Щуки в море (СИ)
— Дашенька, — решился наконец Алексей, — я так и не смог победить эту пустоту, понимаешь? Ты изгнала какую-то другую пустоту. Я давно уже чувствовал, что люблю тебя, только сам себе боялся признаться, но…
— Но и Олю ты любишь, и Лена тебе как дочь, я же вижу. Любимый мой, что же в этом постыдного? У тебя великое сердце, раз ты способен на такое! А я совершенно не чувствую никакой ревности, вот честно.
— Правда?
— Правда, — Даша серьёзно кивнула. — Не надо больше слов.
«Хоть я и фея, но всё-таки женщина — могу спрятать свою печаль в объятиях любимого мужчины. А ему — куда прятаться? Хотя нет, какое «прятаться» — он же мужчина! «С кем и за что сражаться», вот так правильно. Как сражаться с пустотой, с небытием? Пустота на месте Оли, пустота на месте дочери… Я должна что-то сделать, но что? Вразуми, Господи! Только Ты способен победить небытие!»
Ну конечно же! Она ведь женщина, и всё на самом деле так просто!..
«Я верну тебе Олю!» — Даша крепко обняла Алексея. — «Нет, Дарья, всё-таки ты мазохистка».
* * *
«Храм Стихий» оказался именно таким, каким его описывала Алина — совсем маленький домик, скорее даже часовня, чем храм. Шпиль с четырьмя огромными самоцветами, тяжёлые двери, над ними — надпись на языке, остававшемся столь же непонятным, и чуть выше — застывший сине-голубой витраж. Надпись, однако, не переливалась радужным мерцанием — ну да, пришли-то на этот раз не все будущие Стихиали, а одна только Земля.
— Лера, а что за язык? Я сначала думала, тарлаонский, — Даша показала на надпись.
— Никто не знает, — ответила Леренна. — Этот храм стоял здесь, похоже, задолго до того, как мы появились на Тарлаоне. Ты же знаешь — люди пришли сюда из какого-то другого мира, и было это тысячу с небольшим лет назад. И они не могли его построить, потому что попасть сюда могут только Лесные Сёстры.
— А может быть, это и не Тарлаон вообще?
— Нет, точно Тарлаон, я бывала здесь ещё ученицей, а ученицы не могут странствовать по мирам. Ну что, попробуешь войти?
— Жена, именем Дарья, приглашается войти, — неожиданно прозвучал голос храма.
— Вредный, однако! — прошептала Леренна. — Почему-то не «Лесная Сестра», а «жена».
— Отвечаю! — голос сочился понимающей иронией. — Дарья, ты пришла именно как простая женщина, за женским советом. И где же твои регалии феи?
— Угу, — смутилась Даша. — Я как-то чувствовала, что регалий сейчас не надо, — она действительно не надела ничего, кроме вчерашнего кремового платья. Цепочка с камнем феи Земли и обручальное кольцо — не в счёт, это всегда при ней.
— Не надо, — подтвердил голос. — Входи!
«Встать нужно напротив своей стихии, я чувствую», — поняла юная фея, подняв глаза на витраж с деревом. Дерево, словно отзываясь, слегка зашелестело листьями — храм Стихий признал Лесную Сестру.
— Сестрёнка, — теперь в голосе чувствовалась неподдельная заботливость, — расскажи всё! Мне открыты твои мысли и твоя память, но не твоя воля. Проговори всё сама — какого совета ты хочешь?
— Мой отец убил первую любовь моего мужа, — решительно выдохнула Даша. — Я хочу вернуть её! Я должна…
— И ты можешь! — голос храма, казалось, незримо кивнул. — Но Ольга не возникнет сразу той самой девушкой, она проживёт своё детство заново.
— Да я понимаю, — вздохнула фея. — А она хоть вырастет в ту Олю?
— Она будет не «той», а «тем», и это главное! Тем, кем могла бы стать та девушка.
— Я верну её! — Даша гордо выпрямилась.
— Ты готова пожертвовать не только даром Лесной Сестры, но и всей своей жизнью? Ведь дети — не твоё, и ты прекрасно это понимаешь.
— Да!
— Что ж… Сними цепочку и кольцо и положи между камней на постаменте.
— А обратно-то в свой мир я как попаду?
— Не беспокойся, — снятое Дашей золото налилось мягким светом и исчезло. — Сестрёнка, неужели ты думаешь, что отказываешься от своего служения? Напротив, то, что ты хочешь сделать — это и есть служение феи! Не пресловутые «розовые пяточки» — так, кажется, у вас говорят? — а опять же воссоздание миров. Да, так воссоздавать их не приходилось ещё ни одной Лесной Сестре… и вряд ли придётся. Но ты — сможешь! Не слагай с себя регалии — наоборот, возьми и не снимай! — обручальное кольцо и цепочка вновь возникли посреди камней.
Даша осторожно взяла с постамента свои регалии. «Нет, не с постамента — с алтаря!» — поняла она. Небольшой демантоид на цепочке теперь обрамлял чеканный узор в виде веток рябины с крошечными красными камешками-ягодками, и такой же узор светился внутри кольца, будто проступая из глубины розоватого золота.
— Красные? Но я же Лесная Сестра…
— И останешься ей! Камень феи, как видишь, никуда не делся. Но вам подобают ещё и регалии хаолисль, и пока ты будешь носить только их. Потом опять наденешь зелёные самоцветы. Да ты внимательно посмотри!
— Ой, действительно… — Даша не сразу заметила на алтаре маленькие серёжки — тоже веточки рябины с красными камешками.
* * *
— Ты что, сложила регалии? Теперь — просто хаолисль? — Леренна была готова расплакаться.
— Не сложила. Хотела, да, — успокоила её Даша. — Я уже настроилась пойти до конца, но мне вернули камень феи Земли, — она показала цепочку.
— Невероятно… Лесная Сестра и одновременно хаолисль? И у тебя могут быть дети?
— Не «дети», а одна и только одна дочь. Кое-чем пожертвовать всё-таки придётся, конечно.
— Даша, ты что, какие жертвы? Да оба ордена наших миров помогут! Это же такое чудо — дочь Лесной Сестры, потомственная фея!
— Которой пока нет вообще-то, — Даша загадочно улыбнулась. — Ладно, об этом не сейчас. Я какое-то время не смогу появляться на Тарлаоне, так что расскажи пока о ваших политических раскладах — буду восьмым Наполеоном! Мы Первые ученицы или кто?
— Точно! — рассмеялась Леренна. — Первые ученицы — они всегда немного политики, как-то и я незаметно для самой себя оказалась советником Нисталя, и ты. И с другими миретами приходилось иметь дело.
— С какими именно?
— Прежде всего с Михланисом, это двоюродный брат Нисталя. Княжество называется Мадирель, оно далеко на севере, в верховьях Фалонты, — фея достала карту. — Делить им с нашим князем, как ты понимаешь, нечего, а вот торгуют активно. В Мадиреле леса много, у нас-то степь в основном, зато в Ниметаре железо хорошее. Плохо только, что по Фалонте не спустишься — видишь, горы нарисованы? Вот здесь, где река прорывается через горы, очень высокий водопад. Приходится кружным путём, по Тапалере, а она быстрая, против течения на вёслах не поднимешься. Лес-то они нам без проблем сплавляют, а обратно на метеланах возят куски железа, из которых потом уже в Мадиреле куют что надо.
— Заготовки?
— По-русски это так называется? Буду знать, спасибо!
— Кстати, Лера, я заметила, что имена всех князей начинаются на ту же букву, что и их княжества, — заметила Даша. — Ваша традиция?
— Да, именно традиция. Не только князей, но и княгинь с княжичами. Считается, что правитель принадлежит своей стране, понимаешь? И миретан, когда уходит в тарансиль, может назвать новое княжество как хочет, но сам после этого тоже обязан изменить имя.
— А княгини? Тоже меняют?
— Конечно. Нашу княгиню в детстве звали Арлисса, но она стала миретль Нарлиной. То есть сначала, естественно, миредисль, Нисталь тогда был наследным княжичем. Чтобы сразу в княгини — это только через тарансиль.
— Лера, а что с ближайшими соседями?
— С северо-востока плоскогорье, видишь? Гремонское нагорье, формально это миретар Гремон, но мирет Гарлас, собственно, не правитель страны, а просто вождь одного из горных кланов. Гремоном можно не интересоваться, горы много людей не прокормят, и ремёсел там почти никаких.
— А полезные ископаемые? Руды всякие?
— Железа мало. Серебро есть, но они не добывают. Может быть, есть и ещё что-то полезное, да только при нашей… забыла слово… экомонии?