Клуб высотой в милю (ЛП)
Джоады заводят нас внутрь через треугольный дверной проем и ведут в комнату, напоминающую заднюю часть рожка с мороженым. Здесь очень уютная обстановка, учитывая наличие огромного мягкого дивана с множеством декоративных подушек и шикарными драпировками на стенах. Я даже не могу сказать, есть ли на этой стороне здания окна, так как вся комната завешана тканями.
— Мы дружим с Йолкадией, — говорит один из рептилоидов Скорвану. — Однако, если ты попытаешься покинуть это помещение без разрешения, мы убьем тебя на глазах у твоей шлюхи, — он смотрит на Скорвана, мрачно ухмыляясь, при этом не обращает на меня никакого внимания.
Затем они оставляют нас одних и, выйдя из комнаты, запирают дверь.
— Теперь ты можешь встать, — говорит мне Скорван.
Оттого, что ему приходится притворяться моим господином, он явно чувствует себя не в своей тарелке.
— Не знаю, может, все же мне не стоит вставать, — шепчу я. — Не хочу, чтобы они догадались, что на самом деле ты относишься ко мне как к равной.
В глазах Скорвана отражается боль.
— Мы не на равных, возлюбленная моя. Ты буквально во всем превосходишь меня.
— Тс-с-с, — прерываю я его, хотя звучит это довольно мило, — не дай бог, они тебя услышат.
— Они не понимают йолкадийский. Калия, мне не нравится то, что здесь происходит. Нам нужно поскорее выбираться отсюда. Я постарался как можно лучше спрятать твой корабль, так что, будем надеяться, они его не найдут. Мы запасемся кустарником боджи и переработаем его в топливо для двигателя. И сделаем это прямо на корабле. Нам не потребуется много времени, чтобы изготовить достаточное для взлета количество. Остальное преобразуем в пути.
— Что еще за боджи? — у меня такое чувство, что я упустила из виду жизненно важную информацию. Но сейчас нет времени обсуждать это. — Эй, как думаешь, что они собираются с нами делать? Нас будут допрашивать чиновники Альянса или что-то в этом роде? Как обычно это происходит?
— Ты очень догадлива, Калия. Я, как и ты, предполагаю, что нас будут допрашивать чиновники, и, возможно, они нас отпустят, а, возможно, убьют, — он небрежно пожимает плечами. — Это может произойти в любом случае.
— Отлично. Я так рада, что спросила, — с сарказмом говорю я, стараясь скрыть свой страх.
Возможно, это не сработает, но мне не хочется, чтобы Скорван знал, как я нервничаю. Боюсь, тогда он начнет геройствовать и разбивать черепушки чертовых ящериц. А вот за это его точно убьют.
* * *
Внезапно дверь распахивается, и я подпрыгиваю от неожиданности. Это очень хорошо, потому что так я больше похожа на пугливую рабыню. В комнату входят четверо джоадов в сиреневых костюмах для отдыха. Это совсем не те парни, что были в патруле. Эти выглядят так нелепо и, я бы сказала, сюрреалистично, что в другой ситуации я смеялась бы до колик в животе.
Огромные чешуйчатые головы рептилий горчичного цвета нависают над куртками с круглым вырезом, без воротника и с множеством ассиметричных застежек. Все это очень напоминает какой-то популярный художественный фильм или что-то в этом роде. Не могу сказать наверняка, в каком именно, так как в Космонете не смотрю ничего, кроме повторов телепередач для детей двадцатого века, ну, вы меня понимаете. Но когда я вижу этих придурков, ничего другого не приходит в голову.
— Можете сесть, — говорит главный джоадский чувак, небрежно указав на диван.
Я предполагаю, что именно он здесь главный, так как он единственный, у кого есть золотой пояс с серебряной отделкой, усыпанный драгоценными камнями. На ящерице-переростке это смотрится… прикольно.
Я не двигаюсь с места. Терпеливо жду, когда мой так называемый господин даст мне на это официальное разрешение. Но Скорван, разумеется, напрочь забывает о нашем уговоре и ведет себя по-джентльменски, ожидая, что сначала сяду я.
Мы оба неподвижны как статуи.
— Сядьте, — повторяет рептилия до ужаса мерзким голосом.
Я красноречиво смотрю на Скорвана.
«Ну же, давай, играй свою роль».
К счастью, он тут же спохватывается и садится.
— Сядь рядом, — рявкает он.
Выдохнув с облегчением, я выполняю приказ. Джоадский парень-рептилия обращается непосредственно к Скорвану, хотя должен быть в курсе, что они не понимают друг друга. Видимо, его гордыня не позволяет ему опуститься до обращения к женщине, тем более рабыне. Фу, как же глупо.
— Твоя рабыня очень сочная, — бросает он в непроницаемое лицо Скорвана.
«Сочная?! Он что, действительно так сказал?»
Лицо Скорвана кривится в легкой полуулыбке. Он не догадывается о том, что было сказано, но вынужден вести себя вежливо. Джоадская же ящерица, наоборот, широко улыбается, демонстрируя свои острые зубы.
— Мы тоже хотим насладиться соком, которым наполнен этот спелый плод, — добавляет он. Затем делает до отвращения распутную рожу и имитирует своими жуткими когтями хватательные движения. — Мы намерены испить все до последней капли. А вот сморщенную кожуру можешь оставить себе.
Меня переполняют отвращение и ужас.
Скорван смотрит на меня и хмурится.
— Переведи мне, возлюб… э-э-э… я хотел сказать рабыня.
Я колеблюсь. Нет смысла пересказывать Скорвану все, что говорила эта мерзкая ящерица. Скорван сойдет с ума и оторвет придурку голову. Тогда нас убьют прежде, чем вы успеете сказать «куст глинтерберри». Чего я, между прочим, сама ни разу не говорила.
— Он сделал мне комплимент, — лгу я.
— Что за комплимент? — взгляд у Скорвана ну ооочень подозрительный.
— Он сказал, что я… — пытаюсь поскорее придумать подобающий ответ, чтобы Скорван не сорвался и, воспылав праведным гневом, не выдал нас с головой. — Он сказал, что я хорошенькая.
Глаза Скорвана слегка прищуриваются.
— Понятно. Обычная дежурная фраза. Хотя лучше бы ему на тебя не пялиться.
Нам повезло, потому что рептилии неожиданно встают, кивают нам и уходят.
Мы снова одни в комнате.
* * *
— И что теперь? — спрашиваю я, отковыривая прилипший к штанине инопланетный лепесток.
Очень яркий, с желто-синими прожилками. Такой симпатичный…
Скорван собран и очень серьезен. Таким он нравится мне еще больше.
— Хотел бы я знать, ангел моих сердец.
— Ты не должен так называть меня здесь. Я твоя рабыня.
— Я тебе уже говорил. Они не понимают йолкадского языка.
— Не важно. Они прочитают это по твоему лицу или еще как-нибудь. Перестань смотреть на меня с обожанием. Смотри с яростью.
Отвернувшись буквально на секунду, Скорван снова поворачивается ко мне. Теперь на его лице кинозвезды выражение, которое подошло бы для роли «опасный мудила». Я вижу, с каким трудом ему удается удерживать на лице эту свирепую маску, но он делает все, что в его силах.
Я хихикаю.
— Ладно. Сойдет.
— Я не позволю этому продолжаться. Я вытащу тебя отсюда, милая Калия. Обещаю.
— Ну да. Уверена, мы обязательно что-нибудь придумаем.
Я вскакиваю, чтобы проверить дверь. Так, на всякий случай. Но та, конечно же, заперта. А Скорван бормочет, что если не будет другого выхода, он перебьет здесь всех к чертям собачьим. Я похлопываю его по колену и пытаюсь убедить, что в этом нет необходимости. Хотя, если честно, не представляю, как мы вообще отсюда выберемся.
Мы укладываемся вдвоем на диван, ожидая возвращения джоадских ящериц, а я всеми силами стараюсь подавить дурное предчувствие. Судя по тому, что сказал в мой адрес парень-рептилия, я в глубокой-глубокой заднице.
* * *
Кажется, прошло довольно много времени, но джоады пока не возвращаются.
Мне отчаянно хочется пописать, и в то же время нестерпимо хочется пить. Да еще и в животе урчит, как у земного медведя гризли. Когда Скорван предлагал мне поесть, у меня, как назло, кусок не лез в горло, и теперь я с сожалением вспоминаю об этом.