Тридцать три поцелуя на десерт (СИ)

А через пару дней напрочь о бывшем родстеннике позабыла, потому что Орден щитодержцев оказался в центре очередного скандала, который газетчики обозвали Заговором Отравителей. Скандал был настолько громким, что содрогнулся не только замок с его окрестностями, но и вся Империя.
Газетчики взяли нас в осаду, охотились на щитодержцев, как на диких уток. С той лишь разницей, что в нашем случае утки отстреливались и, в принципе, не давали себя в обиду. Не стану рассказывать о подробностях. Это неинтересно, неприятно, и весьма грязно. Политика по определению чистой не бывает, а когда в основе дела лежит предательство, так ещё и запашок имеет такой, что…
Скажу лишь одно: все эти события задели нас лишь кончиком крыла, и я точно знала, что не пройдёт и полугода, максимум – год, и о случившемся забудут, как о плохом сне. И жители соседних деревень, и Фархес, и вся Империя. Надеюсь лишь, что хотя бы чему-то научатся при этом.
Кстати, если говорить о забытьи, следует упомянуть ещё одну вещь.
В подвале замка, в камере, которую освободил Роберт Суини, в тот же день поселился эрэ Бирн. И надо сказать, что арест целителя стал для меня шоком. Я-то была уверена, что таким людям всё сходит с рук. Даже не так, я представить не могла, что целитель способен причинить вред людям. Одно дело – поддельные грамоты, но умышленно вредить… Но в ещё больший шок меня ввергла новость о том, что единственный целитель Фархеса лично отравил мастера Туга по просьбе его внука Салливана.
– Я думала, он просто противный тип, – поделилась я с Брэдом после того, как закончила читать статью в газетном листке, том самом, который ещё неделю назад взахлёб рассказывал о творимых мною непотребствах. – А он собственного деда… Ох.
– В жизни и не такие подлецы встречаются.
Жених отобрал у меня газету, и, смяв её в неаккуратный комок, прицельным броском закинул в мусорную корзину.
– Кстати, о подлецах. Полагаю, разбирательство по твоему вопросу не состоится. Уверен, в ближайшие дни ты получишь уведомление из суда. Вот же я везунчик! Успел захомутать такую завидную невесту.
– Паяц…
А на следующее утро из Фархеса и в самом деле пришло письмо, подтверждающее слова Брэда. Салливану Тугу теперь было не до меня, а другие наследники именитого мастера не собирались оспаривать завещание, из-за которого всё и началось.
– Это что же получается? – пробормотала я, закончив читать письмо. – Не только лавка, но и целый дом в Фархесе теперь принадлежат мне?
– Богатенькая моя, – поддел меня Брэд. – Что станешь делать с наследством?
Ответ я нашла сразу:
– Пущу на приданое сёстрам. Пусть сами там кафе открывают. Или в аренду сдают.
Брэд закатил глаза.
– А что не так?
– Всё так. – Смеясь, он покачал головой. – Всё так, моя Лисичка. Уж кто-кто, а я всегда могу подтвердить: сёстры – это святое. Вот я познакомлю тебя с Бренди…
Ох! Приезда родни Брэда я ждала, как праздничный гусь кухарку. От одной мысли, что придётся смотреть в глаза матери моего жениха, разговаривать с его отцом, рассказывать о себе, пытаться подружиться с сестрой…
– А знаешь, я ведь с твоей Бренди, в некотором роде, уже знакома?
– Что? – Брэд с удивлением посмотрел на меня. – Как? Когда? Бренди мне ни слова не сказала!
Я рассмеялась.
– Потому что она не знает, что это я. Да и вряд ли помнит. Помнишь, я рассказывала тебе, как мы жили в столице до того, как я попала в лавку к дедушке Суини? Что мне воровать приходилось, потому что после болезни мама даже ходить не могла, а сёстры… – Я сморщилась от болезненных воспоминаний. – Линни так плоха была. Она и до сих пор у нас слабенькая, слабее нас всех. От любого сквозняка чихать начинает, но я не об этом сейчас. В ту ночь я взломала лавку дедушку Суини. Украла несколько колбасных колец, бутыль самогона и ещё что-то из еды. А когда бежала домой, попалась на глаза твоей сестре и её жениху. Видный такой барич, красивый. Я и попалась-то только потому, что засмотрелась на него.
Брэд ревниво заворчал, а я рассмеялась.
– Да шучу я, шучу. Не смотрела я никуда. Домой торопилась с добычей, а он жандармам меня не сдал, только самогон отобрал и велел прийти к дедушке Суини утром, мол, он похлопочет, чтобы старик меня мальчиком на побегушках взял.
 
– Девочкой, – исправил меня Брэд, и я снова фыркнула.
– Не-а. Мальчиком. Я тогда стриглась коротко. Вот так. – Чиркнула пальцами по шее, обозначая длину. – И одевалась, как пацан.
– Вот так совпадение!
– Скажи, да? – Улыбнулась я Брэду. – Получается, твоя семья только и делает, что спасает меня из неприятных ситуаций. Это просто…
– Судьба, – перебил меня мой мужчина. – Это просто судьба. Я уже говорил, что люблю тебя?
– Погоди-ка. Дай подумать. М-м… Сегодня точно нет.
За пределами замка гремели скандал за скандалом. В столице, будто нарывы, вскрывали очаги заговорщиков. Фархесское общество бурлило, как вода в котелке. Шутка ли, в этом грязном деле оказался замешанным не только целитель, но и, страшно сказать, сам мэр. Поэтому не стоит удивляться, что на фоне всего этого обо мне совершенно забыли, и жизнь моя постепенно становилась спокойной, как река Вилька, лениво облизывающая берега недалеко от северной окраины Фархеса.
Впрочем, весной Вилька умела удивить. Как и моя жизнь, пожалуй, которую хорошенько встряхнуло возвращение в замок Агавы Пханти.
Кузнечик вернулась победительницей, в обнимку со своим женихом, и ещё до того, как я успела огорошить её новостями, радостно сообщила:
– Мы с Джоной решили пожениться, как только мне исполнится двадцать. А точнее, через две недели!
– О! Это отличные новости!
– И станут ещё отличнее, если кто-нибудь сумеет объяснить этим юным глупцам, какую глупость они делают, – проворчала Пейдж, которая вернулась в замок чуть ранее, чем её хозяйка.
– Во имя Магии, Пейдж! – Кузнечик закатила глаза. – Ты ничего не понимаешь! Пусть старая карга подавится своими деньгами, нам с Джоной они ни к чему.
– Вашими деньгами, а не своими, – возразила Пейдж. – Ваш дедушка их вам оставил, а вы…
– А я так решила! – топнула ногой Агава Пханти. – Всё. Закрыли тему.
Но мы её, само собой, не закрыли. Понадобилось некоторое время, чтобы выпытать у моей новой подруги все подробности, но, в конце концов, она рассказала и о завещании деда, который оставлял ей половину своего состояния при условии, что она выйдет замуж до своего двадцатого дня рождения. И что именно поэтому леди Крейдис, зловредная бабка Агавы, ещё в детстве продала неугодную наследницу в Цитадель.
– И поэтому ты решила сама отказаться от наследства? – дослушав рассказ, уточнила я. – Не обижайся, Кузнечик, но мозгов у тебя, как у комара. Отдать ей то, о чём она мечтает больше жизни, разве же это месть? Месть – это пригласить её на свадьбу, которая состоится за день до твоего дня рождения.
– Мне не нужны её вонючие деньги! – вспылила девчонка. – Мы с Джоной…
– Вполне допускаю, что не нужны, – перебила я. – И верю, вы с твоим будущим мужем не оставите своих наследников с дырой в кармане. Но если вам и в самом деле не нужны эти деньги, зачем оставлять их старухе? Отдайте на благотворительность, раздайте бедным, постройте в Городе-за-стеной больницу. Да мало ли что ещё можно с ними сделать! Гораздо больше, чем без них. Ты так не считаешь?
Агава в задумчивости теребила бахрому на скатерти, покрывавшей стол, за которым мы устроили этот незапланированный девичник.
– Я не знаю…
– А ты подумай, и поймёшь, что я права. И главное, представь, какая рожа будет у твоей бабки, когда она получит приглашение!
 
Кузнечик прыснула в кулак, а потом звонко захохотала.
– О, Магия! Со всеми теми волосами, что выросли на её лице, она точно будет похожа на Бифштекса.
– Что, прости?
– На Бифштекса, – хохотала Агава. – Уй, я не могу! В-волосатая!
Она так заразительно смеялась, что я присоединилась к веселью подруги и без объяснений. Впрочем, их я получила чуть позже, когда мы смогли немного успокоиться. Выяснилось, что в день своего отъезда из дома Кузнечик подмешала в кабачковый компот своей бабки зелье, вызывающее усиленный рост волос по всему телу. Ну а Бифштексом звали забавного пёсика в доме лесника, где Агава провела несколько дней.