Комплекс хорошей девочки (ЛП)

— Нет, не знаю.
Ее глаза превратились в большие голубые блюдца.
— Ты целовалась.
Ведьма.
— Кто он? — требует она.
Нет смысла отрицать это. Я полностью убеждена в потусторонних способностях Бонни. Она будет ругать меня, пока я не дам ей то, что она хочет.
— Какой-то местный, — говорю я. Технически, это правда. Ей не нужно знать, что горожанин, о котором идет речь — Купер.
Уф. От одной мысли о его имени у меня учащается сердцебиение.
Что, черт возьми, я наделала? Поцелуй на фестивале? Я могу списать это на высокий уровень сахара. Но полноценные поцелуи в его доме после этого?
Этому нет оправдания.
Я ужасный человек. Ужасная, эгоистичная, отвратительная девушка, которая не заслуживает такого парня, как Престон.
Нет абсолютно никакого возврата после того, что я сделала в пятницу вечером. Я знаю это. И все же, несмотря на водоворот вины, который в настоящее время пенится у меня в животе, одна глупая маленькая бабочка продолжает порхать внутри меня, порхая вокруг и вызывая воспоминания о голодных губах Купера и горячем взгляде.
Его язык у меня во рту.
Мои пальцы скользят по рельефным мышцам его невероятной груди.
И это не только физические вещи, которые остаются в моей памяти. Это все, что было до этого. Говорили о наших семьях в мастерской, бегали по набережной, как пара буйных детей. Когда я с ним, мне не нужно притворяться. Мне не нужно притворяться приличной, хорошо воспитанной леди, какой я должна быть. Я чувствую себя самой собой, когда нахожусь рядом с Купером. И это… пугает меня.
— И это все? — голос Бонни отрывает меня от тревожных мыслей. — Не-а, я так не думаю. Мне нужны более подробные сведения.
Я неловко пожимаю плечами.
— Мне больше нечего сказать. Это просто случилось.
— Это “просто” повторится? — выражение ее лица говорит мне, что она надеется, что ответ может быть утвердительным.
— Нет, определенно нет. Я чувствую себя ужасно. Престон…
— Ему не нужно знать, — заканчивает за меня Бонни. — Ничего хорошего из того, что ты ему расскажешь, не выйдет. Если это была ошибка, и даже если это было не так — девушка имеет право на свои секреты. Поверь мне.
Я знаю, что она желает мне добра, но я и так слишком многое от него скрывала. Вся эта история с Купером зашла слишком далеко. Я не лгунья, и я никогда, никогда не думала, что способна целоваться с кем-то, кроме своего парня. Это унизительно — обнаружить, что ты не так нравственно добродетелен, как когда-то думал.
Бонни ошибается. Престон должен знать, что я сделала с нами.
Самое правильное, что нужно сделать сейчас — это сказать правду и принять последствия.
Позже в тот же день Прес забирает меня с занятий на обед. Весь день я репетировала, что бы я сказала. Как бы я ему сказала. Но когда он целует меня в щеку и обнимает за талию, я теряю самообладание и держу рот на замке.
— Ты отлично выглядишь, — говорит он, одобрительно кивая.
Облегчение разливается по мне. Слава Богу. Я перебрала три наряда, прежде чем остановила свой выбор на шелковой блузке и темно-синих джинсах. Моя собственная мать не доставляет мне столько беспокойства.
— Фредди готовит баранью голень, — добавляет Престон. — Надеюсь, ты голодна.
— Проголодалась, — вру я.
Он заезжает на своем "Порше" на стоянку футбольного стадиона Гарнет и заезжает на свободное место. Как настоящий джентльмен, он выпрыгивает из машины с откидным верхом и бежит открывать мне дверь. Затем он протягивает руку, я беру ее, и мы идем к вертолету Престона.
Ага. Его вертолет.
В большинстве случаев именно так он добирается до школы. На первом курсе его семья установила вертолетную площадку за футбольным стадионом. Это немного нелепо даже для нашего круга, и вид сверкающего белого вертолета заставляет меня задуматься, что сказал бы Купер, если бы увидел…
Нет. Нет. Не туда. Сегодня я признаюсь во всем.
Вскоре мы пролетаем над поместьем Кинкейдов, огромным участком закрытой собственности на побережье. Бесконечные лужайки и дубы простираются на акры, собственность отделена от океана просторным белым особняком. Там есть бассейн, теннисные корты, баскетбольная площадка и цветочный сад. Все они обслуживаются по меньшей мере дюжиной сотрудников постоянно.
 
На заднем дворике нас встречает его мать. Как всегда, она безупречно одета. В Прада с головы до пят. Я не уверена, почему она так зациклена, учитывая, что по большей степени у нее нет особых причин выходить из дома. Как и моя мама, Коралайн не работает и нанимает личный персонал, который занимается всем по дому и ее делами.
— Привет, мам. — Престон наклоняется, чтобы поцеловать мать в щеку.
— Привет, дорогой. — Улыбаясь, она переводит взгляд на меня. — Маккензи, милая. — Она обнимает меня, но с легким прикосновением человека, который может разбиться вдребезги, если сжать его слишком сильно. Она хрупкая женщина. Хрупкая, а не слабая. Только не злите ее. — Ты прекрасно выглядишь.
— Спасибо, миссис Кинкейд. Ваши новые розы вокруг беседки просто великолепны.
Я давно поняла, что самый простой способ сделать ее счастливой — найти что-то новое в поместье, чтобы хвалить при каждом посещении. В противном случае она проводит все время, комментируя мои секущиеся кончики или размер моих пор.
— О, спасибо, дорогая. Рауль посадил их только на этой неделе. Он действительно мастер.
— Вы присоединитесь к нам за ланчем? — спрашиваю я. Пожалуйста, скажи "нет", пожалуйста, скажи "нет"
— Боюсь, что нет. Я скоро встречаюсь со своим архитектором. Он будет здесь с минуты на минуту. Престон сказал тебе, что мы строим новый домик у бассейна?
— Нет, не сказал. Как захватывающе. — На самом деле, единственная захватывающая вещь во всем этом то, что она не обедает с нами.
И хорошо, что нет, потому что обед стал бы чертовски неловким. Не то чтобы Престон это замечал. В официальной столовой, среди бараньей голени и изысканного фарфора, он рассказывает о каком-то профессоре, который, по его утверждению, его достал, пока я ковыряюсь в еде и набираюсь смелости признаться в своих грехах.
— Конечно, я мог бы пойти к декану и уладить все это дело. Он остался бы без работы. Потом я подумал: ну и что в этом интересного, верно? Я придумаю что-нибудь более креативное. Вот в чем дело с этими людьми. Вы оказываете им немного уважения, и внезапно они забывают о своем месте. Наша работа — напоминать им об этом. Еще налей, Марта, — говорит он горничной. — Спасибо.
Наконец, я больше не могу выносить пустоту в животе.
— Мне нужно тебе кое-что сказать, — выпаливаю я.
Он кладет вилку и отодвигает тарелку для Марты.
— Ты в порядке?
Нет. Ни капельки. Только сейчас я понимаю, что Престон действительно мне небезразличен. Не только потому, что мы так долго были вместе. Не из-за какого-то чувства лояльности.
Купер может вывести меня на чистую воду, что бы, черт возьми, это ни значило, но Престон делает именно то, что я сказала Куперу прошлой ночью: он держит меня под контролем. Он постоянно присутствует в моей жизни. Он знает этот мир, знает, как обращаться с нашими родителями, что важно для поддержания нашего здравомыслия. Рядом с ним я не комок беспокойства и страха.
И то, что я сделала с ним, несправедливо.
Я жду, пока Марта выйдет из столовой, прежде чем прерывисто вздохнуть.
Сейчас или никогда.
— Я поцеловала кое-кого. Парня.
Он ждет, наблюдая за мной, как будто я могу сказать больше.
Я должна была это сказать. Это казалось наиболее целесообразным способом начать. Только теперь я жалею, что не подождала, пока мы окажемся в более уединенном месте. Если его мать решит войти прямо сейчас, я могу не выбраться из поместья живой.
— Это все? — подсказывает Престон.
— Нет. Я имею в виду, да. Мы только целовались, если ты это имеешь в виду. — Я прикусываю губу. Трудно. — Но я изменила тебе.
Он встает со своего места в дальнем конце стола и подходит, чтобы сесть рядом со мной.