Щуки в море (СИ)
— Рано темнеть начало, — Паланир озабоченно посмотрел на небо. — Всё, последние обжигаем! Марди, не месите больше глину!
— Завтра продолжим? — отозвался Мардон, работавший в паре с Виктором.
— Да вот не знаю, может, хватит уже? — Паланир задумчиво озирал длинные штабеля готовых кирпичей. — Нисси! — позвал он. — Ты считала, сколько уже кирпичей и сколько их нужно?
— Да, — подошла Танисса, держа в руке листок с расчётами. — Получается, что уже хватит с запасом.
— С каким запасом? — спросил Нилармах. — Кирпич же в кузнице не только на стены нужен.
— Примерно треть сверху, — девочка ещё раз заглянула в свои записи.
— Дай посмотрю, — протянул руку Виктор. — Вроде правильно, — Танисса пользовалась земными цифрами, и он без труда сравнил два числа и ещё раз проверил чертёж кузницы и расчёты.
— Как раз камень завтра должны привезти, — вспомнил Паланир. — Шабаш! С утра копаем яму под фундамент. О-ханисет, вы сразу на Симелан, что ли? Хоть бы поужинали с нами.
— Немного позже, — ответил Виктор. — Пока очень плохо по-вашему говорим. И помыться надо, — он был весь в глине, да и Роман не намного чище.
— Ладно, — крестьянин понимающе кивнул. — Ханисетль Альсинна, а ты?
— А я — да, — приняла приглашение магиня. — И заночую у вас, а то темно уже. Я же не Лесная Сестра, появляться не умею!
* * *
— Оксана, что случилось? — вернувшаяся с работы Кристина первым делом зашла за Белкой. — Шипишь, как сердитая кошка, и поза примерно такая же.
— Что случилось, спрашиваешь? Беспредельщики в нашей школе завелись, вот что случилось! — Оксана оглянулась на закрытую дверь, за которой Лёня с Белкой делали уроки, и, не особо стесняясь в выражениях, обрисовала ситуацию.
— Господи! — побледнела Кристина. — Я ведь Белке тоже отказ писала!
— Да вертели они все эти отказы!.. И главное, не боятся ничего — «ой, ну сделала укольчик, ну что же теперь?» — подруга изобразила советскую врачиху. — Я Кирилла вот жду — может быть, хоть охранника убрать получится! И ты не отмалчивайся! Наши дети в ту же школу ходят, а там этот придурок сидеть будет?!
— Ну ты, мать, даёшь! — несмотря на весь трагизм ситуации, Кристина рассмеялась. — Он у тебя что, киллер по совместительству? — она тоже знала, что Кирилл был адвокатом.
— Из школы убрать, в смысле! Пойдём с ним к маме Ксюши этой, а то ведь так и утрётся, что я, не знаю её? Ты с нами? Артур не может, он занят сегодня.
— Тогда хоть с Натой посоветуюсь. Вы когда встречаться договорились?
— Кирилл сказал, подъедет без пятнадцати восемь, и мы сразу к Ксюше идём.
— Часа через полтора, значит, — Кристина посмотрела на часы. — Белочка! — позвала она, заглянув в комнату. — Ты домой или с Лёней останешься? Я к Нате.
— Мама, я тоже хочу к Нате! — обрадовалось Белка.
— Белочка, только не сегодня! Мама идёт на войну! Мама будет сражаться за свою дочку! — женщина и сама не поняла, почему у неё вырвались именно эти слова.
Девочка, собравшаяся было заплакать, неожиданно подняла голову и молча кивнула — с понимающим, совершенно не детским взглядом.
* * *
На этот раз вместо Наты на призыв откликнулась Аня:
— Рома на Тарлаоне ещё. Сказал, что вернётся жутко грязный, хоть помоется сначала, а то я так и начну его грязного обнимать! — они перенеслись в квартиру фей, и девушка взяла только что приготовленную чашку кофе. — Ната в магазин вышла, скоро придёт.
Вместо Наты, однако, сначала вошла Алина, и почти сразу появился Артур:
— Привет, Крис! У меня «окно», один ученик заболел. Ты уже знаешь? Не отпускай завтра Белку в школу, их класс штамповать будут.
— Да, так лучше всего, — согласилась Кристина. — С этими сатрапчиками когда ещё разберутся…
— Думаю, с медсестрой — уже завтра, — прикинул Страж Вихрей. — Привет, Наталь! — на кухне появилась Ната, которая, обнявшись с Кристиной, начала убирать в холодильник содержимое принесённого пакета. Почти сразу же у Ани зазвонил телефон, и она, обрадованно выпалив: «Рома, ты где? В ванне уже? Бегу!», быстро допила кофе и исчезла.
— Уфф… — с облегчением выдохнула Ледяная Дева. — Вовремя! Лара или даже Лена — куда ни шло, а вот при Ане не хочется такие вещи обсуждать. Крис, тебе такая фамилия — Парушкина — ни о чём не говорит?
— Да вроде нет… — начала вспоминать Кристина, но её внезапно перебила Ната:
— Как ты сказала? Парушкина? Вероника Владимировна?
— Да, — подтвердила Алина. — А охранник — Тимофеев Михаил… Крис, что с тобой?!
— Вероника Владимировна… — Кристина дрожала от страха. — Отберёт Белочку…
— Та самая! — свирепо прошипела Лесная Сестра, чувствуя, как идут прахом все её усилия трёхлетней давности. — Говно не тонет! Не дают больше начальствовать, так над детьми сатрапствует? Даже на должность медсестры для этого согласилась, не врача! — она попыталась обнять Кристину, но та, никогда прежде не видевшая Нату настолько гневной, отшатнулась с ещё большим испугом, и ситуацию пришлось спасать Ледяной Деве:
— Крис, ты что это? Лапы выпрямить! Спину выгнуть! Распушиться и показать зубы! — чеканно скомандовала она. — Вот так, правильно! Не забыла, что ты — Спутница, а Белка вообще ученица феи? Каких таких сраных парушкиных вам теперь бояться?
— Элементарная задача на закон Архимеда, — Страж Вихрей был в своём репертуаре. — «Сколько свинца необходимо добавить к говну, чтобы оно таки утонуло?» Тина, я не шучу! — он тоже приобнял женщину, и та ответила на объятия любимого мужчины, спрятав лицо у него на груди. — Тина, Тиночка… Хочешь сама уничтожить свой страх? Я тебя и появлю, и невидимой сделаю, и пистолет дам — тебе останется только выстрелить. Сможешь?
— Не знаю… — растерялась Кристина.
— Даже пробовать не надо, — вмешалась немного успокоившаяся Лесная Сестра. — Тем более что есть ещё мама… Ксюши, правильно? А вдруг она помилует?
— И сама Ксюша, прежде всего, — заметил Артур. — Тиночка, пойди, в самом деле, с Оксаной к ним, только не показывай вида, что давно Парушкину эту… ненавидишь, — он чуть было не сказал «боишься», но заменённое в последний момент слово оказалось верным — женщина гордо поднялась, прекрасная в своей ярости, и никакого страха в ней уже не чувствовалось:
— Раздавите гадину! Сегодня! Как Аркадия Михайловича! Иначе я просто спать не смогу, всё Белочку стеречь буду. Она небось фамилию нашу помнит, вот чтоб забыла навсегда!
— Забудет, — мрачно пообещала Алина. — И у Белки в школе больше не появится. Но только никаких инсультов! «Старинным казачьим способом».
— Артур… — Кристина ласково посмотрела в глубокие серые глаза Стража Вихрей. — Не надо, прошу! Мужчина ещё может убить женщину, но он не должен её бить, понимаешь?
— С чего вдруг Артур-то? — усмехнулась Ледяная Дева. — Я. Способности феи Воды мне для этого не нужны, — она посмотрела на свои руки. — Охранничков таких дурных немного, да и Тимофеева этого общество с государством и так без всяких Стихиалей осудят, если не замалчивать. А вот таких школьных медсестёр, как говорится, «каждая вторая, не считая каждой первой», и до них нужно донести: сказали «нет» — руки за спину! Так что никакой магии! Всё должно быть брутально, показательно и, что называется, «доступно каждому».
* * *
«Что с Ксюшей?» — всё тревожнее думала Елена Петровна, продолжая обнимать девятилетнюю дочь. — «Если бы хоть плакать продолжала, а то ведь уже час сидит как каменная! Неужели укол этот проклятый так подействовал?»
В это время в дверь позвонили, и женщина пошла открывать, предварительно посмотрев в глазок. Лицо знакомое… и совершенно неожиданное! Мама Лёни Пекарчика, круглого отличника из Ксюшиного класса. Сама Оксана Богдановна, конечно, дама неприятная, но в последнее время хоть немного культурнее стала. Видать, нашла всё-таки мужика — видели её с мужчиной, причём, что удивительно, всё время одним и тем же. Да вот же он — вместе с ней за дверью стоит! И ещё одна женщина, тоже смутно знакомая в лицо. «Ладно, пусть заходят! Может, хоть развеется немного дочка!» — оглянувшись на потянувшуюся за ней хвостиком Ксюшу, Елена Петровна открыла дверь.