Жена для киллера (СИ)

— Хотят, чтобы я добыла информацию у киллера. Я отказалась, — неспешно отвечала брату после недолгого молчания.
— Я был прав! — тут же сказал брат и швырнул полотенце, висевшее у него на плече на пол. — Конечно, мы уедем. Сегодня же соберем вещи и едем. Ты поступила правильно сестренка. Во-первых, ты не обязана им помогать. Это твое право. Так что, ужинаем и пакуем чемоданы.
Поужинать нам никто не дал. В дверь постучали, и мне пришлось открыть.
На пороге стоял мой парень Николай.
— Коля! — обрадовалась я. Поцеловала его в холодную, выбритую щеку и тут же крепко обняла. Затем уткнулась носом в его грудь. Как же хорошо. Готова вот так вечность с ним простоять. Чувствовать аромат дорого парфюма, теплоту его объятий. Он так вовремя приехал. Как раз в то самое время, когда мне нужна поддержка.
На лестничную площадку я выбежала в одной серой майке и шортах. Свежо, нужно скорее возвращаться в квартиру.
— Откуда адрес узнал? — тихо спросила я.
— Не забывай, я все-таки адвокат, мне не сложно добыть информацию, особенно о своей девушке, — Коля крепко меня обнял, а затем подхватил на руки.
— Пойдем, скорее, холодно.
— Пойдем. А ты превосходно выглядишь. У тебя такие глаза, в них можно запросто утонуть. — Он отпустил меня, и мы вместе прошли в прихожую.
Из своей мужской кожаной сумки он достал бутылку красного вина и радостно сказал:
— А я приехал отметить твою стажировку. Вот бросил все и прилетел только к тебе.
— Мы возвращаемся Коль…
В прихожей появился брат и поприветствовал моего парня. Я ушла на кухню, а они начали дружелюбно обмениваться рукопожатиями.
Я продолжила накрывать на стол. Когда Коля и Ник появились на кухне, у меня все было приготовлено.
— Давайте выпьем! За нашу красавицу Катерину, — предложил Коля.
— Почему нет? Давайте выпьем. Отметим наш отъезд, — весело сказал Ник. — Катюша, неси штопор.
Я принесла штопор, расставила бокалы. Как хорошо, что Николай прилетел. Так неожиданно, так быстро. Настоящий мужчина, а Ник не доволен. Это заметно по его лицу. Хоть он и старается, улыбается Коле, но я вижу, что нежданный приезд Николая его расстроил. Просто он плохо его знает. Вот познакомятся сейчас за ужином поближе и будет думать совершенно по-другому. Такой жест моего парня мне понравился. Он бросил все и первым же самолетом прилетел, чтобы просто увидеть, поздравить со стажировкой. Мое настроение поднялось, и я решила выпить вместе с ними.
Николай открыл вино, разлил его по бокалам.
— Хочу выпить за вас! — первым сказал Коля. — За то, чтобы у вас все было хорошо.
Мы с братом опустошили бокалы, наш гость сразу налил нам еще. Сам же он к вину почему-то не притронулся.
— Спасибо дорогой Коленька! Я рада, что ты приехал. Именно сейчас мне так нужна твоя поддержка. — Выпив еще вина, а дальше поняла, что не могу говорить. Мой язык замлел, ноги стали ватными, а в глазах двоилось. Я повернулась и едва разглядела своего брата, который заснул прямо на столе. Пыталась навести фокус, но ничего не получалось. Поняла, что меня шатает в разные стороны. Моя голова закружилась еще сильнее, и я вот-вот потеряю сознание.
В ушах тут же зазвенело. Еще могла уловить кое-какие звуки:
— Давай уже вырубайся! — раздался глухим эхом голос моего парня.
И вот я вырубалась, словно выключился свет. Только почувствовала, как громко падаю на пол.
  
Глава 8
 
Очнулась я от того, что меня кто-то слишком сильно хлопает по щекам. Голова раскалывалась. Я с трудом открыла глаза и поняла, что лежу на полу, а надо мной склонился Быстрицкий. Его довольное лицо сразу узнала, не смотря на то, что чувствовала себя отвратительно. Губы пересохли, глаза пекли. Жутко хотелось пить, а еще закутаться в одеяло и продолжать спать в теплой кроватке.
— О! Очухалась! — сказал он, а затем перестал меня бить по щекам и отошел в сторону.
Я огляделась и не понимала, что происходит. Лежала на полу, распластав руки. В комнате царил настоящий погром. Все разбросано. Рядом со мной лежал пистолет, руки испачканы. По квартире расхаживают полицейские в форме. А Быстрицкий смотрит на меня так, словно я совершила преступление. Я еле-еле поднялась с пола, хотела вытереть руки, но ничего подходящего не нашла.
 
— А пистолетик мы изымаем! — снова заговорил Олег Леонидович и аккуратно поднял оружие с пола. Затем он положил его в полиэтиленовый прозрачный пакет. Присел на диван и снова спросил:
— Что Фомина? Рассказывай, как ты брата убила?
Я тут же пришла в себя. Не могла поверить своим ушам. Похоже Быстрицкий перегрелся и говорит полную ахинею.
— Кого? — переспросила я.
— Фомина Никиту Александровича? Вашего родного брата. Он убит. Застрелен из пистолета, который был у вас в руках, когда мы зашли в квартиру. И понятые подтвердят. Да? — теперь он обращался к двум пожилым людям, которые стояли на входе в комнату. Я их видела раньше. Это были наши соседи напротив.
— Вы все врете! Все! — я чувствовала, что у меня начинается самая настоящая истерика. — Где он? Где мой брат? Ник! Никитка! — я тут же подорвалась с пола и побежала в кухню. Но когда я увидела, как его тело кладут на носилки и выносят из квартиры… Я не выдержала такого шока. Просто упала на колени, прикрыла лицо окровавленными руками и заплакала на взрыв. В данный момент ничего не имело смысла. Я задыхалась от боли, которая заполняла всю мою душу. Это когда ничего нет, тебя нет, но ты живешь, стоишь, плачешь о гибели единственного близкого тебе человека.
— Так надевайте на нее наручники и ведите в машину, пусть там истерики закатывает. Нам еще тут работать нужно.
На меня надели наручники, подняли за руки и вывели из квартиры. Ноги мои не слушались, словно ватные. Постоянно подкашивались. Двоим полицейским приходилось постоянно толкать меня в спину. В данный момент я плохо понимала, что происходит. Жуткая боль заполнила всю мою душу.
Меня посадили в небольшой УАЗ, закрыли решетчатую дверь и я осталась наедине с собой. Наедине со своими мыслями. Сразу вспомнился брат. Веселый, жизнерадостный живой. Я просто сидела и не верила, что его больше нет. Он всегда будет рядом. Всегда! Чтобы не случилось. Ник всегда будет в моем сердце в моей душе. По моим щекам медленно покатись слезы.
Ник — замечательный! Был, есть и будет. Я никогда не перестану это повторять. Мне вспомнилось, как однажды он забрал меня из школы, и мы поехали с ним в парк аттракционов. Мне тогда было лет тринадцать. Он купил мне самое большое мороженное. Ванильное. Какое же оно показалось вкусное. А потом мы пошли кататься на каруселях. Мы катались на орбите. Ветер дул мне в лицо, дух захватывало. Я крепко обхватила железные прутики, которые мне казались не слишком надежными. Поднимаясь все выше и выше — я чувствовала как парю. Страх вдруг исчез я расправила руки и почувствовала настоящий дух свободы. Как же вот так хорошо! Просто лететь… лететь, не думая не о чем к облакам.
Вот теперь и братик мой полетел высоко-высоко к небу. Как же я теперь буду без него. Ведь я осталась совершенно одна на всем белом свете.
Мои мысли перебил один из полицейских, который открыл двери советского авто, посмотрел на меня, а затем сказал:
— Ну что поехали в тюрьму?
Я ничего ему не ответила, словно у меня отнялся дар речи. Если честно мне сейчас не хотелось ничего говорить. А говорить придется. Я до сих пор не понимала всю сложность произошедшего.
— Руки дайте вытереть, — еле выдавила из себя я.
— А больше тебе ничего не дать? — у него были рыжие волосы и заметные веснушки.
 
— Ничего, — тихо ответила ему я.
Незнакомый мне полицейский в звании сержанта сначала мялся, а затем полез в карман и достал оттуда чистый платок. Затем он кинул его мне и закрыл двери.
Спустя минуту машина тронулась и мы поехали. В одно мгновение моя жизнь перевернулась с ног на голову. Теперь скорее всего меня ждет тюрьма. Сейчас оформят в КПЗ, затем следствие, суд. Боже и почему я? За что мне такое? Но я была готова сесть в тюрьму, готова была сделать все что угодно, лишь бы брат был жив. Лишь бы он жил.