Нет места для живых (СИ)

***
Он выбрался из воды на излучине, один, держась за камыши и зеленые ветки ивы, еле тронутые инеем. Здесь была зелень, были цветы, а где-то даже пели птицы. 
Приближалось утро, на востоке светлело небо, и Иван только сейчас вспомнил, что стоит июнь. Когда он, дрожа, прислонился к теплому трухлявому пню, невдалеке раскатисто громыхнуло, и в безоблачное небо ушли дымные следы от десятка ракет. Было четыре часа утра. Ракеты описали параболу, встретились с кристаллическим щитом, окружившим к тому времени Белогорск со всех сторон. И исчезли, не причинив никакого вреда. Иван поднялся и побрел прочь от города, спотыкаясь о корни и распугивая мелких грызунов. 
На заставу он вышел спустя час. Угрюмые парни в плащах увели его в бытовку, дали горячего чая и сухую одежду. На вопросы не ответили, а когда на заставу вылетел военный уазик, быстро посадили на заднее сиденье, дали в дорогу сухой паек и отправили в расположение своей части. 
Едва впереди показались железные ворота с красными звездами, из леса на дорогу вышел человек и остановил машину. Иван с трудом узнал майора. 
- Не надо туда, - сказал он хмуро. 
Водитель что-то лениво объяснял, о приказах и субординации, но майор, не слушая его, открыл заднюю дверцу и вытащил Ивана. Уазик уехал к открывающимся воротам. 
- Как наши? Все выбрались? – спросил Иван.
Майор что-то буркнул и, махнув рукой, мол, следуй за мной, убрел обратно в лес. 
Они долго шли по затхлым логам, и Иван почуял неладное, увидев, что чем дальше, тем больше инея на стволах и мертвой растительности под ногами. Наконец, майор вскарабкался на очередной пригорок и сказал:
- Смотри.
Они обошли воинскую часть со стороны, и теперь она лежала внизу, в долине, как на ладони. Ровные ряды одноэтажных бараков, офицерских домов, пулеметных вышек. На площади для построений было много людей, стояла техника и вытянулись по периметру ряды солдат. И Иван не особо удивился, когда увидел, что напротив выстроившихся частей мерно и спокойно клубится, завиваясь в спирали, серая пыль. Она то собиралась, обретая форму стоящего одинокого человека, то снова рассыпалась в труху. Майор надел очки. Иван последовал его примеру. Когда тень на плацу окончательно сгустилась, он забрал у майора бинокль и пригляделся, стараясь не обращать внимания на сияющие нечеловеческие глаза. Это лицо он видел, давно, в папке с техническим описанием «Урагана», на странице с данными об исчезнувшем экипаже. Ивана вдруг затрясло, он ткнулся носом в траву. 
- Смотри, - толкнул его в плечо майор. – Это только начало.
Вперед выходили какие-то генералы, в мундирах с большими звездами, неприметные личности в штатском, а потом Иван заметил стоящие в тени черные «волги» и людей рядом. И худую сутулую фигуру Пал Палыча Смирнова, директора Центра Контроля. Его суетливого заместителя. Ученых из новосибирского ящика. 
Сверкающая пыль у ворот взвилась спиральным столбом, и тогда люди, один за другим, стали покорно снимать защитные очки. Асфальт замело белесой метелью, и через мгновение уже ничего не было видно.
Майор тронул его за плечо и пополз обратно. Делать здесь было больше нечего.
Они выбрались на дорогу за поворотом, чтобы не попасться на глаза охране, если она еще могла видеть. У дерева они нашли оставленный майором заранее мотоцикл с коляской. Майор молча вывел его на дорогу, потом не выдержал, повернулся к Ивану и сказал:
- Да! Жизнь я люблю больше. 
- И куда мы теперь? 
- Посмотрим.
Сзади послышались шаги, и Иван обернулся. Из-за поворота показался Пал Палыч, начальник и хороший человек. Под его ногами уже завивались серые спирали, а кожа становилась темной из-за разраставшихся пятен. Он еще был человеком, но уже переставал им быть. 
- Иван! Быков! Какое счастье!.. Вселенная, целая вселенная! И она открыта для нас! Представляешь?
Его руки уже исчезали, втягиваясь в белесую пургу.
Иван, не целясь, разрядил дробовик. Голова Пал Палыча лопнула, как перезревший серо-красный арбуз.
 
Они уехали не оглядываясь. 
Через километр, на развилке, увидели сидящего на обочине Вундермахера. Тот встал, отряхиваясь.
- А я таки думал, что вы забудете про старого Моисея, - сказал он.
Майор молча кивнул ему на коляску. 
Становилось все теплее по мере того, как они уезжали дальше.
***
Нужный самолет они нашли километров через двадцать, на сельском аэродроме, поросшим мелкой травой. Красно-белый кукурузник, почтово-пассажирский, с полным баком и уже закрытым грузовым отсеком.
- Ну как, все погрузили? – спросил майор, оставив мотоцикл неподалеку.
- Все, - ответила Андревна. – Запасы на месяц примерно, топливо, оружие, боеприпасы. Гранат побольше, как просили. Огнемет. Все наши на борту. Ждут.
- Отлично, - сказал майор. – Тогда пора. 
Прошел в кабину, кивнув своему маленькому отряду, сидящему в неудобных креслах. 
- Дяденька майор, порулить дашь? – спросил пионер.
- Нет, - ответил он и включил зажигание. 
Они летели на восток, только ненадолго обгоняя расползающуюся по стране белесую плесень. Садились для дозаправки исключительно на сельские аэродромы, ибо большие города покрывались космическим льдом стремительно и в первую очередь. Судя по истерическим воплям в радиоэфире, порядок успел покорить половину Европы и уже перебрался через океан. Где больше цивилизации, там всегда ценили упорядоченность. 
Ханурик Василий пил, непросыхая. Иван играл с Моисеем в шахматы и всегда выигрывал. Сержант с Клавой чистили оружие, а иногда - картошку. 
Месяц они летели от деревни к деревне, пересекая леса и поля, Уральские горы, великие реки, тайгу, тундру. На Камчатке, недалеко от долины гейзеров и далеко от крупных человеческих поселений, майор посадил кукурузник на относительно ровное, заросшее высокой травой поле. 
Здесь было все. 
Здесь был открытый огонь в вулканах. И много воды в океане. И много спирта. Весь путь они только и делали, что собирали по деревням ящики с водкой. Не было только электричества. Зато был позаимствованный где-то на Чукотке брошенный генератор, способный работать хоть на керосине, хоть на угле. Они были уверены, что без электричества точно не останутся.
Здесь они собирались жить дальше.