Щуки в море (СИ)

Они как раз поравнялись с углом трансформаторной будки, и тут Артур самым натуральным образом упал. Имеет же право гражданин России споткнуться! Да ещё, как ни странно, не нарочно. Щас, командир, ты позлись пока, а мы встанем. Руку-то дай подняться, будь человеком! Лады, лады, мы население не гордое, сами ухватимся. Вот так, за правую — ну зачем тебе автомат в сей торжественный момент, тебе о душе подумать надо! Что, трудно, не привык? Ну, мы не звери, несколько секунд любой сможет. Да-да, имеешь полное право прикладываться под рёбра ботинком, но известно же, не соблюдаются права человека в России! И что тебе, сердешный, страдать на грешной земле? В рай, в спецрай ваш садистский, там дубьём маши хоть всю вечность напролёт! Кого бить, спрашиваешь? Да неважно, друг друга хотя бы. Вот и баиньки… Блин, больно.
— Вот гад! Извини, не успел, — Виктор швырнул «розочку» на распростёртую бычью тушу, по причине коровьего бешенства не годившуюся даже на мясо. — Посвети, на меня кровь не попала?
Одноразовая зажигалка упорно не хотела гореть на ветру, но всё же друзьям удалось кое-как обсветиться. Виктор оказался в полной чистоте, а вот на волосы Артура шмякнулось несколько порядочных капель. Не страшно, снега вокруг навалом! Затем бледное пламя водки моментально почернело от копоти окровавленного полиэтиленового пакета, и Виктор скрылся между домами — уходить они договорились врассыпную.
Разумеется, прихватывать с собой автомат Пахомцева было совершенно непозволительным риском, но Артур только что отбоялся на много лет вперёд, и ментовский «калаш» скрылся в пакете, а пакет — во внутреннем кармане куртки, который был пришит специально для транспортировки пива или чего посерьёзнее. Забросив в рот «Антиполицай» и проверив, не выпал ли по дороге бумажник, Артур поставил наконец точку — на тело сержанта спланировал белый листок.
* * *
— Михалыч, ты что, диплом защитил? — отстранённо набрасывавший на листе бумаги какую-то схему Артур удивлённо поднял глаза, обнаружив, что Виктор в радостном возбуждении расхаживает по его комнате.
— Да что диплом? Он неизбежен, как дембель! Всё было не зря, понимаешь?
— Кровника, что ли, достал наконец? — полушутя спросил Артур.
— Пока только выследил, — машинально отозвался Виктор. — Блин, Артюха! Что, так заметно?
— Мне — да. У тебя же явно был, учёно выражаясь, «незакрытый гештальт». С девяносто третьего, так ведь? Я ещё в феврале понял, ну, тогда.
— А у тебя что, нет? — Виктор подошёл к другу и посмотрел на наброски. — Ну ты и отморозок! С семидесяти метров думаешь из «ксюхи»[10] попасть? Не одному же тебе быть таким проницательным! — усмехнулся он, наблюдая изумление на лице Артура. — А отходить как будешь?
— Через подвал, конечно! Он типа заперт на висячий замок, но можно по коробу с трубами попасть, я уже лишние кирпичи вынул потихоньку, чтобы пролезть. Там только сто с чем-то метров пройти, и уже подвал на соседней улице, а там вылезу.
— А как ты изнутри подвал откроешь? Замок-то снаружи висит.
— Скобу распилю изнутри, на которой замок держится. Они там как раз изнутри привинчены, чтобы снаружи не взломали, — пояснил Артур. — А потом термитом заварю — и уйду в глубокое подполье, — он слегка хохотнул, явно вспомнив какой-то анекдот.
— Ну и навороты у тебя! — Виктор продолжал разглядывать схему. — Нет, чем сложнее, тем ненадёжнее. Ты время хоть прикинул? Пока код наберёшь, пока дверь подвала откроешь, пока скобу заваришь… Что за дичь-то такая хитрая? И при чём здесь институт какой-то? — один из квадратиков на схеме был подписан «Институт».
— Свин. Ну, Голик.
— Ни фига себе! — восхищённо присвистнул Виктор. — Но он же давно никаких постов не занимает. За то самое, что ли? За «ловушку на пассионариев» в том году?
— Да, — одними губами произнёс Артур. — Он в этом институте послезавтра выступает, — добавил он уже нормальным голосом. — У меня на работе один его фанат есть, достал уже этим Голиком! Всем раззвонил, что на лекцию собирается, ну и спасибо ему — без него я так бы и не узнал.
 
— Ты что, один собрался войти в историю? Без меня? — Виктор изобразил шутливую обиду. — Нет, сейчас мы сядем и вместе всё просчитаем, и работать тоже вместе будем. Иначе ты в историю не войдёшь, а влипнешь!
* * *
Парень в очках, с видимым усилием вытащивший из подъезда большую коробку с компьютерным монитором[11], посмотрел на начавшуюся грозу, сделав демонстративно недовольное лицо. Он явно и был увлечённым компьютерщиком — полуотсутствующий взгляд, растрёпанные волосы, летняя куртка вся в небрежно замытых пятнах от какого-то фастфуда.
Подперев коробкой открытую дверь подъезда, парень с явным нетерпением стал вглядываться в небо, смотря при этом почему-то не вверх, а вбок, где наискосок через улицу, у ступенек института какой-то там политики, стояло несколько машин, среди которых выделялся представительский «Мерседес».
Минут через десять двери института открылись, выпуская нескольких человек, над одним из которых сразу же раскрыли зонт, и компьютерщик, несмотря на то, что дождь так и не прекратился, неожиданно пришёл в движение. Он резко переставил коробку, чтобы дверь стала лишь немного приоткрытой, и сноровисто подпалил зажигалкой извлечённую из безразмерного кармана куртки дымовую шашку, которую бросил себе за спину, после чего быстро раскрыл коробку и, засунув руку в монитор, который был на самом деле лишь пустым корпусом, достал предмет, смотревшийся в его руках совершенно чужеродным, а именно — автомат.
Впрочем, моментально выяснилось, что стрелять парень умеет. Вскинув автомат к плечу, он тщательно прицелился и одновременно со сполохом близкой молнии дал короткую очередь по спускавшемуся по лестнице института господину под зонтом — полненькому, с чмокающим слегка слюнявым ртом и обиженными поросячьими глазками, которые, казалось, тоже чмокали.
Господин стал заваливаться на ступеньки, и крепкий мужчина с зонтом в руке попытался подхватить его, а другой, явно из той же конторы, моментально выхватил пистолет, но стрелять оказалось уже некуда — металлическая дверь подъезда с лязгом захлопнулась. А старушка-дымовушка уже старалась вовсю!.. Подхватив коробку, компьютерщик рванулся в распахнувшуюся на выстрелы дверь подвала.
В подъезде забулькали тонущие в густом дыму встревоженные голоса, но Артур уже «уходил в глубокое подполье», а Виктор прилаживал термит на сломанную скобу замка.
* * *
Они шли, напряжённо вслушиваясь и мягко переступая музейными тапочками, надетыми поверх ботинок. Впереди — Виктор, с фонариком в руке и ножом в кармане, за ним — Артур, с сумкой на плече. В сумке лежали пакеты с совершенно новой одеждой и большая банка с термитом.
Чуть ранее, пока Артур уничтожал тем же термитом коробку с автоматом и пустым корпусом монитора, Виктор разбил подвальное окошко и капнул чьей-то кровью на края осколков и на пол, и они сразу же пролезли в тёмный ход, успев, однако, ещё и побывать на долгожданной премьере оперы в импровизированном театре. Опера называлась «Держи киллера», композиторы — Артур Малиновский и Виктор Доронин.
Ни дирижёра, ни главного режиссёра авторским замыслом не предусматривалось, но постепенно отдаляющееся музыкальное действие разворачивалось в точности по этому замыслу. В качестве увертюры — смесь кашля, мата и старушечьего верещания, затем — лязг металлической двери и смачное ругательство (видимо, первый подбежавший к двери телохранитель или ещё какой блюститель не знал кода), после чего кто-то всё-таки вошёл в подъезд и сразу закашлялся, но всё равно затопотал вверх по лестнице. В дверь подвала никто не долбился.
Метров через двести новоявленные «исторические личности» вылезли из хода в другой подвал, где начали быстро переодеваться. Старую одежду они сложили в какой-то железный ящик, щедро пересыпав её термитом, и затем Виктор, прислушавшись, просунул металлическую линейку в щель между дверью подвала и косяком и с усилием нажал на неё. На заранее подложенный с другой стороны коврик упали части распиленного и склеенного какой-то смолой замка.