Миледи и притворщик (СИ)

Нужно было давно понять и уяснить – генерал Зиан просто так от меня не отстанет. Завести и оставить меня в горах – этого ему показалось мало, и он решил послать по моему следу демона-убийцу. А что, если его знакомый жрец умеет видеть на расстоянии и скоро передаст генералу, что демон закопан вместе с черепом в землю, и выполнить свою миссию по моему устранению не может? Вдруг генерал велит жрецу отправить ко мне ещё одного злого духа? Тогда из Ончи до Шангути я точно живой не дойду. И что мне теперь делать? Как быть? Как отвести от себя злые чары? Да и оставят ли они меня, даже если я вернусь домой?
Ближе к сумеркам мы достигли Ончи. Я думала, это очередной город на скале, вроде Кутугана или Эрхона, а это оказалась деревня в долине с расквартированной поблизости пограничной заставой.
Солдаты тут же выехали нам на встречу и поспешили окружить. Не ожидала увидеть их такими неказистыми, в неопрятных халатах, верхом на исхудавших лошадях. Они даже не стали спрашивать, кто мы и зачем появились в этих краях. Единственное, что они хотели, это:
– С каждого человека по коню, – припечатал командир на тощей кляче, бегло глянув на нас цепким взглядом, – и козу оставите с курами. Волка на верёвке нам не надо. Что там в сумках?
– Припасы в дорогу, – ответил Шанти.
– Заберёте себе запасов на три дня пути, остальное оставите здесь, и можете ехать, куда пожелаете.
Я была обескуражена. Чем-то мне эти солдаты напомнили горных разбойников. Тот же принцип грабежа: забрать себе все, но отпустить людей с запасом пищи, чтобы в дороге не умерли с голоду. А тут нам ещё пару коней согласились оставить. Просто неслыханная щедрость.
Когда солдаты-разбойники забрали себе всё, на что положили глаз, и поехали обратно в сторону заставы, я спросила Шанти:
– Что это было? Это такие таможенные сборы при пересечении границы?
– Нет, это плата на содержание заставы. Жатжайские власти ведь не платят жалование своим солдатам.
– Но почему?
– Кто знает. Просто так повелось. Жатжайский князь хочет иметь армию, а кормить её – нет. У солдат нет жалования, зато есть право обирать простых селян и проезжающих путников. И никто не смеет им отказать, иначе можно схлопотать суровое наказание. Думаешь, я просто так с самого Кумкаля веду за собой столько коней? В Маримбеле у меня их было семь, но трёх сразу отобрали, как только я перешёл границу с Жатжаем. Сейчас я думал, что они оставят мне козу с курицами, но, прогадал.
– Прости, это ведь всё из-за меня, – пристыжено сказала я. – Не будь меня здесь, они бы хотя бы двух коней тебе оставили.
– Не переживай, никто не знает, что взбредёт в голову жадному командиру. Был бы он чахучанцем, он бы и Гро с собой забрал, чтобы суп из него сварить. Кстати, Чахучан вон там, на севере. Если проехать вдоль северного склона гор, обязательно набредёшь на реку, а вдоль реки найдёшь и деревню. Там тебе подскажут, как добраться до Шангути. Я бы поехал с тобой, проводил, но у меня больше нет коней, чтобы два раза пересекать границу. Да и вот ему никак нельзя в Чахучан, – Шанти потрепал по голове сидящего рядом пса и добавил, – если пойду на рынок и отвернусь, его ведь тут же утащат на суп.
– Ты даже не представляешь, что там с ним сотворят, – согласилась я и тоже погладила по груди умного и верного Гро. – Я видела, это ужасно.
– Вот, держи, – тут Шанти полез за пазуху и вынул увесистый кожаный мешочек, чтобы отдать его мне.
– Что это?
– Половина овцы, – улыбнулся он.
Я развязала шнурок и увидела много дырявых монет.
– Тебе должно хватить, чтобы доехать до Шангути, – начал объяснять мне Шанти, пока я пыталась подобрать слова, – прохвостам не верь, на рынках торгуйся, просись на постой к вдовам или жёнам пастухов, пока те ночуют со стадом в поле.
– Шанти, я не могу взять твои деньги. Я сама должна тебе заплатить за то, что ты уже столько дней возишься со мной.
– Ты должна вернуться к своим. Вот это и будет самой лучшей для меня наградой.
Я посмотрела на него и снова подумала: какой бы замечательный ребёнок родился от такого отца. Но вот от такой непутёвой матери…
 
– Шанти, я ведь не сказала тебе всей правды. Я не просто так потерялась к горах.
– Ты говорила, – кивнул он, – тебя украли и увезли в своё логово разбойники-холостяки.
– Но они не из-за собственного одиночества меня украли. Их об этом попросил слуга одного очень важного человека. Этот важный человек хотел моей смерти.
– Что же ты такого сделала, если он тебя так невзлюбил?
Что я сделала? Ничего. Разве что…
– Шанти, ты ведь умеешь читать? – спросила я, расстёгивая манжету, чтобы стянуть с руки браслет. – Мне кое-что доверили, чтобы передать другому человеку. Но теперь я думаю, что не обязана хранить чужую тайну, раз из-за неё меня хотел убить вселившийся в мумию злой дух.
Я раскрутила бусину и вынула записку, чтобы протянуть её Шанти. Он заинтригованно взирал на меня, потом развернул клочок бумаги и, прикрыв веки, вытянул руки, как это делают дальнозоркие люди, и начал читать. Я видела, как движутся его зрачки из сторону в сторону, а сам Шанти с каждым мигом становится всё мрачнее и мрачнее.
– Что там?
– Там очень страшные вещи, – глухо ответил он. – Какая-то женщина пишет своему отцу, что её муж со своим покровителем задумали проникнуть на Запретный остров в один из праздников и убить царя Фархана. Они преподнесут ему в дар отравленное вино, и после этого у Сарпаля больше не будет верховного правителя. Чахучан станет независимым княжеством, а остальные сатрапии погрязнут в войнах друг с другом. Женщина просит своего отца скорее отправиться к царю и раскрыть заговор, чтобы муж этой женщины вместе со своим покровителем лишились своих голов, а сама она вернулась со своими детьми в Сахирдин.
Так вот какой секрет скрывала записка Гилелы… Никакие не семейные тайны, а государственный переворот всему виной – о нём Гилела случайно узнала, за что и поплатилась свободой. Собственную жену, мать своих детей губернатор не осмелился убить, он просто изолировал её от внешнего мира. А вот жалостливых посыльных вроде меня убивать не жалко. Вот только ничего у генерала Зиана не вышло, и теперь я тоже знаю секрет губернатора и его сатрапа. И не я одна.
Тут Шанти закончил чтение и вопросительно воззрился на меня:
– Откуда у тебя такая записка? Что за женщина тебе её отдала? Ведь в дворец царя не могут попасть простые люди, только сатрапы и их вельможи.
И я всё ему рассказала. Про дворец губернатора Керо Кафу, его пленницу-жену Гилелу, сурового генерала Зиана, жалостливого, но верного переводчика Рина Реншу, про видение о жреце, что посетило меня, когда я отсекала голову мертвого монаха и слышала противное: "Пожалеешь",
– Теперь всё ясно, – посуровел Шанти. – Этот демон действительно был послан тебя убить. А я-то думал… Гадал, почему же он ходит за нами, а придушить хочет тебя одну. Вот поэтому мы в Старом Сарпале и сжигаем своих мертвецов, чтобы ни один из них по воле Хозяина Костей не восстал и не начал ходить среди живых. Кинжал Камали тебя спас. Только чёрное колдовство может победить другое чёрное колдовство.
– Я это и подозревала. Но, может быть, есть какое-нибудь светлое колдовство, которое навсегда избавит меня от атаки злых сил? Ты же разбираешься в этом, Шанти. Ты и сам кое-что умеешь. Не отнекивайся, я видела, как ты управляешь своим псом силой мысли.
Шанти будто нарочно пропустил мимо ушей последнюю фразу и сказал:
– Ты думаешь, что светлое колдовство защитит тебя? Может, от подосланного демона и избавит, но не от людей.
 
– Что ты хочешь сказать?
– Если ты сейчас перейдёшь границу и отправишься в Чахучан, как и хотела, ты не дойдёшь до хаконайцев в Шангути. Ты невольно обозлила очень важных людей. Думаешь, они не предупредили селян, не разослали вдоль границы своих соглядатаев, сказав им, увидите светлокожую женщину с кошачьими глазами, убейте её?
У меня в сердце кольнуло от его слов. Незнакомый человек и убьёт меня только потому, что я аконийка? Неужели генерал Зиан может отдать такой приказ? Хотя, он и не на такое способен.