Новый мир. Книга 4: Правда (СИ)
— Тогда в чем дело?
Долгое время я не находился с ответом. Она продолжала поглядывать на меня вопросительно, и от этого я начинал чувствовать себя неловко. За прошедшие недели мы много с ней говорили, но рабочий формат тех разговоров, а также присутствие других людей, совершенно исключали возможность того, чтобы я заговорил о том, что на самом деле было у меня на уме. И я все еще не представлял себе, как хоть одно слово на эту тему может вырваться из моих уст.
— Откровенно говоря, я осознал, что этот маленький судебный процесс закончен, и… заранее почувствовал ностальгию, что ли? Ведь теперь нам больше не нужно будет встречаться, готовиться к суду, обсуждать нашу тактику и… ну, вообще общаться. А я уже привык к этому.
Я с трудом нашел в себе силы, чтобы посмотреть при этих словах в глаза Лауры. Она слегка смущенно улыбнулась и, пожалуй, впервые за время нашего с ней знакомства, отвела глаза в сторону. У меня в сердце что-то дрогнуло при мысли, что она только что почувствовала, что кроется за моим взглядом, и это ее обеспокоило.
— Ну, Димитрис, я не стану желать тебе, чтобы у тебя появились новые поводы обращаться к адвокату, — ответила девушка какое-то время спустя, шутливо выкрутившись из чуть неловкой ситуации. — Но, если так произойдет — я буду рада, когда услышу твой звонок.
От меня требовались еще какие-то слова, относительно того, будет ли она рада, если этот звонок не будет касаться ее адвокатских услуг. Но я не нашел подходящих для этого выражений. Тем временем, мы подошли к концу аллеи. По левую сторону широкого бульвара, который носил неброское имя Шестая авеню, высилось невысокое офисное здание, где, как я уже знал, располагался офис Лауры. Подходил момент для прощания.
— Собираешься еще в офис? — спросил я.
— Э-э-э… да, надо забежать. Есть пара дел, которые нужно доделать.
— Ясно. А то я тут просто подумал, может, сходить куда-нибудь перекусить, — мой взгляд переместился на другую сторону бульвара, где разместился какой-то суши-бар.
— О, — кажется, она чуть смутилась. — Я вообще-то голодна как волк. Не успела сегодня пообедать. Так что с удовольствием составила бы компанию. Но, к сожалению, не могу. Уже есть кое-какие планы на вечер.
Перед моими глазами всплыло самоуверенное лицо Эдварда Гранта и я вдруг с досадой понял, как это было глупо и самонадеянно — рассчитывать, что она станет тратить пятничный вечер на меня.
— О, разумеется, — ответил я, сохранив, кажется, самообладание. — Ну что ж, тогда…
— Увидимся на дне рождения Мирослава, — напомнила Лаура, и, увидев проблеск удивления на моем лице, напомнила: — Я же только что при тебе пообещала, что приду!
— Я подумал, ты из вежливости кивнула, — брякнул я.
— Почему это? — нахмурилась она.
— У тебя же дел невпроворот. Ты Миро едва знаешь. И вообще, ты не обязана тратить свое личное время на клиентов, чтобы сидеть в их обшарпанном баре в самой заднице мира. Миро иногда говорит, не подумав, — неловко пробормотал я.
— Если человек — мой клиент, это не значит, что его общество не может быть мне просто приятным, — ответила она серьезно. — И ты очень ошибаешься, если думаешь, будто я выбираю себе знакомых в соответствии с их социальным положением. Я надеялась, что за эти недели ты успел лучше узнать, какой я человек, и больше не судишь меня по статьям в желтой прессе.
На мне замер колючий прицел её взгляда, сразу сделавшегося строгим и обличающим от предположения, что я вижу в ней неискреннего и надменного сноба. Я удивился, как легко оказалось нарушить парой неосторожных слов взаимопонимание, которое, как мне казалось, твёрдо установилось между нами.
— Я не хотел сказать ничего обидного, — выдавил я наконец.
— Что ж, значит, мне показалось, — не без легкого холодка ответила она, дав понять взглядом, что не верит, будто это и впрямь так, и деловито посмотрела на часы. — Мне пора.
— М-м-м… тогда… счастливо, — только и смог выдавить я.
— До встречи.
§ 6
«Ну ты и идиот», — подумал я, оставшись наедине с собой.
Победа в суде, которая позволит Миро и Шаи снова заниматься своим бизнесом и зарабатывать деньги на лечение дочери, конечно же, сбросила с моей души камень. Но глупое и неловкое прощание с Лаурой, да и в целом моя растерянность и неспособность ясно выразить ей свои мысли и чувства, как ветром сдули приподнятое настроение.
Присев на лавочку на бульваре, там же, где и стоял, я тоскливо взглянул на свежевымытые панорамные окна красивого 20-этажного офисного здания, на 15-ом этаже которого располагался просторный адвокатский кабинет Лауры. Я вспомнил, как бывал в этом кабинете во время подготовки к слушаниям. В тамошней обстановке не было кричащей роскоши, какую можно иногда встретить в пафосных юридических конторах, обслуживающих богатых клиентов. Но все-таки это был кабинет состоятельного человека, который может позволить себе создать себе комфортную и приятную рабочую обстановку, не считая каждый пенни. Свежая побелка стен и потолка, новенький ламинат, добротное кожаное кресло, новая современная мебель и офисная техника — удобства, которые люди, привыкшие к достатку, даже не замечали, считая их чем-то естественным и само собой разумеющимся.
А мне в понедельник предстояло выйти на работу вместе с Миро и принимать у пьянчуг вторсырье на заднем дворе нашего гадюшника, так как это был хоть какой-то способ заработать и рассчитаться с долгами.
На фоне этих мыслей, я, как никогда ясно, ощутил, кто я — отщепенец без гроша за душой, со страшной рожей и сомнительной биографией. Мне было самое место именно здесь, на лавочке в парке, с завистью смотреть на теплый свет в чьих-то окнах. Но точно не там, внутри.
Неужели я и правда полагал, что такой, как я, может хоть сколько-нибудь заинтересовать такую как Лаура? Если бы я прямо сказал ей то, о чем я думаю, что я чувствую — я был бы таким же жалким и смешным, как прыщавые неудачники, которые пишут безответные любовные письма актрисам, певицам или моделям. Что я вообще мог предложить ей? У меня не было ни средств к существованию, ни доброго имени в обществе, ни карьерных перспектив, ни приятной внешности и здоровья. Я даже не был уверен, способен ли я хоть на что-то в постели.
— Вот дерьмо, — пробормотал я.
«Нет» — решительно подумал я. — «Из этого ничего не выйдет. Ей нет места в твоей жизни, а тебе — в ее жизни. Это было ясно с самого начала. Вычеркни ее из всех своих планов. Забудь и отпусти!»
Я сам не заметил, как долго я просидел на этой самой лавочке наедине со своими мыслями, мрачнея все больше с каждой прошедшей минутой и с каждым опасливым или подозрительным взглядом, на которые не скупились прохожие. Я считал, что стал достаточно толстокожим, чтобы не замечать этих взглядов. Но сегодня они огорчали и бесили меня до такой степени, что мне пришлось закрыть глаза и выполнить пару дыхательных упражнений, чтобы привести себя в норму. Когда я наконец вспомнил о времени, солнце уже начало заходить за горизонт. Стряхнув с себя оцепенение и сердито крякнув, я встал и направился к своему скутеру, который я оставил неподалеку от офиса Лауры. Пора было подтирать сопли и отправляться домой.
Лишь когда я сел на скутер и вздохнул, приготовившись завести его, я заметил, как к парадному входу офисного здания подъезжает сверкающий свежей заводской краской большой черный седан представительского класса. Охранник, который еще несколько часов назад орал на меня, гневно требуя оставить свой скутер где-нибудь подальше от «его» офисного центра, вышел к седану, который остановился без аварийного сигнала прямо перед дверью офиса, с очень почтительным и смиренным видом. Одного слова, брошенного сквозь опущенное переднее стекло, оказалось достаточно, чтобы он без возражений удалился прочь.
У меня промелькнула странная догадка. Руководствуясь одними лишь эмоциями, но уж никак не здравым смыслом, я убрал руку от ключа зажигания, который уже собирался повернуть, и решил немного подождать.