Миледи и притворщик (СИ)
Надо подумать. А что бы в моей ситуации сделала Шела Крог? В своём путешествии она продвигалась на север строго вдоль побережья, потому что там, где есть море и реки, там есть и рыба, а где есть рыба, там есть и рыболовы, которые могут поделиться своими запасами провизии с путниками. Точно, река – это жизнь. Пойду вниз по течению и обязательно выйду на равнину, где стоит та самая деревня, откуда Шэн увёл меня в горы. К тому же, нам с кобылкой нужна питьевая вода, так что терять из виду реку опасно. Решено, спускаемся по склону к руслу и идём на север.
Сырая вода наполнила мехи, а сама я, не боясь заразы, утолила жажду, благо, ещё на Камфуни я сделала всевозможные прививки от разных южных инфекций.
С рассветом мы добрались до отвесной скалы, что преградила путь реке, заставив её резко вильнуть в сторону. Я бы пошла вдоль путеводного русла, вот только бережок слишком узок, а замочить ноги мне вовсе не хочется. Придётся карабкаться вверх по горной тропе, чтобы проследить, куда течёт река.
Вскоре мы очутились на вершине холма, где моя кобылка начала с жадностью щипать пучки трав, проросшие между камней. Мне и самой следовало подкрепиться. Моим завтраком стала лепёшка с полоской сушёного мяса и парочка сладких плодов инжира. Пока ела, осмотрелась и поняла, что этот холм я вчера не видела. Ладно, не беда, главное – следовать за рекой. Она обязательно выведет меня из гор в долину, где я смогу найти помощь. В деревню Шэна лучше не возвращаться, мало ли какие ещё холостяки-разбойники там проживают. Мне нужно добраться до Шангути, города, где расквартированы аконийские охранные отряды. Там никакой генерал Зиан меня не достанет – соотечественники защитят, дадут сопровождение до Синтана и помогут покинуть негостеприимный континент.
Бессонная ночь давала о себе знать. После еды меня потянула в сон, да и кобылка задремала стоя. Но спать на открытой местности я не решилась. Надо бы найти убежище возле скал, чтобы можно было скрыться от чужих глаз, если таковые появятся поблизости.
Поиски убежища успехом не увенчались. Мы с кобылкой долго бродили по ущельям, тропинкам и перевалам, но никакой пещеры, вроде той, где жил отшельник с летающим кинжалом, мы так и не нашли.
Ехать верхом на уставшем и гружёном животном мне было совестно, потому я шла пешком и вела лошадку за собой. Я боялась услышать приближение других всадников, но вместо стука чужих копыт до моих ушей донеслось протяжное пение.
Храм! Тот самый, про который говорил Рин Реншу и куда нас так и не привёл Шэн. Надо идти на звук многоголосья, к людям. Они мне точно помогут.
Поиски нужной тропинки сильно затянулись. Мы еле выбрались из узкого тёмного ущелья, придавленного сверху обрушившимся куском скалы, чтобы выйти в цветущую долину.
Я невольно залюбовалась игрой красок: голубое небо, тёмные горы, сочная зелёная трава и желтые цветы. Я даже подумать не могла, что в этом унылом месте может встретиться такое буйство жизни.
Кобылка тут же принялась щипать траву, я же не стала ей мешать и достала из дорожной сумки камеру.
Моя "малютка", единственная моя отдушина, ты сохранишь только радостные моменты моего внезапного путешествия. Пусть Леонар подло украл мой фоторепортаж, зато я сделаю свой, уникальный и неповторимый. Именно так! В этих горах наверняка ещё не ступала нога аконийца, тем более с фотокамерой. Я буду здесь первопроходцем, как когда-то Шела Крог на Полуночных островах. Двадцать семь лет назад она с помощью журналиста написала о своём путешествии книгу, а я по возращении в Фонтелис устрою нечто вроде фотовыставки. Так, что там у меня с запасами цветной плёнки в сумке? Восемь кассет по тридцать два кадра в каждой. Прекрасно, если подойти к делу с умом и без лишних восторгов, должно хватить.
Пока кобылка насыщала свой желудок, я обследовала долину и её растительный мир. Ракурсы выбирала тщательно. Общий вид, участок с одинокими деревцами, пучки цветов крупным планом. Для компоновки одного кадра пришлось минут десять прождать, когда в видоискателе появится проплывающее по небу пухлое облако.
Время шло, над горами небо начало сереть, и я поняла, что к долине приближается стена дождя.
Я поспешила зачехлить камеру и собрать вещи. Кобылка тоже почуяла непогоду и начала волноваться. Ничего, сейчас спрячемся под густой кроной кипариса и переждём ненастье…
Так я думала, пока не хлынул дождь. Кипарис не спас нас от холодного душа. Было мокро, зябко и больно. Казалось, от увесистых и стремительных капель на теле останутся синяки. Так, хватит с нас неудобств, пора возвращаться обратно к ущелью, искать укрытие под каменным навесом.
Пока мы бежали назад, то вымокли до нитки. Вот он, спасительный тоннель… только по его дну уже вовсю журчит полноводный ручей.
Пришлось нам с кобылкой жаться к холодной каменной стене. Я хотела накинуть на плечи шерстяное одеяло, но оно полностью промокло, и у меня не осталось ни малейшего шанса согреться.
Я клацала зубами и снова вспоминала о Шеле. А ведь она, урождённая южанка семнадцати лет, в лютую зиму несколько месяцев шла пешком по снегу и льдам к северной оси мира. А я, двадцатичетырёхлетняя северянка, ною из-за маленьких трудностей в первый же день самостоятельного путешествия по горам южного континента и думаю, что замерзаю? Нет, это неправильно. Я сильнее, чем мне самой кажется. Ливень скоро пройдёт, выглянет солнце, я просушу одежду с одеялом и сразу же пойду на голоса хора к храму.
Не вышло. Одна ливневая туча над долиной сменяла другую. На просушку мне не хватило времени, так что, вымокшая и продрогшая, я повела кобылку через долину к перевалу, а оттуда к тропе, что петляла между скал. Когда гул ливня стихал, я снова слышала песнопения и шла на звук эха. Копыта лошадки скользили по мокрым камням, и я благодарила всех сарпальских богов, что мы не карабкаемся в гору над пропастью.
Только к вечеру моему взору явилась обнесённая каменной стеной крепость на скалистом холме. В лучах садящегося солнца она выглядела особенно загадочно. Многоярусный дворец за оградой будто стекал по склону. Я видела каждую его башню, каждый двор, каждый павильон, каждое деревце между белокаменных зданий с зелёными крышами и даже огромную позолоченную статую шестирукого бога с головой барана. Какое фантастическое зрелище. Что за самоотверженный зодчий умудрился возвести этот уединённый форт среди безлюдных гор?
К крепостным стенам я поднималась с благоговением, с благоговением же сделала несколько снимков через фильтр. Многоголосый гимн из протяжных и непонятных слов манил к воротам, за которыми во дворике собрались молодые мужчины в тёмно-красных халатах с золотым орнаментом. Безбородые, с закрученными на макушках чёрными волосами, они сидели полукругом на циновках и водили пальцами по подносам с крупой, чертя по ней узоры и таинственные знаки.
Мне было так совестно прерывать их занятие, но я тихо выдавила из себя:
– Простите, мне нужна помощь.
И тут произошло что-то странное. Пение стихло, мужчины повскакивали с циновок. Кто-то смотрел на меня с любопытством, а кто-то с неприкрытым страхом. Я даже различила тревожные шепотки в толпе:
– ... у неё глаза кошачьи …
– … и волосы не седые, а пшеничные…
– … как у шулмы…
– Точно, это шулма-искусительница к нам пришла!
Последнюю фразу упитанный парнишка буквально прокричал, указав на меня пальцем. И тут крупа с подносов полетела мне в лицо. Я еле успела зажмуриться и отвернуться. Мужчины неистовствовали, кричали, гнали меня прочь. Но почему, что я им сделала?
– Уходи, проклятая демоница, ты не войдёшь в этот монастырь и не прельстишь просветлённых мужей своими лживыми речами и гнилыми прелестями!
Не может быть, неужели я набрела на мужской монастырь?
Я поспешила отбежать от ворот и увести свою кобылку в сторону. Какие грубияны эти монахи. Мне помощь нужна, а они обзываются. Я ведь не какая-нибудь искусница-кочевница, чтобы их соблазнять. И как меня вообще можно принять за демоницу, я что, по их мнению, совсем не похожа на человека?