Измена по вызову (СИ)

У нее снова задрожал голос и на глаза навернулись слезы.
Несмотря на абсурдность ситуации, я чувствую себя виноватым, правда никак не могу понять в чем именно.
— Не реви! — обрываю ее истерику.
— Не реву!
— Вот и не реви!
— Вот и не реву!
— Ревешь!
— Да ни хрена подобного, — снова хватает снег и швыряет в меня, в этот раз попав точнехонько за ворот свитера.
Через секунду уже торчит морковкой в сугробе, а я прыгаю, пытаясь вытряхнуть снег из-за шиворота. Зараза меткая!
Потом достаю ее. Ставлю. И старательно игнорируя ее угрюмый взгляд, начинаю отряхивать. Ну, хотя бы слезы исчезли.
Пытаюсь понять, как все это вообще возможно. С какого перепуга она вообще решила, что я и есть тот самый проститут, которого она вызывала…
Так, блин! Какого хрена?!
— Погоди, — у меня в голове не укладывается вся эта херобора, — ты вызывала шлюху с яйцами?
Она краснеет до кончиков волос, но упрямо вздергивает свой хорошенький, но бестолковый нос:
— Да!
— Вызвала мужика…чтобы тупо потрахаться?
— Представь себе, женщины тоже так могут. Просто трахаться.
Я как дурак нафантазировал какую-то херню о внезапно проскочившей между нами искре, о любви с первого взгляда, а она просто потрахаться… Ну зашибись, чо…
— То есть, если бы на моем месте оказался какой-то другой «проститут» ты бы точно так же раздвинула перед ним ноги? И при этом меня обвиняешь в неразборчивости?
Краснеет еще сильнее. Обиженно хватает воздух ртом, словно рыба, попавшая в сеть:
— Ты…ты мерзавец!
— Ты уж определись кто я. Мерзавец, проститут, блядун.
— Мерзко-блядский проститут!
Я ее сейчас задушу. Потом зарою в сугробе, чтобы она превратилась в ледяную мумию и оттаяла только по весне вместе с собачьими подснежниками.
У меня даже не получается натянуть на себя привычный образ раздолбая, которому на все пох. Потому что мне ни черта не пох! Меня зацепило так, что я готов рвать и метать.
— То есть ты вот такое практикуешь? Вызываешь мужиков, крутишь перед ними голой жопой, а потом радостно скачешь на хрене?
У меня аж искры из глаз посыпались. Первая мысль — прибью нахер всех ее ебарей, а ее в паранджу и под замок. Чтобы из дома не могла выйти. И телефон отнять, чтобы не позвонить никому не могла.
Подумать только…Пиздец…Уму не постижимо.
— Не твое дело!
— А нормального мужика найти слабо? Или нормальные рядом с тобой не задерживаются? Чувствуют, что ты ебнутая на всю голову и озабоченная?
— Ну ты и …
— Да-да, я знаю. Блядский блядун, от которого тебя тошнит. Меня только удивляют двойные стандарты. Я, значит, мерзкий, потому что по-твоему мнению готов долбить все что угодно, лишь бы платили. А ты, пользующаяся услугами этих самых шлюх — белая и пушистая. Прям девочка-целочка!
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍
Грозно сверкая очами, тянется за снегом.
— Еще один раз, и я тебя выпорю. Прямо здесь!
Верит. Выпрямляется, обиженно надув губы и спрятав руки в карманы.
— Оль, ты как вообще до такой жизни докатилась? Ты ж такая…Красивая, как богиня. Яркая. Классная. Я едва тебя увидел — голову потерял. Уверен мужики шеи сворачивают, провожая тебя взглядами и мечтают прибрать к рукам. А ты барахтаешься во всем этом. Путаешься с мальчиками по вызову.
— Ни с кем я не путаюсь! — шипит она, приближаясь ко мне. Упирается остреньким пальцем в грудь, — если тебе так интересно, то первый раз это был.
Почему-то я ей верю.
— И на фига?
— Хотела мужу изменить.
Значит, муж все-таки есть. И тут соврала…Кто-нибудь, объясните, почему мне не похрену и почему так сильно ломит под ребрами.
* * *
— Зачем? — угрюмо уточняю, хотя совсем не хочу слышать ответ.
— Потому что он тоже блядун. Завел себе девку на стороне! Ненавижу! — снова глаза на мокром месте, — хотела рога ему в отместку наставить.
— Так нашла бы любовника.
— Да как? Я ж, блин, верная! У меня ж какие-то там блоки, заложенные воспитанием, что семья — это святое, что надо чтить клятвы и не предавать. Я бы этого любовника сто лет искала! А мстить хотелось здесь и сейчас. Вот подруга и вызвала…
 
— То есть та рыжая тоже думает, что я шлюха?
— И не только она! — сердито припечатывает Оля, — еще Инна есть. Это она звонила.
Блеск, просто блеск. Такой репутации у меня еще не было. Хоть в другой город переезжай.
— Вызвала, и что дальше?
— Тебе напомнить? — язвит она, — ты приехал. Мы трахались. Месть удалась. Мне полегчало. Спасибо, сдачу можешь оставить себе.
— Значит, я просто инструмент для того, чтобы уесть неверного мужа?
— Да! — выпаливает сердито, а потом начинает реветь.
— Довольна?
— Да!
— Почему тогда ревешь? — невесело усмехаюсь я.
— Да потому что ты мне понравился! Думаю о тебе днями напролет, — рыдает она, — на свидание хочу. А ты блядун! А на хрен мне блядун сдался? Я прощать не умею и мириться не стану.
У меня сердце бьется где-то во рту.
Нравлюсь я ей…
Блин…
У меня аж бубенцы поджались от восторга, и член начал еще активнее барахтаться, требуя, чтобы я выпустил его на волю, вот прям щас.
Нравлюсь. Кла-а-ас.
Я так даже в свой первый раз не радовался. А тут аж мурашки по спине. На радостях, чуть не закинул ее снова в сугроб, но сдержался. Не оценит порыва.
— Чего ты лыбишься? — хлюпает она, — что смешного я сказала? Или тебе так часто клиентки признаются в чувствах, что для тебя это лишь повод поржать?
— Ты мне тоже нравишься. Переедешь ко мне?
Ни хрена я не романтик, и не умею красиво ухаживать и вот эту вот всю предварительную дребедень тоже не умею.
Услышав мое предложение, Ольга давится и кашляет. Приходится стучать по спине, чтобы продышалась?
— По-твоему, это смешно? — сипит со слезами на глазах.
— Нет, — максимально серьезно, — можем прям сейчас отправляться.
— Уму не постижимо…. Олег! Я тебе говорю, что не смирюсь с твоей работой. Мне хватило мужа-ходока. Я с изменами мириться не стану. Я хочу абсолютной верности, а ты бегаешь по клиентам и ублажаешь их на все лады. О каком переезде речь?
— Да не проститут я!
Осталось дело за малым, доказать это упрямице, вбившей себе в голову не пойми что.
— Да? А почему же ты тогда пришел на вызов?
— Потому что меня отправили на него. Вот смотри, — достаю телефон, — смотри. Переписка с Диманом. Он скидывал мне заказы. Смотри!
Тыкаю пальцем в экран.
— Вот тут я машину, стиральную подключал. Видишь отчетные фотки? Тут плинтуса приколачивал, а здесь какие-то полки собирал. А вот твой заказ. Прочистка труб. Улица Спартака дом десять, квартира двадцать пять.
— Тридцать пять, — шмыгает носом.
— Двадцать пять! Смотри, — сую ей к носу мобильник.
Оля отклоняется назад:
— Да вижу я. Просто говорю, что у меня квартира тридцать пять.
Я немного теряюсь.
— Кхм…ты уверена?
— Дай подумать, — постукивает пальчиками по подбородку, — я, конечно, там недолго живу, всего двадцать лет, но да…уверена.
Я как баран таращусь в сообщение от Димана, где черным по белому написано, что двадцать пять.
— Ээээ…что-то я не совсем понимаю, — ступор нападает, — нестыковка какая-то.
— Дай сюда, — она выхватывает у меня из рук мобильник и залипает в него, — так…так…
Бегает взглядом по строчкам.
— Точно двадцать пять. И номер не мой.
Поднимает на меня растерянный взгляд. Я тоже пялюсь. Даже не моргаю.
Кажется, я в тот день очень крупно налажал. Даже круче чем когда час пустой поводок выгуливал.
— Мать твою… — выдыхаю, потирая щеку.
— Погоди…Ты квартиры перепутал? — шепотом спрашивает Оленька.
— Походу да. Блин, а я еще думал, почему на меня Диман орал, что я клиента продинамил.
У нее глаза становятся большими.
— Помнишь, мы когда в спальню пошли, кто-то в дверь звонил. Парень какой-то. Я не открыла… — шепчет она, — значит, это он был проститутом. Он еще Инне потом звонил и визжал, что его не пустили.