Миледи и притворщик (СИ)
На этом Шрия замолчала и перевернулась на другой бок, явно намереваясь заснуть. А я ещё долго ворочалась и прислушивалась к шороху раздуваемых ветерком занавесей у выхода на террасу, и думала лишь об одном… Нет, не о том, что сатрап Сурадж – неуравновешенный психопат, с которым опасно иметь дело. Мне всё не давала покоя мысль о моём без вины погибшем коллеге.
Он приехал сюда тайно для работы во дворце. Ему было поручено напечатать фотопортреты всех жён и наложниц, чтобы составить из них альбом, а вернее каталог, по которому его сумасшедшее высочество хотел выбирать себе любовницу на каждую ночь, как нормальные люди выбирают себе по каталогу мебели подходящее кресло или диван. Потом аппетиты сатрапа возросли, и он захотел ещё и каталог прислужниц. И вряд ли он успел его получить – наверняка сатрап обезглавил фотографа прежде, чем тот закончил свою работу. Но, тем не менее, где-то во дворце должна была остаться его фотолаборатория с плёнками, бумагой и реактивами. И камера. А я тот самый человек, кто может с этой камерой поработать и довести начатое до конца.
Что сказала Шрия? Что сатрап убил десять женщин, и их места должны занять новые девушки? Стало быть, новые портреты для каталога здесь и сейчас могу сделать только я и никто больше. Я ведь идеальный фотограф для гарема – от меня точно никто не забеременеет, к тому же я не первый год специализируюсь на съёмках моделей для журналов мод. Я умею снимать женщин красивыми и желанными – у меня на это глаз намётан. А за свою эксклюзивную работу я буду вправе попросить не менее эксклюзивную награду. Надо только суметь выторговать себе свободу.
Ну, всё, кажется, этот день заканчивается вовсе не на безнадёжной ноте. Теперь я знаю, как мне отсюда выбраться. Жди меня, Стиан, жди, любимый. Не знаю, как скоро, но мы точно встретимся. И не в потустороннем мире, а в этом – живыми и снова счастливыми.
Глава 7
Новый день принёс мне новые надежды. В покои госпожи Нафисы я шла в сопровождении молодого евнуха Яфу, и всю дорогу через бесконечные коридоры думала только о том, как попрошу жену сатрапа разрешить мне сделать её фотопортрет, как она заинтересуется предложением, потом переговорит с самим сатрапом, и так я получу должность придворного фотографа и навсегда избавлюсь от позорного звания младшей наложницы. А там и до моего освобождения недалеко…
Вернее, так я думала, пока не оказалась в богато обставленном зале с позолоченными треногами для светильников возле задрапированных шёлком стен, огромными расписными вазами по углам, пальмами и монстерами в кадушках, двумя статуями кошек из чёрного камня. А ещё здесь была огромная кровать, укрытая невесомым балдахином, туалетный столик, сундуки и множество мягких пуфиков и удобных скамеечек с думочками. Кажется, Нафиса часто принимает в своих покоях гостей. Вот только кто кроме сатрапа, евнухов и наложниц может её посещать? Вряд ли визитёрам из города дозволено лицезреть старшую жену повелителя Старого Сарпаля.
Мы с Яфу остановились посреди безлюдного зала, не понимая, куда подевалась его хозяйка. Нафиса появилась внезапно, выплыв из-за облака раздуваемого ветром тюля, что скрывал за собой выход на веранду.
– А, это ты, – увидев меня, сказала она и поманила рукой. – Идём.
Мы вышли на веранду, что вела нас в зеленеющий и цветущий сад, и пошли навстречу дивному кусту белых роз. Я терялась в догадках, что задумала Нафиса, а когда увидела под кустом двух мальчиков десяти и двенадцати лет, сидящих на скамейке, и рыжеволосую Кирти с чёрной грифельной доской и мелком напротив них, то и вовсе пришла в смятение.
– Урок закончен, ты можешь идти, – сказала ей Нафиса, и Кирти, сверкнув на меня серым взглядом, бросила доску и тут же умчалась прочь. – Балрадж, Арджун, – обратилась Нафиса к детям, – это Имрана, она будет учить вас языку аконийцев, враждебного тромцам народа, который живёт по соседству с Чахучаном и обителью истинных Сарпов. Когда один из вас станет наследником старосарпальского трона, а может, и царского престола на Запретном острове, ему пригодятся знания о западных северянах, чтобы понимать их речь и тайные помыслы. Внемлите всему, что будет говорить вам Имрана, запоминайте, повторяйте, учите. Любые знания бесценны. Помните, уроки владения саблей наделяют правителя лишь грубой силой, которая помогает ему покорять народы и завоёвывать города. А вот упражнения для ума даруют ему истинную силу, с которой он сможет править целым царством.
С этими словами она покинула нас, а я растерянно глянула на чересчур серьёзных детей, неловким движением поправила одежду в районе неподобающе откровенного декольте и осторожно присела на скамеечку напротив них.
Что мне теперь делать? Я же не учитель. В школе сама я особо не блистала. И чему я могу научить детей? Аконийскому языку? Но я понятия не имею, как это нужно правильно делать. Ох, Нафиса, ну и подкинула же ты мне проблем…
– У вас очень строгая мама, – сказала я и испытующе посмотрела на детей.
– Мама заботится о нас и нашем будущем, – с абсолютно серьёзным видом заявил старший из мальчиков.
– Конечно, – улыбнулась я и подняла с земли оброненную доску.
Так, главное я уже выяснила – это дети Нафисы, а не ещё чьи-то отпрыски. И почему-то старшая жена сатрапа считает, что кому-то из них непременно придётся править Старым Сарпалем, а может и всем Сарпальским царством. Интересно, откуда такая уверенность? Как я слышала, за право родить и воспитать сатрапу наследника полгода назад одна из жён устроила во дворце кровавую интригу, от которой сама же и пала. А тут такая непоколебимая уверенность…
– Кто из вас знает северные буквы?
На моё счастье Кирти уже успела показать детям тромский алфавит и даже научила их читать и писать небольшие предложения. Что ж, значит, мне не придётся учить их азам. Зато мне явно придётся припомнить уроки сарпальского, которые нам с Лорианом в детстве давал частный учитель, и перевернуть их с точностью до наоборот. Теперь я буду учителем, и начну с того, что буду показывать на небо, траву, цветы, облака и прочие вещи, а потом повторять по нескольку раз, как они называются на аконийском языке, пока мальчики не научаться произносить новые слова правильно. А потом я покажу, как они пишутся. А потом мальчики сами покажут и расскажут мне, что успели выучить и запомнить.
Первый урок пролетел незаметно. Таких дисциплинированных и сосредоточенных на деле детей мне ещё видеть не приходилась. Серьёзность, с которой они подошли к уроку, даже пугала меня. Нет, мальчишки не должны быть настолько сконцентрированными на одной задаче. Они должны отвлекаться, озорничать, подшучивать друг над другом и бегать, бегать, бегать… А тут будто не дети передо мной сидят, а замученные жизнью старцы. Видимо, судьба наследников престола с юных лет полна лишений и скупа на радости.
Вот и на смену мне за мальчиками пришёл один из евнухов, чтобы увести на мужскую половину дворца, где их уже ждал новый урок от учителя математики и астрономии.
– Вижу, ты справилась с моим поручением, – встретив меня на веранде, сказала Нафиса, и повелительным тоном заявила, – Будешь приходить сюда каждый день и давать уроки языка после Кирти. Идём, я уплачу тебе задаток.
– Госпожа, не стоит… – хотела было сказать я, но она не стала слушать и молча развернулась, чтобы вернуться в зал.
Я последовала за Нафисой и увидела её сидящей за туалетным столиком, внимательно изучающей многочисленные флакончика из цветного стекла. Завидев меня, она взяла в руки красную склянку и протянула её мне.
– Возьми. Это розовое масло.
– Благодарю, госпожа, – смиренно приняла я наполовину пустой флакон и осмелилась сказать, – но я не заслуживаю твоей милости. Я ведь не учитель и совсем не умею общаться с детьми.
– Вздор. Я наблюдала за вашим уроком с веранды. Балрадж и Арджун внимательно тебя слушали и старательно разучивали новые слова. Ты справишься с обязанностями учителя, и мои сыновья выучат твой язык.