Миледи и притворщик (СИ)

– Я просто много работаю, – и тут я решила довести тему до конца, лишь бы Леон услышал меня и знал, – когда я уехала из Фонтелиса, то полгода без выходных снимала туристов на Камфуни. Потом случилась та нелепая история в Сарпале, потом я вернулась домой и долго работала над альбомом. Теперь я опять вся в заботах. Совсем нет времени на отдых и личную жизнь.
Глаза Леона явственно загорелись. Он меня услышал, он меня правильно понял!
– Тогда закажу столик в "Дефанс"? – воодушевлённо предложил он. – На семь часов.
– Замечательно, – поддержала я его рвение.
О боги, неужели я не сплю, неужели всё это происходит на самом деле? Леон свободен, я тоже. Кажется, былые чувства не прошли ни у меня, ни у него. Какой заманчивый шанс начать всё с начала. Только бы нам никто больше не мешал. Только бы мы сами снова не понаделали непростительных ошибок…
С этими мыслями я и покинула аэродром, когда к Леону прибежал бортмеханик и отвлёк его рабочими вопросами. Леон так не хотел меня отпускать, раза три повторил, что будет ждать меня в ресторане. И я три раза заверила его, что обязательно приду. Бортмеханик чуть ли ни силком утащил Леона в сторону другого ангара, а я отправилась к стоянке перед аэровокзалом, куда приехала на такси.
Вернувшись домой, я начала готовиться к предстоящему вечеру, как вдруг тишину нарушил телефонный звонок:
– Эмеран, это правда?
В трубке раздался крайне взволнованный голос мамы. Неужели она уже знает, что я виделась с Леоном? Но откуда? За мной следит какой-нибудь частный детектив?
– О чём речь, мама? – постаралась я сохранить самообладание.
– Как о чём? – вознегодовала она. – Вчера твоему отцу звонил граф Гардельский, требовал, чтобы мы надавили на тебя и поторопили с помолвкой, иначе он разорвёт все деловые связи с твоим отцом. А сегодня я говорила с Сирилом, и он сообщил мне просто невероятную вещь. Эмеран, наша семья столько веков была в опале, а теперь сам наследный принц обратил на тебя внимание.
Ну вот, дядя меня всё-таки выдал. Из-за этого мне пришлось выслушать поток восторгов и чаяний. Мама почти уверовала, что именно на меня падёт выбор принца, потому принялась за нравоучения:
– За тобой будущее нашего рода, Эмеран. Когда ты станешь принцессой, то внук короля однажды будет носить титул герцога Бланшарского. Это же такая честь! Наш род не исчезнет с лица земли, он станет частью монаршей семьи. Наша кровь вольётся в жилы наследника престола.
– Мама, ещё ничего не решено, – попыталась я спустить её с небес на землю. – Я даже не знакома с принцем. Наша встреча запланирована на начало лета. За это время может столько всего произойти.
– Вот поэтому ты должна приехать домой и пожить у нас до лета.
– С чего вдруг? – насторожилась я.
– Эмеран, не будь ребёнком. Ты должна понимать, что граф просто так не отступит. Он взбешён, до него тоже дошли слухи о принце. Он наверняка продумывает план, как заполучить тебя первым. Поэтому тебе необходимо переждать буру в Эрминоле, подальше от столицы и графа.
– Я не могу уехать из столицы, мама. У меня дела, у меня работа.
– Какая может быть работа, когда на горизонте появился шанс на безбедную жизнь до конца твоих дней? Пора уже поумнеть, Эмеран, и начать просчитывать все ходы наперёд. Пока тебя не представили монаршей семье, твои шансы стать принцессой равны нулю. Граф тоже это прекрасно понимает, поэтому в любой момент может силой увезти тебя в своё поместье за западном побережье, как увозил туда не раз этих своих актрис и танцовщиц.
– Зачем ему куда-то меня увозить, мама? Это же похищение человека. Преступление.
– Какая же ты наивная, – раздался в трубке раздражённый вздох. – Его поместье стоит вдали от деревень и дорог. Оттуда просто так не сбежишь. Когда граф увезёт тебя туда, он не выпустит тебя из своей спальни и поместья, пока не убедится, что ты беременна от него. Ему нужен наследник. Это самый безотказный способ удержать тебя. С ребёнком от чужого мужчины принцу ты больше будешь не нужна. Единственный, кто поможет тебе избежать позора, будет сам граф. Он охотно возьмёт тебя в жены, и в браке ты родить ему ребёнка. А потом будешь со слезами на глазах вспоминать тот день, когда я предупреждала тебя об опасности и просила уехать подальше от столицы и переждать четыре месяца до встречи с принцем в Эрминоле. Но ты ведь считаешь, что умнее собственной матери, тебе ведь мои советы не нужны.
 
Ну вот, опять начались манипуляции и моральный шантаж.
– Мама ты рассказываешь какие-то невероятные ужасы. Может, я не очень хорошо знаю Гардельяна, но он точно не похож на насильника.
– Глупая, неужели ты не понимаешь, что ради высшей цели мужчина может пойти на самые крайние меры. Я бы на месте графа именно так и поступила.
А, ну тогда понятно. Маме как всегда меня не жаль. Удивительно, что она мне предрекла только изнасилование, а не мучительную смерть.
– Граф не станет меня похищать и насильно держать в своей постели. Он прекрасно знает мою позицию по поводу будущего герцога Бланшарского. Мой ребёнок будет только моим ребёнком. И носить будет только мою фамилию. Любые происки графа моё решение не изменят.
– Что? – вознегодовала мама. – О чём ты говоришь? Как это ребёнок будет носить твою фамилию? У него что, не будет отца?
– Род Бланмартелей слишком велик, чтобы пресекаться на мне.
– Эмеран, ты не посмеешь! Эмеран?!
– Ой, что-то в трубке зашуршало. Я тебя плохо слышу. Перезвоню на той неделе.
И я поспешила прервать разговор. Не хочу больше выслушивать всю эту грязь. Хотя, что-то рациональное в доводах мамы есть. Графу крайне невыгодно моё будущее знакомство с принцем. Ну а мне невыгодно внимание графа и принца. И что в таком случае делать? Пожалуй, мне непременно следует пойти на свидание с Леоном. Если между нами ещё может быть что-то серьёзное, если мы снова сможет быть вместе и даже задумаемся о продолжении нас самих, никакой граф и монаршая семья больше не будут мне страшны.
С этими мыслями я и продолжила готовиться к свиданию. Пару раз я выглянула в окно, чтобы проверить, открыта ли ещё парфюмерная лавка через дорогу, и всякий раз мой взгляд приковывал к себе припаркованный у обочины чёрный автомобиль с тёмными стёклами. Было в нём что-то зловещее и пугающее. В голову сразу же полезли нехорошие мысли про графа. Мамины угрозы тут же начали обретать отчётливые очертания.
Всё же я постаралась отогнать от себя мрачные мысли, когда одевала вечернее платье и заказывала такси. Но стоило мне в назначенный срок выйти на улицу, все страхи вмиг вылезли наружу. Чёрный автомобиль по-прежнему стоял у обочины. Когда я села в такси, он тут же поехал за нами.
Неужели граф стал мыслить, как моя мама? Он решился на похищение? Если я покину такси у ресторана, то не успею дойти до вестибюля, как его люди схватят меня, затолкают в чёрный автомобиль и увезут прямиком на западное побережье в поместье графа? А там он все четыре месяца будет творить со мной всё, что подскажет ему нездоровая фантазия? О, боги… Мне уже довелось провести с ним один день на яхте, и ощущение, что я хожу по лезвию бритвы, не покидало меня ни на минуту.
Я в который раз обернулась, чтобы взглянуть на дорогу через заднее стекло, а чёрный автомобиль уже ехал вплотную за нами.
Холодок пробежал по спине и нервы мои сдали.
– Пожалуйста, разверните такси, – сказала я водителю. – Я передумала, едем в Эрминоль.
– Что? – немного опешил он. – Туда же добираться четыре часа. Может, лучше отвезти вас на вокзал, а оттуда езжайте хоть в Эрмилонь, хоть в Валор.
 
– Нет, я не выйду из ваше машины, пока не окажусь в Эрминоле, – твёрдо решила я. – Плачу двойной счётчик. Если будете ехать быстрее и оторвётесь от того автомобиля, что преследует нас, плачу ещё половину.
Водитель глянул на меня с подозрением, но ничего не сказал. Пока мы петляли по узким улочкам и дворам, я успела во всех красках представить, что будет со мной, если где-то здесь чёрная машина перегородит нам дорогу. Меня точно выволокут из такси, доставят в поместье графа, и там в отместку за перекупленные акции, за то, что бросила его на Макенбаи и не захотела ехать к нему возвращать камеру Лориана он отыграется на мне за все обиды. С яростью. Без жалости. И с огромнейшим удовольствием. Подонок…