Новый мир. Книга 4: Правда (СИ)

— Мы уже тебя заждались, — сказал вышедший голосом Роя Пайпса.
За ним показались еще двое крепких мужчин. Теперь я мог видеть, что незнакомый автомобиль был припаркован невдалеке от моего таунхауса таким образом, чтобы можно было быстро рвануть с места и уехать. Около авто был заметен огонек сигареты, сигнализирующий о присутствии четвертого человека.
«Этого просто не может быть», — пронеслось в моей голове. Первой моей мыслью было то, что появление незнакомцев у моего дома — это часть чьей-то большой игры, неразрывно связанная с моим задержанием и разговором с Анной Миллер. Но секунду спустя я осознал, что в этом нет никакой логики. А значит, скорее всего, речь идет об идиотском совпадении. Я только что вышел из застенок СБС со смутными шансами не угодить туда снова, моя жизнь и без того со всей дури катилась в тартарары — и именно в этот момент ко мне решили завалиться эти тупые мордовороты, чтобы свести личные счеты своего обидчивого нанимателя.
— Я смотрю, — подтверждая эту теорию, проговорил Пайпс, подходя ко мне на расстояние пары шагов, где черты его лица были уже слегка различимы в отсвете далеких фонарей. — До тебя не дошло, что я сказал во время нашей прошлой беседы.
Два его компаньона, двигаясь неторопливо, заняли позиции заметно левее и правее меня, так, чтобы я с трудом мог держать всех троих в поле своего зрения. Четвертый мужик, докурив и выбросив бычок, тоже не спеша приблизился, заняв место за спиной Пайпса.
— Скажи, кем ты себя возомнил, инвалид? То, что ты творишь — это просто в голове у меня не укладывается. Неужели ты не понимаешь, что такую сошку, как ты, сильные мира сего способны прихлопнуть, как клопа?! — спросил Пайпс проникновенно.
Он покачал головой и продолжил:
— Я пытался войти в твое положение, честно. В конце концов, мы с тобой чем-то даже похожи: оба простые парни, оба бойцы-частники. Просто тебе повезло чуть меньше и ты окончил войну в виде нескольких отдельных кусков, а не одного целого. И мне тебя даже немного жаль. Я нормальный мужик. Солдат. Не впечатлительный, но и не садист. Будь моя воля, я бы тебя пожалел. Правда. Но, когда речь заходит о работе, у меня нет сантиментов.
Я выслушал его молча. Мое сознание, проработав несколько версий, связанных с их визитом, пришло к выводу, что единственная достоверная из них — что этот визит совершенно случайно вплелся в канву сегодняшних неприятных событий. С этот момента мозг прекратил думать о стратегии и переключился на тактику. Я следил взглядом за движениями спутников Пайпса, зашедших с флангов. Был уверен, что, когда придет время, именно кто-то из этих двоих начнет действовать первым.
Мозг, мобилизовав свои ресурсы, уже произвел примерные расчеты на предмет того, чем все закончится. Вокруг было полно таунхаусов, в большинстве из которых сейчас спали или запоздало ужинали жильцы. Шум наверняка всполошит их. Но надеяться на помощь с их стороны не приходилось. Максимум — сообщат в полицию, и через пару минут прилетит дрон. К тому времени все уже закончится. Я мог бы, конечно, развернуться и попробовать бежать, юркнуть на нижний ярус. Но до лестницы было порядка полусотни ярдов, а спринтер из меня был хреновый. Не вариант.
В общем, даже если отбросить варианты с огнестрельным оружием и допустить рукопашную схватку, мне был поставлен шах и мат. Я не смогу противостоять в одиночку четверым крепким обученным бойцам, скорее всего ветеранам-наемникам, как и Пайпс, заранее подготовившимся к этой встрече. А значит, они сделают со мной ровно то, что им приказано.
Оставалось лишь воспользоваться их желанием поговорить.
— При чем здесь твоя работа? — поинтересовался я спокойно. — Твоя задача — охранять Гранта? Ну так и охраняй. Мне он на хрен не сдался.
— Порой мне поручают решение и более деликатных вопросов. Сейчас — как раз такой случай. Я не люблю такую работу, клянусь. Но это все равно работа.
Он тяжело вздохнул.
— Может, ты расскажешь, чем ты, бляха-муха, вообще думал, когда решил подкатить свои дряблые облученные радиацией яйца к девушке Эдварда Гранта? Ты вообще видел его? Себя? Ее? У тебя совсем мозг отшибло?!
 
Еще миг назад визит этих кретинов казался мне досадной нелепостью, меркнущей на фоне других случившихся сегодня событий, и я был настроен избавиться от них любой ценой, чтобы эта идиотская случайность не разрушила мои гораздо более важные планы. Но при упоминании Лауры меня захлестнула волна иррационального гнева и обиды.
— Что такое? Наш большой мальчик не решился прийти сюда сам и выяснить со мной все по-мужски? Побоялся инвалида с тростью? — презрительно спросил я, едва контролируя себя. — Тебе не обидно, Пайпс, если ты называешь себя солдатом, быть мальчиком на побегушках и решать личные проблемы зажравшегося маменькина сынка?
— Не будь идиотом. Ты правда мог ожидать, что серьезный бизнесмен, способный тысячу раз купить и тебя всего по органам, будет закатывать рукава и выяснять с тобой отношения? — фыркнул Пайпс, не восприняв мой выпад серьезно. — Это тебе не разборки по понятиям между уличной шпаной. Такие люди поступают иначе. Они платят другим, чтобы те решили их проблемы. И я тот, кому платят. Нравится ли мне эта работа — не имеет значения.
— Кончай уже это. «Серьезные бизнесмены», «большие дяди»! Тошно слушать, как ты кичишься тем, что выбрал себе роль цепного пса, который верно служит хозяину и не тявкает без спросу!
— А ты не такой же пес, как я, а, легионер Сандерс?
— Не надо ровнять меня по себе! Не знаю, где провел эту войну ты, а я!..
— Да плевать мне что ты там делал на войне, — устало махнул он рукой. — Всем плевать. Ты разве это еще не понял? Мне искренне жаль идиотов, которые не понимают, как устроен мир, и ждут, когда им «воздастся по справедливости», вроде всех этих крикунов, которые рвут глотки кто за Патриджа, кто за Элмора, кто за Фримэна. Тьфу!
— Как же, по-твоему, устроен мир? — хмыкнул я.
— Миром правят могущественные люди, у которых есть богатство и власть. Вот и все. Всем остальным нужно знать свое место. Я свое знаю. Ты — нет. Вот почему я здесь, говорю тебе это. И, боюсь, приятель, одними разговорами тут не обойдется.
Я прекрасно понимал, что, скорее всего, последует за этим разговором. Логически я осознавал, насколько всё это чертовски некстати именно сейчас. Понимал, что это следовало бы отвратить любой ценой, пусть даже пришлось бы стать перед ними на колени и отсосать у каждого. Ведь очевидно, что между мной и Лаурой ничего нет, не будет и не могло быть, а значит, эта разборка лишена какого-либо смысла. Унижение, которому я подвергся бы, было крошечной неприятностью, не достойной вообще никакого внимания, когда на другой чаше весов находились вещи несоизмеримо больших масштабов. И уже через пару дней все это не будет иметь никакого значения. Все это я прекрасно понимал. Но какая-то тупая, первобытная самцовая гордость мешала мне поступить так, как следовало бы.
— Ну и что дальше? — спросил я с наигранной беззаботностью.
Я был готов к тому, что кто-то из них просто пристрелит меня. Но оставалась вероятность того, что серьезная охранная компания не захочет связываться с убийством. Отмазаться от такого в наше время было сложно. Во всяком случае без вреда для репутации компании и ее заказчика. Даже если Грант, возомнив себя мафиозным боссом в приступе ревности, захотел, чтобы меня грохнули, эти ребята не стали бы сразу же бросаться и выполнять его хотелки. Они считали себя профессионалами, и к решению проблем подходили хладнокровно. Если они сочтут, что достаточным решением будет запугать меня, унизить или избить — то этим они и ограничатся.
Я обратил внимание, что не слышу лая. Мишка понял, что мне больше не нужно предупреждение об опасности, и затаился. «Умничка», — подумал я о нём. — «Но лучше бы ты в это не лез, мальчик мой».
— Давайте, что ли, к делу? — предложил я, опершись на трость так, будто она и впрямь нужна была мне, чтобы держаться на ногах. — Грант хочет услышать от меня, что я больше ни на шаг не подойду к его возлюбленной, так?