Наложница Властелина Черной Пустыни (СИ)

Было очень страшно. Ведь вряд ли в цитадели Властелина Черной Пустыни найдется хоть один нитариец согласный вернуть меня домой вопреки власти Дари. 
Теперь, когда я больше не девственница, я могла бы жить спокойно в доме своих родителей, на меня бы не слетались как мухи на мед все эти мужчины. 
Но именно теперь я потеряла свою свободу полностью 
Последнюю ночь мы не останавливались на ночлег, а ехали до упора, пока вдруг колеса повозок, огромные, способные пройти по пескам, не застучали по камням, а через какое-то время не остановились. 
— Прибыли! — Выдохнула одна из женщин и распахнула дверь повозки. 
В темноте было не рассмотреть окрестностей, но громада приземистого замка заслоняла свет звезд. Таких огромных строений не было даже у нас в столице. Не такие уж дикари эти пустынные люди, выходит. 
Сразу поднялась суета, куда-то побежали слуги, таща сундуки, вывалили на двор наложницы, радостно щебеча, откуда-то прибежало еще столько же женщин в ярких платьях, обнимаясь с ними. Женщины в черном попытались загнать всех в коридоры, но получалось у них плохо. Но одна все-таки крепко взяла меня за руку и сказала: 
— Ты на особом положении. Идем. 
И мы пошли. 
В этот момент ко мне пришли мысли которые я гнала от себя всю дорогу. Что теперь я принадлежу Властелину Дари и навсегда буду его собственностью.  И неизвестно, что будет дальше — будет ли он продолжать меня иметь в своей постели или поселит с другими обитательницами, и жизнь эта будет нелегкой, потому что все узнают, как жестоко были наказаны те, кто меня обидел. 
Нет, все же похоть Властелина пугала меня больше. Его яростное желание и огромный мужской орган, который он мне едва показал. 
— Это твоя комната. 
Меня втолкнули в узкую келью с крошечным зарешеченым окном. 
В ней была только кровать, туалетный столик с зеркалом, умывальный столик и деревянное кресло. Зато на двери изнутри была защелка. 
Под кроватью стоял сундук, но я точно знала, что вещей у меня нет. 
Я прошла к кровати и села, потерянно глядя на свои ладони. Вот и мой новый дом. Спасибо за то, что хоть такой, я буду защищена от козней других наложниц. 
Погладила твердый валик, расшитый золотыми нитями, который мне теперь будет заменять подушку и не успела ничего больше спросить, когда в комнату вошел очень высокий бородатый человек, поклонился и сказал: 
— Нитари-лей Эйна приглашается в опочивальню Властелина. 
Нитари-лей — это было на языке пустыни вежливое обращение к женщине-нитарийке. Надо ли говорить, что за все это время я впервые услышала его в этой стране? 
Потому мужчина мне стал интересен. Особенно после того, как женщина в черном склонилась перед ним. 
— Я могу отказаться? Я устала с дороги. 
Кажется, остолбенели все. И мужчина, и женщина. А я почувствовала кожей, как неуместна моя дерзость. 
Вряд ли наложницы Властелина имеют право на отказ от ночи с ним. Даже если все болит после предыдущей, даже если грязна после дороги и растрясла все кости. Даже если… 
— Что, если у меня женские недомогания? — Спросила я. 
Мужчина даже не изменился в лице. 
— Я проверю, — равнодушно сказал он. 
— Ложь у нас карается очень жестоко, — сказала женщина. Кажется, глаза ее сверкнули. 
Интересно, как карается? 
Нет, впрочем, совсем не интересно. 
Но снова в постель с Дари? Снова отвечать на его требования? Быть с ним против своей воли, быть его… даже не женой? Неужели это вся моя жизнь? 
Интересно, кто этот мужчина? Говорят, в гаремах заведуют всем евнухи, но у евнухов не растет бороды. Неужели он настоящий мужчина и Властелин ему доверяет своих женщин? 
Какие неуместные мысли. 
— Отказываться нельзя, — наконец сказал бородатый. — Меня зовут Маур. Вы будете иметь дело со мной, пока Властелин не прикажет обратного. И наказывать вас тоже буду я. 
— Как? 
Вопрос вырвался сам собой. Все же мое любопытство неистребимо. И небезопасно. 
— Узнаешь… — сказал он медленно и жестоко улыбнулся. 
Так, что мне резко расхотелось узнавать. 
 
И сопротивляться тоже. 
— Хорошо, — я встала. — Ведите. 
Маур оглядел меня с головы до ног. 
— Переодеться не хочешь? 
— Мне не во что, — вздохнула я. — Вообще. И мыться где тут я тоже не знаю. 
— Отправим в купальню? — Спросил Маур у женщины. 
Та задумалась. 
— Не хочу отдавать ее в руки девиц пока, — призналась она наконец. — Испортят Властелину игрушку, а нам с тобой отвечать. 
— Мне что — самому ее мыть? — Раздраженно рявкнул тот. 
— Это тоже порча, — кивнула женщина. 
— Тогда пусть моется сама, — отрезал Маур. — А ты приглядишь. 
Он развернулся и вышел с твердой уверенностью, что они последуют за ним, и жесткие пальцы на локте намекнули мне, что выкрутиться не получится. 
Под взглядами наложниц, собравшихся в общем зале, похожем на тот, что был на аукционе, только гораздо более роскошном, они прошествовали к дальним резным дверям, которые Маур распахнул и протянул руку, приглашая пройти. Захлопнул их и остался охранять снаружи. 
Внутри купальни было множество ванн, в которых плескалась горячая вода, клубящаяся паром, а рядом стояли на полках баночки и флакончики, от количества которых кружилась голова. 
— Я не буду тебя трогать, но ты должна сама окунуться в три воды, промыть волосы и тело, умастить их маслом и нанести краску на лицо, — сказала мне женщина, так и оставшаяся безымянной. — Раздевайся. 
Как бы я ни стеснялась, но пришлось скинуть с себя порядком надоевшее за время пути платье, покрывало, давно лежащее на плечах и остаться совершенно голой. 
В первую из ванн, с самой горячей водой я входила, шипя от боли, причиняемой кипятком. Зато чувство чистоты накрыло меня сразу. Кажется, раствор в ванне был мыльный. 
Я тщательно промыла волосы и они снова стали светлыми. 
— Все промывай. Все свои… места. 
Я никогда еще не делала это под взглядом чужих людей, хотя однажды это делали со мной чужие люди. Пришлось даже отвернуться и залезть пальцами туда… куда скоро должен был попасть Дари. 
Кроме смущения я не ощущала ничего. Никакого жара, который когда-то достал из меня Матир. Может быть, я не такая, как он говорил. 
— Вторая купель. 
Во второй вода была ледяная. Я аж вскрикнула, когда мне пришлось туда войти. Кожа сразу подтянулась и заскрипела от чистоты, а волосы стали жесткими. 
— Третья. 
Третья была мягкой, словно туда были добавлены бальзамы, пахла травами и молоком, и она умастила мое тело лучше, чем женщины перед моей первой ночью. 
Женщина пока отбирала на полках флаконы и протягивала мне, командуя, что наносить на волосы, что на тело, на запястья отдельно, на живот отдельно, на грудь… 
Глаза она накрасила мне сама, быстро и умело. 
Подкрасила алым соски, пока я дрожала под ее пальцами. А под конец протянула янтарный флакон и сказала:
— Смажь себя. 
— Где? — Наивно спросила я. 
— Везде. Или повернись, я смажу. 
— Нет! 
Я отвернулась от нее, раскорячившись рядом со скамейкой белого мрамора и налив в ладонь масла, нанесла его внутрь себя. Отставила флакон. 
— Еще не все, — скомандовали из-за спины. 
— А куда… — и тут до меня дошло. — Нет! 
— Да! 
Это было еще унизительнее. Отклячив зад, пытаться залить масло через очень узкое отверстие под взглядом этой старой твари… 
Кажется, она осталась удовлетворенной. 
— Идем. 
На выходе она накинула на меня полупрозрачную белую накидку и открыла потайную дверь. Хорошо, что не пришлось идти через гарем. Но и узкий коридор был достаточным испытанием. Я шла и чувствовала, как вытекает из меня масло, пачкая внутреннюю сторону бедер. 
Перед высокой дверью из белого мрамора черная женщина отступила в сторону, и потянула за ручки, открывая ее для меня. Я поднялась по белым ступеням. Все внутри дрожало, а сердце билось где-то в животе.