Миледи и притворщик (СИ)

– И это говорит человек, который сейчас выскребает ложечкой мякоть из кожуры, – как-то подозрительно улыбнулся мне Стиан. – А ты не задумывалась, может быть маракуйя не хотела, чтобы ты его ела. Может, она не хотела, чтобы его резали на две половинки, рвали зубами и отправляли по кусочку в тёмный кислотный желудок.
– Что за ужасы ты мне рассказываешь? Думаешь, я устыжусь, что я травоядный мясоед? Но это моя и твоя природа, мы такими родились. А эти трубки и кувшинчики, они будто поменялись со своей добычей местами.
– Знаешь, почему тебя это возмущает? – неожиданно спросил он.
– И почему же?
– Тобой руководит иррациональный страх. Ты видела, как кувшинчик съел крысу, и теперь твоё подсознание подсовывает тебе одну навязчивую мысль – а есть ли в этом лесу такое растение, которое может съесть тебя.
– А оно тут может быть? – с замиранием сердца спросила я.
– Ну… – напустил тумана Стиан, – в Бильбардане я слышал предание о том, что на некоем острове в густом-густом лесу есть огромное-преогромное дерево с длинными-предлинными лианами. И когда к этому дереву приближается человек, лианы хватают его, опутывают по рукам и ногам и, обездвиженного, затаскивают прямиком в дупло дерева. И больше человека никто не видит и не слышит. А дерево, получив своё лакомство, вскоре расцветает, покрываясь чудесными цветами, которые вскоре становится плодами. И тот, кто осмелится приблизиться к плотоядному дереву, сумеет сорвать с него плод, а потом вкусит его, обретёт мудрость богов и станет величайшим мудрецом… Эмеран, с тобой всё в порядке?
– Нет, – честно сказала я, нервно сглотнув. – Ты зачем мне сейчас всё это рассказал? Хочешь запугать, чтобы я от тебя в этом лесу ни на шаг не отходила?
– Да брось, это же просто бильбарданская сказка. Таких деревьев не может быть на самом деле.
– Откуда ты знаешь, может или нет? О птице Халапати те же бильбарданцы тоже рассказывают всякие истории. Только Халапати существует, и мы тут как раз для того, чтобы её найти.
– Ну, всё же наша Халапати не летает и на китов не охотится. Бильбарданцы просто преувеличили её размеры и способности. С деревом-людоедом, наверняка, произошло то же самое. Какой-то рыбак побывал на западном побережье Гамбора, побродил по этому лесу, увидел кувшины с переваренными крысами, а потом вернулся домой и рассказал всем историю о хищных растениях. Из уст в уста эта история обрастала новыми подробностями, пока не стала легендой о дереве-людоеде. Поверь, многие предания рождаются именно так. Я об этом диссертацию защитил.
– Ну ладно, поверю профессионалу, – смилостивилась я и осторожно добавила, – Но после всего, что я сегодня увидела, и ты мне рассказал, я точно не усну.
– Что же теперь делать? – будто с сарказмом спросил Стиан. – Наверное, придётся оставить тебя дежурить всю ночь. Раз ты не собираешься спать.
– А ты?
– А я завалюсь в палатку и просплю до самого утра, – продолжал он дразнить меня.
– Нет, ты сегодня тоже не будешь спать.
В подтверждение своих слов, я подошла к Стиану, сидящему у палатки, оседлала его, опустившись ему на колени и дразнящим поцелуем коснулась его губ. А он коснулся моей шеи и ловким движением пальцев вмиг распутал мои волосы из пучка. Я потянулась к его рубахе, он – к моей блузке… А дальше нас накрыла волна страсти, которая вмиг унесла нас в сторону палатки. И только забравшись внутрь, Стиан спросил:
– А кто же тогда будет дежурить?
– Гро. Я уверена, на него можно положиться.
Этой ночью мы предавались любви, отдавая себя друг другу без остатка. Я чувствовала себя самой красивой и самой желанной женщиной на свете, когда Стиан шептал мне нежности на ухо, а потом осыпал поцелуями всё тело. Я же со всей самоотдачей старалась убедить его, что он самый лучший в мире мужчина, и никто другой на всём свете мне больше не нужен.
Мы были готовы не отпускать друг друга до самого утра, если бы не насекомые. Какая-то надоедливая мошка забралась в палатку и присосалась к шее Стиана. И как он не пытался её согнать, ничего не получалось – она всё продолжала жалить его в одно и то же место.
 
– Да что такое, – не выдержал он и приподнялся, чтобы в который раз провести ладонью по зудящей коже. – Я думал, в этом лесу все насекомые слетаются к сладкопахнущим кувшинам, а эти две почему-то пристали ко мне.
– Подожди, – принялась я искать фонарик, – дай, я посмотрю.
Я включила свет и принялась тщательно осматривать шею Стиана. Самое удивительно, что на ней ничего не было – ни следов укуса, ни самих насекомых. А зуд всё равно не проходил.
– Стиан, – забеспокоилась я, – здесь ведь нет таких насекомых, который могут забираться под кожу и отложить личинки?
– Есть, конечно, – "обрадовал" он меня, – но мы сделали от них прививки перед отплытием. Так что…
Что конкретно может его беспокоить, я так и не поняла, а вот Стиан зачем-то натянул шаровары и решил выбраться из палатки. Пришлось и мне одеться, чтобы последовать за ним.
Снаружи всё было спокойно. Костёр догорел и едва тлел, наш бравый охранник крепко спал. И только какой-то комок шерсти шевелился на его шее.
– Дай мне фонарь, – тут же сказал Стиан и кинулся к Гро.
Он направил свет на его шею, на тот самый комок, а потом ухватил его, оторвал от Гро, и я увидела клыкастую поросячью морду летучей мыши.
– Что это за тварь! – не сдержала я крика, когда поняла, что шерсть пса испачкана в крови, и с каждой секундой её становится всё больше и больше.
От моего крика проснулся Гро. Он озадачено посмотрел на меня сонными глазами, а я была рада, что он попросту жив.
– Стиан, что это?
Он откинул мышь в сторону, и только звук крыльев в ночи давал понять, что она улетает прочь от нас.
– Кажется, она его укусила, – принялся он осматривать шею Гро. – Наверное, пила кровь, пока он спал.
– Но как он этого не почувствовал?
– Видимо, в слюне этой летучей мыши есть какой-то обезболивающий компонент. И ещё для понижения свёртываемости. Надо бы остановить кровь и обработать рану. Можешь принести аптечку?
Пока Гро послушно лежал на боку, положив голову на колени хозяина, я делала всё, что говорил мне Стиан: нашла пузырёк бриллиантовой зелени, растолкла в миску таблетку антибиотика.
– Я такое только в страшных сказках про нечисть читала, – честно призналась я, глядя на окровавленную шерсть пса. – Нетопырь, который пьёт кровь. Но наши аконийские летучие мыши такого не делают.
– И тромские тоже, – посыпая позеленевшую шерсть порошком, сказал Стиан.
– А предания о нетопыре-кровопийце есть. Что, кто-то из северян в незапамятные времена побывал на Гамборе, встретился с этой тварью и привёз на наш континент предание о летучих кровопийцах?
– Может, и так. А может, это просто совпадение.
Как-то излишне безучастно он мне это сказал, будто думал в этот момент о чём-то другом.
– Как твоя шея? – догадалась спросить я.
– Нормально.
– Больше не чувствуешь, что тебя кто-то кусает?
– Нет, всё хорошо.
– Стиан, те две мошки были зубами нетопыря на шее Гро, я ведь правильно понимаю?
Он ничего не ответил, а я пришла в ужас от осознания, насколько сильна связь Стиана и его пса.
– Это неправильно, так не должно быть, – не хотела я верить в случившееся.
– Почему же? – спокойным тоном заявил Стиан, – Гро ведь не чувствовал боли, не знал об опасности, зато всё это ощутил я и пришёл ему на помощь. Так и должно быть, мы ведь с ним единое целое.
– Нет, это ненормально, – качала я головой. – а если бы ты не успел отогнать нетопыря, а Гро бы так и не проснулся…
 
Я не хотела думать, что бы было дальше – мне было несказанно страшно от одной лишь мысль, что здесь и сейчас Гро мог утянуть за собой Стиана в иной мир, если бы внезапно умер.
– Эмеран, ты что? – заметив, предательскую слезу на моей щеке, Стиан подошёл ко мне и коснулся плеча. – Ничего страшного ведь не произошло. Та мышь слишком мала, чтобы навредить большой лайке. Много крови она бы не выпила, да и действие её слюны не должно быть длительным. Гро бы проснулся, кровь сама бы свернулась. Я просто решил обработать рану, чтобы в неё не попала инфекция.