Миледи и притворщик (СИ)
В холодном поту я уставилась на нос моноплана. Винт с намотанным на него фаршем из мяса, лап и перьев больше не двигался. Наш единственный мотор не выдержал столкновения со вторым аистом и вышел из строя!
Леон изо всех сил тянул штурвал на себя, пытаясь выровнять авиагоризонт, но моноплан упорно летел вниз. Это конец. Мы разобьёмся. Я погибну так же, как и Лориан, и род Бланмартелей навсегда прекратит своё существование…
– Эми! – пытаясь подавить панику в голосе, крикнул Леон, – пристегни ремень и готовься к жёсткой посадке!
Что? Какая ещё посадка? Он что, лишился рассудка?
– Эми, пристёгивайся и сгруппируйся!
– Лео, о чём ты говоришь? – спросила я и поняла, что мой голос бессовестно дрожит. – Какая посадка, мы же сейчас…
Внезапный толчок заставил моноплан взмыть вверх, а потом снова опуститься, но уже медленно и плавно. Леон начал поворачивать штурвал, заставляя моноплан лететь по спирали. Высотомер показал, что мы набираем высоту. О боги, я поняла, я всё поняла! Мы попали в восходящий поток воздуха! Это он удерживает нас от резкого падения!
– Вот видишь, куколка, – радостно рассмеялся Леон, – всё получилось. Мы летим! А ты думала, я просто так каждый год участвую в соревнованиях планеристов?
Соревнования планеристов? Ах да, конечно, Леон всегда говорил мне, что для него полёт на судне без мотора не просто развлечение, а репетиция нештатной ситуации на борту служебного самолёта. И вот, эта ситуация произошла.
Я всё ещё не могла поверить в чудо. Вся моя жизнь пролетела перед глазами, и я почти с ней распрощалась, а тут…
– Но мы в моноплане, а не планёре, – всё же вспомнила я. – Он не сможет долго маневрировать, у него слишком маленькие крылья.
– Всё решаемо, куколка, – не скрывая азарта, сказал он. – Там под нами такая жара, такие мощные восходящие потоки, что даже ласточку могут поднять. Сейчас полетим к следующему потоку, снова наберём высоту, а там уже будем искать площадку для экстренной посадки. Всё решаемо. Мы это сделаем!
Мне так хотелось в это верить, но клюв мёртвого аиста в кабине заставлял ком подкатывать к горлу. Первая кровь уже пролита, как я могу продолжать верить, что всё будет хорошо?
Моноплан то взмывал вверх, то медленно спускался вниз. Мы вылетели из хмурого засилья облаков в залитое солнцем пространство, а внизу распростёрлась желтоватая земля и затерявшийся среди бурых холмов город в форме квадрата.
– Лео, нам надо приземлиться ближе к людям.
– Знаю, Эми, но для этого нужна ровная площадка.
И мы принялись кружить на малой высоте, выискивая редкие потоки воздуха и подходящий рельеф.
Холмы, овраги, покатые пастбища на склонах… Вот стадо чёрных животных разбежалось врассыпную, как только над ними нависла тень моноплана. А дальше опять были раскиданные булыжники на изрытой канавами равнине. И больше никаких восходящих потоков. Мы слишком долго летим, слишком быстро удаляемся от спасительного города. А ещё мы стремительно снижаемся.
– Эми, приготовься, сейчас тряхнёт!
Что? Да как к такому можно приготовиться?
Я как завороженная смотрела вперёд на стремительно приближающиеся рытвины и большие чёрные камни. Толчок под брюхом моноплана подсказал, что шасси выпущены. Ещё немного, ещё чуть-чуть…
Мощный удар заставил моноплан подскочить вверх, а меня – согнуться пополам и тут же разогнуться. В следующий миг мы снова упали, а я приложилась головой о приборную панель. Ноющий лоб и чувство, что мозг изнутри стучится о череп, надолго заглушили все остальные ощущения. Где-то фоном скрипел металл и смачно ругался Леон.
Моноплан медленно двигался вперёд, пока резко не качнулся вниз и не остановился. Теперь я осмелилась поднять голову и поняла – мы всё-таки приземлились. Сарпальские боги, спасибо вам!
Одним мощным толчком Леон заставил остеклённый купол кабины подняться вверх. Точно, нам нужно срочно покинуть судно, пока топливо не вытекло и не воспламенилось.
Без лишних команд я выползла на крыло, спустила ноги на каменистую землю и помчалась прочь. Голова неимоверно кружилась, но я старалась сохранить равновесия. А потом я обернулась и увидела Леона. Он всё ещё стоял у самолёта и никуда не собирался бежать.
– Лео, скорее! Лео! Мы же сейчас взорвёмся!
Я кинулась обратно и принялась оттаскивать его от опасной машины. Я хватала его за плечи, тянула, а он будто ничего не чувствовал – застыл на месте как истукан и, кажется, тихо плакал.
– Ласточка моя… погибла во цвете лет…
Моноплан и вправду выглядел жутко. Передняя стойка шасси подломилась, винт на носу погнулся и уткнулся в землю, аист так и торчал из кабины, фюзеляж местами словно пережил артобстрел, а левое крыло отломилось после удара об огромный чёрный булыжник.
– Лео, мы живы, мы живы! Пожалуйста, пока не поздно, уйдём отсюда. Я не хочу, чтобы мы с тобой погибли, как Лориан.
Только имя старого друга привело его в чувство. Леон отмер, и я смогла увести его в сторону. Мы спрятались в тени за большим чёрным камнем в человеческий рост. Сидя на раскалённой солнцем земле, я обнимала Леона, а он положил голову мне на плечо и шептал:
– Всё, Эми, всё… это конец, Эми… нам конец…
Я перебирала пальцами его волосы и успокаивала:
– Неправда, Лео, всё хорошо, мы выжили. Ты нас спас. Ты самый лучший в мире планерист.
– Я самый большой в мире идиот. Я погубил нас.
– Ты что такое говоришь? Ничего подобного. Ты совершил невозможное. Мы живы, и это главное.
– Надолго ли? Оглянись, Эми.
Я и оглянулась. Да, тоскливый пейзаж. Вокруг бескрайняя охристая пустошь и нагромождение чёрных камней самых разных размеров. В небе лишь парочка полос перистых облаков и солнце в зените. Жара нестерпима даже для меня. Был бы тут песок, я бы сказала, что мы попали в пустыню. Хотя, пустыни ведь бывают и каменистыми.
– Мы отсюда не выберемся, – продолжал шептать Леон, не отнимая головы от моей шеи. – Надо было не жалеть ласточку и сажать её рядом с городом. А я, дурак, пожалел. Пожалел и всё равно её погубил. И нас с тобой тоже.
– Да что с тобой, Лео? О чём ты говоришь? Ты – герой. Я тобой горжусь…
– Эми, ты что, не видишь, куда мы попали? Мы в пустыне, в двух или трёх днях хода от города, не меньше. Мы здесь и до утра не протянем.
– Да с чего ты это решил?
– Я читал про Саглинорскую пустыню в Старом Сарпале. Туда даже тромцы не совались, потому что там жара, обезвоживание и верная смерть. А у нас с тобой нет воды. Это приговор, Эми. Прости меня, куколка. Прости.
Он поднял голову, чтобы одарить меня тоскливым взором и коснуться моих губ своими губами. Как в прощальном поцелуе. Нет уж, так не пойдёт. Знаю, мой герой пережил тяжкий удар судьбы, потерял свою верную и бесценную "ласточку", у него шок, но он не должен терять лицо и заранее топить себя в море уныния.
– Послушай меня, Лео, послушай меня очень внимательно. Мы выживем. Слышишь? Мы обязательно дойдём до того квадратного города. А знаешь, почему? Потому что у твоей куколки есть пунктик.
– О чём ты, Эми? У тебя что, есть литров пять воды в запасе?
– Может, и есть.
Так, я вижу, как начинает меняться выражение его лица, как загораются глаза. Хандра уходит и уступает место неподдельному интересу.
– Куколка, что у тебя в тех тяжеленых рюкзаках?
Ну вот, догадался, мой герой.
– Я взяла с собой запасы еды в консервных банках. Знаешь, после того, как мне пришлось голодать в Жатжайских горах, я очень щепетильно отношусь к теме продовольственных запасов.
– И ты взяла с собой воду? – едва ли не ликуя вопросил он.
– Не совсем, – пришлось мне его разочаровать. – Воды в чистом виде у меня нет. Зато есть десять жестяных банок с персиковым компотом в лёгком сиропе. Дома я вскрывала одну из них. Поверь, сиропа внутри предостаточно.
– Куколка, если бы ты только знала, как я тебя обожаю!
И наши губы слились в обжигающем поцелуе. Леон был горяч, напорист и не обуздан. Вот он, мой прежний жизнерадостный здоровяк, он снова ко мне вернулся.