Миледи и притворщик (СИ)

Тут Стиан осёкся и крепче обнял меня. Думает, я снова разревусь при лишнем напоминании о случившемся? Нет, у меня сейчас на уме совершенно другое.
– Ты снял ту аппаратуру, что лежала на третьем этаже?
– Что? – удивился он моему вопросу. – Да, я на всякий случай сделал несколько снимков, если кто-то захочет изучить причины падения и…
– Ты видел там автоматическую камеру для аэрофотосъёмки?
После непродолжительной паузы Стиан кивнул:
– Да, видел.
– Ты её заснял?
– Да.
– И ты вынул плёнку?
Да, именно это я ожидала от нештатного сотрудника тромской разведки. В конце концов, это ведь тромцы активно занимаются съёмкой с воздуха сахирдинских ландшафтов.
– Была такая мысль, – признался Стиан, – но тогда пришлось бы дождаться ночи, чтобы её не засветить, но Муазу стало скучно, когда он понял, что никаких регалий ему не вручат, и нам всем пришлось вернуться обратно в лагерь.
– Значит, плёнки у нас нет.
– А она так была тебе нужна? – с подозрением спросил Стиан.
– Да, нужна, – призналась я. – Очень бы хотелось привезти её в Фонтелис и кинуть в лицо тому, кто втянул Лориана во всё это…
– Во что именно?
– Лориан был обычным лётчиком гражданской авиации, а не шпионом-разведчиком. Он работал на почтовую компанию и возил бандероли с открытками. Понимаешь? Та камера для аэрофотосъёмки просто не должна была находиться на борту его самолёта.
– Но она там была, и мы её видели.
– Вот поэтому я и хочу призвать к ответу того, кто заставил Лориана пронести её на борт, из-за кого он вынужден был проводить в воздухе больше часов, чем следует, и из-за кого он нарушил все правила полётов, не уследил за уровнем топлива и, когда оно внезапно закончилось, вынужден был садиться на этом острове. Этот человек должен за всё ответить.
– И ты знаешь, кто это?
– Уж точно не директор почтовой авиакомпании. Я подозреваю, это тот же самый человек, что когда-то отправил меня в Ормиль сделать альбом для тамошнего сатрапа, а потом свёл меня со службой внешних связей, чтобы устроить провокацию против тебя. Только дядя Сирил мог по-родственному обратиться к Лориану и уговорить его помочь хорошим людям и родному королевству.
– Ваш дядя? – неподдельно удивился Стиан. – Тот самый, что грозил мне арестом за якобы контрабанду сарпальских ценностей, если пересеку границу?
– Нет, он не грозился, а просто предупреждал. Дядя Сирил вращается в таких кругах, что любое ведомство может попросить его о посредничестве. Меня он упрашивал оказать услугу министерству иностранных дел, а потом и разведке. А Лориана он запросто мог свести с людьми, у которых была камера для аэрофотосъёмки, но не было самолёта, который мог бы между делом пролететь над неизведанными сарпальскими территориями.
– Это ты намекаешь на аконийскую разведку, у которой нет средств даже на гонорар для доверчивых фотографов?
– Думаю, для Лориана они деньги всё же нашли. Только из-за денег он мог согласиться на эту авантюру.
– У него были финансовые проблемы?
– Они были у всей нашей семьи. Нет, мы не бедствовали, но отец всё время говорил Лориану, что он его наследник, будущий герцог, и потому должен сколотить состояние, чтобы однажды возродить величие рода Бланмартелей, и всё в таком же духе. То, что смогла сделать я своими фотографиями и книгами, пытался сделать и Лориан, только с помощью своего ремесла.
– Тогда ему должны были платить очень большие деньги за все его отклонения от маршрута. Полёт из Камфуни в сторону Моря Погибели не из коротких. Для этого нужно много времени и топлива. Хотя, сдаётся мне, не из своего кармана он его оплачивал.
– Думаешь, авиакомпания была в курсе?
– Не рядовые сотрудники. Но кто-то из руководителей точно всё знал. Потому и прописывал в полётной документации отклонения от маршрута на восток, якобы для возможного обхода грозового фронта. Помнишь, я говорил тебе, что Леон раздобыл в архиве министерства воздушного транспорта информацию о последнем рейсе твоего брата.
– Да, помню.
– Теперь становится понятно, зачем были нужны все эти ухищрения.
 
– Потому что Лориана использовали и предали, – окончательно поняла я. – Не будь на борту этой проклятой камеры, он бы сейчас был жив.
– Эмеран, послушай, – начал уговаривать меня Стиан, – камера тут ни при чём, это был несчастный случай. Я не знаю, почему самолёт упал, возможно, была техническая неполадка или птица влетела в двигатель. Твой брат пытался посадить самолёт, и у него это даже получилось, но… Такова судьба. Люди в этом не виноваты. Аконийская разведка не желала Лориану смерти. И твой дядя точно не желал.
– Да, но после всего случившегося у него повернулся язык предложить мне поехать в Ормиль.
– Но он же не знал, что вы с Леоном угодите в авиакатастрофу. Думаю, твой дядя не рад был, когда узнал, что вы пропали.
– А может и был, откуда мне знать?
– У вас настолько плохие отношения? Откуда такие чёрные мысли про родного дядю?
– Я просто подумала… да, сейчас я подумала и поняла. Нас ведь уже много месяцев не было дома. Наверное, многие уже успели нас похоронить. А знаешь, что будет, если я умру?
– И думать об этом не хочу.
– А я подумала и поняла, что все заработанные мною деньги и права на фотографии и книги унаследует моя мать. Она ведь мой единственный близкий родственник. А когда не станет мамы, всё её имущество унаследует её единственный брат – дядя Сирил. Понимаешь? Умру я, и он рано или поздно обогатится. А если он сам не доживёт до этого времени, всё моё состояние достанется его детям. Стиан, а сколько времени мы уже скитаемся по Сарпалю? Может, уже прошло полгода, и нас успели признать сначала пропавшими без вести, потом умершими, и моё имущество уже растаскивают по кусочкам?
– Ну, хватит, никто ничего не растаскивает. Всё твоё останется твоим, вот увидишь.
– Ты не знаешь моих родственников. Они на многое способны.
– Что-то мне трудно представить, как дядя загодя планирует гибель племянницы, чтобы завладеть после смерти сестры её деньгами. В конце концов, могло бы выйти так, что твой отец пережил бы твою мать, и всё досталось ему, а не твоему дяде.
– Точно, – осенило меня, – Мама могла подсовывать отцу не те лекарства по наущению дяди Сирила, чтобы…
– Ну, хватит, Эмеран, пожалуйста, перестань. Ты просто слишком многое пережила за последний день. Не надо возводить на них всех напраслину.
– Не знаю… может быть, но… я уже не знаю, что и думать.
– Думай о хорошем. Думай о нас, о нашем малыше. О том, как все мы вернёмся во Флесмер и начнём новую жизнь.
– Ты прав, надо думать о будущем.
Я положила голову на плечо Стиана и прикрыла глаза. Как же я хочу, чтобы всё поскорее закончилось. Эта поездка, Запретный остров, передача власти. Всё это должно остаться в прошлом как страшный сон, потому что впереди нас ждёт новая жизнь. И она будет другой, полной счастья и благополучия. Лориан бы точно хотел, чтобы я была счастлива. Ради него, я должна прожить отведённые мне годы без уныния и сожалений и сделать все, что не успел сделать он. Так будет правильно. Только так я буду уверена, что прожила эту жизнь не зря.
  
Глава 20
 
Незадолго до наступления темноты наши лодки достигли берега Джандера. Ступать на землю разбойничьей сатрапии было бязно не мне одной. Прислужницы и жены Муаза собрались в стайку и всё льнули ближе к стражам, явно надеясь на их защиту. А те и сами, судя по напряжённым выражениям лиц, боялись незнакомой обстановки не меньше беззащитных женщин.
Моряки, к которым мы уже успели немного привыкнуть, покинули нас, сдав пост воинам с саблями и платками, закрывающими нижнюю часть лиц. Это были те самые джандерцы-грабители, разбойники и насильники, коими меня пугали ещё в Чахучане. И судя по саблям, кинжалам и ножам, подвешенным к их поясам, и горящим глазам, чахучанцы не ошибались в своих опасениях.
 
– Всем переодеться, – хриплым голосом скомандовал предводитель шайки, что должна была сопровождать нас в поездке через весь Джандер к границе с Маримбелой.