Миледи и притворщик (СИ)

А дальше началось форменное безумие. Когда на горизонте показалась серебристая точка, Леон снова послал в воздух сигнальный огонёк. Самолёт летел точно в нашу сторону, только очень высоко. И, что странно, он даже не собирался снижаться, чтобы лучше нас рассмотреть.
– Вот это громадина, – глядя в бинокль, завороженно произнёс Леон. – Это точно не почтовая машина.
Я и сама это видела через длиннофокусный объектив. В стороне от нас летел настоящий грузовой гигант с четырьмя двигателями. Я бы даже сказала – военно-транспортный самолёт, судя по отсутствию иллюминаторов. А ещё на брюхе машины имеются странные чёрные круги. Что-то они мне напоминают, только не могу вспомнить, что именно…
Самолёт пролетел мимо нас и стал стремительно удаляться. И что теперь? Нам ждать, когда за нами пришлют помощь или нет? Хоть бы какой знак подали.
В кабине пилотов будто услышали мои мысли. Самолёт так и не пошёл на снижение, не стал делать над нами круг, но я чётко увидела, как от него отделилась тень и стремительно полетела вниз. В считанные секунды над ней раскрылся тряпичный купол. Я глянула в камеру – да это же деревянный ящик со стропами и парашютом! И он скоро упадёт. Кажется, в километрах двух от нас.
– Эми, быстро собираем вещи и бежим туда, – скомандовал Леон. – Кажется, нам скинули гуманитарную помощь. Думают, мы тут совсем голодаем.
Мы как безумные, начали сгребать запылившиеся тряпки в рюкзаки, чтобы скорее бежать к нежданной посылке с небес. Белое пятно сдувшегося парашюта неукоснительно вело нас к ней. Через двадцать минут мы уже распутывали тряпицу и откидывали её в сторону, чтобы увидеть под ней деревянный ящик с неожиданными надписями по бокам.
– Лео, что там такое? Это же по-тромски, да?
– Да, куколка, – озадаченно протянул он, обходя ящик, – это тромская посылка. Армейская.
– Что?
– Армейская, – повторил он, – так и написано – собственность военно-воздушных сил Тромделагской империи.
Быть того не может. На наши поиски послали тромских военных? А кого попроще нельзя было отправить?
Леон уже засунул лезвие ножа под прибитую гвоздями крышку и вскоре оторвал её. Внутри чего только не было: консервы, пачки крекеров, пакеты с сухими супами, палка сухой колбасы, куски мыла и бутылки с водой. И все с тромскими надписями.
Вожделенную пресную воду мы тут же откупорили и распили. Какое наслаждение! Никогда не думала, что однажды буду радоваться самой обыкновенной воде.
После небольшого перерыва мы продолжили осмотр ящика, а там помимо съестным припасав лежали ещё и медикаменты. Я и без перевода поняла, что здесь лежат ампулы антибиотиков и противошоковые препараты, а ещё куча бинтов и запаянные в пакеты куски марли. Будто для полевого госпиталя во время кровопролитных боёв их прислали... Так, а это что за две металлические коробки?
Мы вскрыли первую и замерли. Леон, кажется, даже перестал дышать. Внутри лежали обоймы, нет, целые шеренги рожков, внутри которых пуль сорок, не меньше. О боги, а это нам зачем скинули?
Во второй коробке оказался чемодан с ручкой и непонятными лямками на одной из стенок. Открыв его, мы обнаружили такое, от чего голова пошла кругом. Тумблеры, провода, телефонная трубка, а всё вместе…
– Радиостанция, – поражённо выдохнул Леон. – Переносная. Тромская.
У меня в голове будто что-то щёлкнуло. В один миг мозаика из разрозненных фактов собралась воедино. И незнакомцы у ночного костра, и рифлёная банка, как и те, что лежат в этом ящике, и чёрные круги на брюхе четырёхмоторного самолёта, а теперь и эти патроны с рацией.
– Лео, – сказала я, а у самой мурашки пробежали по спине. – Знаешь, кто над нами пролетал?
– Кто? – на миг отвлёкся он от рации и перестал вертеть реле.
– Самолёт-разведчик.
– Да ладно тебе. С чего ты это решила?
– Я видела люки у него на брюхе. Это люки для объективов. Там внутри салона стоит огромный фотоаппарат для аэрофотосъёмки. Я такие только на выставке фототехники видела. Лео, мы не спасателей видели, а разведывательный самолёт тромцев. Они летели на одной высоте строго в заданном направлении, потому что этого требует технология равномерной съёмки земной поверхности. Они делают снимки для составления подробной карты местности.
 
– И? – напрягся он. – Думаешь, они не только с воздуха составляют карту.
Мы долго смотрели на переносную радиостанцию, на её складную антенну, переключатели и экран диапазона. Потом наши взгляды задержались на коробке с рожками.
– Лео, ты же понимаешь, что эта посылка не для нас, а для тех, кого я видела сегодня ночью? Вся эта еда, медикаменты для раненых… Ты хоть представляешь, к какому оружию подходят эти рожки? Это какой-то автомат или пулемёт, да? И у тех людей он точно имеется. Или даже не один.
Мне остро захотелось вытащить из рюкзака кобуру и закрепить её на поясе. Где-то здесь неподалёку ходят тромские разведчики. И они не могли не слышать гул мотора. Значит, скоро они придут сюда за своей провизией, амуницией и переговорным устройством. А когда обнаружат нас, то без зазрения совести пристрелят как ненужных свидетелей. Тромская разведка не допустит, чтобы двое аконийцев вернулись домой и рассказали, как Тромделагская империя запустила свои щупальца в гостеприимный Ормиль, и тайно за спиной здешнего сатрапа составляет карту местности и забрасывает в тыл хорошо вооружённых людей.
– Да, куколка, плохи наши дела, – вздохнул Леон. – Но хуже всего то, что нас всё же никто не ищет. Те тромские пилоты приняли нас за своих, вот и сбросили ящик. А нам теперь остаётся воспользоваться их щедростью.
И он снова начал щёлкать тумблерами радиостанции, да так активно и со знанием дела, что я невольно кинулась к нему и ухватила за руки:
– Лео, Лео, остановись, нельзя этого делать! Ты же погубишь нас.
– Только без паники, Эми, – отвёл он мои руки и снова взялся за станцию, – у нас всё равно нет другого выхода.
– Лео, но у этой радиостанции же тромские частоты. Если подашь сигнал, нас быстро обнаружат, а потом…
– Если рассуждать логически, то у тех людей, кого ты видела ночью у костра, нет большого запаса патронов. А ещё у них точно нет средств связи, иначе зачем бы им всё это скинули. Так что не бойся, если мы с кем и свяжемся, то точно не с ними. Лучше подумай, что бы нам прихватить с собой в дорогу. Бутылки с водой точно пригодятся. Может, ещё возьмём сухпайки? Чего добру пропадать.
– Лео, нам нельзя выходить на связь с тромцами. Их военные нам точно не друзья.
– А кто говорил, что я собрался связываться с военными? Я хочу выловить частоту аэропорта в Кардахаре. Вдруг получится. Если они примут наш сигнал, то хотя бы смогут определить радиус поисков. Это уже сыграет нам на руку.
– А если сигнал перехватят? С кем-то же те разведчики должны были связаться. Где-то в этом районе есть вторая радиостанция.
Леон задумался. Но ненадолго.
– Значит, передадим сообщение на аэродром и быстро снимемся с места. Пойдём, куда и хотели идти. Город как раз на северо-востоке. Мы всё равно останемся внутри радиуса поисков.
– Ладно. Только не говори в эфире, куда мы собираемся идти. На всякий случай.
– Хорошо. Я тебя понял.
Пока я изучала продуктовый армейский набор, Леон изо всех сил пытался выловить частоту аэродрома. Я краем уха вслушивалась в треск и шумы радиостанции, а сама раскладывала на земле чужие припасы. Так, воду возьмём в первую очередь. Сухпайки оставим – их надо разбавлять, а для этого придётся тратить драгоценную воду. Не пойдёт. Хотя ладно, возьму один пакетик для интереса. А ещё крекеры – у нас их нет. А вот лекарства и марлю стоит прихватить с собой. Я к серьёзным травмам и ранениям не готовилась, а зря. Пусть у нас будут антибиотики и противошоковые препараты со шприцами. На всякий случай.
 
Так, бутыли с водой и аптечку мы возьмём, но куда их положить? Рюкзаки и так забиты до отказа. Да ещё и тяжёлые. А тут несколько лишних килограммов… Придётся чем-то пожертвовать и оставить здесь. Но чем? Мы ведь взяли с собой только самое нужное.