Миледи и притворщик (СИ)

Оставшись в одном белье я задумалась, прыгнуть в вводу в нём или завершить стриптиз, но тут мою талию обвили сильные и нежные руки Неужели он решился?
– Всё, Эмеран, хватит, – словно успокаивая меня, тихо сказал он, и потянул за собой в сторону палатки. – Ты просто сильно перенервничала. Тебе надо немного полежать. Может, ты даже сумеешь заснуть. Поверь, утром тебе станет легче, и ты обо всём этом забудешь…
– Но я не хочу забывать.
Бедро неожиданно запылало от боли. Это какое-то насекомое воспользовалось моментом и тут же укусило меня. Пока мы шли к палатке, я раз пять прихлопнула налетевших на меня букашек. Зуд отбил всякое желание плотских утех, а Стиан, воспользовавшись тем, что моё внимание переключилось на мелких кровососов, запихнул меня под навес, закрыл проход москитной сеткой и сказал:
– Ложись спать. Я подежурю. Ни о чём не беспокойся.
И он ушёл. А я легла на циновку и, закрыв лицо руками, едва не расплакалась. Ну почему так? Почему самый лучший в мире мужчина оказался таким бесчувственным чурбаном? Почему он снова отверг меня? Почему заставляет страдать? Будь проклят Адемар, будь проклята Элиса, будь проклята северная шаманка, которая наложила на него заклятие. Если бы не эти трое, между мной и Стианом не выросла бы эта стена непонимания. Мы бы уже давно могли быть вместе. Мы бы и сейчас могли, но вот Стиан… Стылое сердце, холодные глаза. Не прощу, никогда не прощу тебе этого унижения. Но плакать из-за тебя я больше не буду. Я лучше отомщу тебе, так страшно, насколько ты этого заслуживаешь. Если ты заставляешь меня страдать, то будешь страдать так же сильно, как и я!
Услышав мерный стук, я поняла, что Стиан отдалился от лагеря и сейчас рубит бамбук для костра. Что ж, самое время провернуть мой нехитрый план.
Я выбралась из палатки, огляделась. Никого. Только Гро сидит у костра и как-то подозрительно на меня смотрит, даже пытается недовольно завыть. Кажется, он чувствует, что из-за дурмана я не совсем в себе, и его это немного пугает. Надеюсь, не настолько, чтобы вцепиться мне в руку или ногу.
Возле костра я нашла пустую миску. Замечательно. Так, а вот и корзина с заветными ягодами. Ну, всё, доктор Вистинг, теперь вы точно узнаете, каков любовный напиток Гамбора на вкус.
Голыми руками я давила горсти ягод, а меж пальцев в миску бежали струйки красного сока. Когда стук близ леса затих, я быстро осушила миску и принялась ждать. И минуты не прошло, как Стиан оказался рядом и обеспокоено спросил:
– Зачем же ты вышла из палатки? Может, накинешь одежду, чтобы мошки тебя не кусали?
Я молчала, ничего не говорила. Я только улыбнулась ему и протянула руку, предлагая сесть рядом со мной у костра.
– Эмеран, с тобой точно всё в порядке? – кажется, что-то заподозрил Стиан.
Я только кивнула и продолжила улыбаться. Моя ладонь коснулась его щеки, а он и не думал отводить её. Он смотрел мне в глаза с такой теплотой, что сердце моё дрогнуло. Неужели, он оттаял? Неужели корка льда на стылом сердце треснула. Нет, не хочу гадать и снова ошибиться. Уж лучше я всё сделаю наверняка.
Я приподнялась на колени и прильнула к Стиану всем телом, впиваясь жадным поцелуем в его рот. Я обхватила его голову руками, немного запрокинула её и… Надеюсь, сок волшебных ягод, что я держала во рту, уже попал в его желудок. Да, я уже чувствую, как ладонь Стиана скользит по моему бедру, а это значит, я всё сделала правильно.
Когда я отстранилась от него, чтобы одарить торжествующей улыбкой, Стиан лишь сокрушённо выдохнул:
– Эмеран, что же ты наделала…
– Ты не оставил мне выбора.
– Теперь его у тебя тоже нет.
– И это прекрасно.
А дальше началось настоящее безумие. Огонь внутри меня разгорался с новой силой. Я пылала и была готова объять пламенем Стиана. А он больше не сопротивлялся моим неистовым ласкам. Он принимал их и дарил мне море нежности своими чуткими прикосновениями и осторожными поцелуями.
Я и не заметила, в какой момент мы оказались в палатке. Помню только полумглу, отблески костра на обнажённой смуглой коже, помню, как готова была рвать одежду на Стиане, а он непростительно долго дразнил меня, стягивая с моих плеч то одну бретельку бюстгальтера, то другую, чем ещё больше сводил меня с ума.
 
Поцелуи, объятия, ласки – он щедро одарил меня ими, но я нестерпимо желала большего. И Стиан не посмел заставлять меня долго ждать.
Пламя страсти поглотило нас без остатка. Мы сгорали в нём, поднимались словно струйки дыма к небесам, неумолимо разлетались искрами в стороны и снова возрождались из пепла, чтобы в который раз раздуть огонь нашего желания.
Только под утро наши силы иссякли, хоть страсть ещё и продолжала теплиться внутри. Я положила голову Стиану на грудь, а он так трепетно обвил руками мою талию и плечи, что я сразу поняла – он тоже не желает отпускать меня.
– Как же я не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась, – тихо призналась я. – Не хочу, чтобы дурман развеялся, и мы снова стали чужими друг другу.
– Уже не станем, – явно с улыбкой сказал он, и в следующий миг моих волос коснулся невесомый поцелуй.
– Но ты сказал, что действие ягод закончится утром. И что тогда? Всё будет как в сказке? Карета превратится в тыкву? Ты снова будешь холоден со мной и продолжишь делать вид, что мы просто друзья?
– Эмеран, – и он слегка приподнял мой подбородок, чтобы посмотреть мне в глаза, – те ягоды лишь природный дурман, а не химический наркотик. Их сок действует на человека пару часов, не больше. А эта пара часов закончилась где-то в самом разгаре ночи. И после этого ты всё равно кидалась на меня как тигрица и вытворяла такое…
Да? Так я сейчас абсолютно трезва? Как и Стиан. И тем не менее, он всю ночь старался исполнять все мои желания, лишь бы сделать мне приятно…
– Знаешь, – спросил он, – для чего бильбарданцы придумали любовный напиток из таких вот ягод?
– Для того, чтобы престарелые сластолюбцы соблазняли пугливых девственниц в первую брачную ночь?
– И для этого тоже. Но, как правило, такой напиток дают выпить обоим молодожёнам, чтобы они побороли робость и стеснение в первую брачную ночь.
– И что заставляло тебя робеть? Только не вздумай повторять тот вздор, что ты скармливал мне весь вечер, а то я тебя поколочу.
– Не буду, – улыбнулся Стиан, – но больше всего я боялся, что наступит момент, когда дурман в твоей крови развеется, ты придёшь в себя и поймёшь, что больше я тебе не нужен.
– Дурмана больше нет, а ты – есть. Ягоды мне больше не нужны, а ты – очень нужен. Теперь, когда мы с тобой по-настоящему вместе, ты же больше не будешь прогонять меня?
– Ни за что и никогда. Ты слишком дорога моему сердцу.
– Дорога? – не могла скрыть я удивления. – И как давно ты это понял?
– Наверное, – беззаботно с нотками мечтательности поведал он, – в ту пору, когда ты была для меня просто заблудившимся в горах фотографом.
Просто фотографом? Так это случилось ещё в пору нашего первого путешествия? Да с того момента почти год прошёл, а Стиан всё это время молчал! Просто молчал и ничего мне не говорил!
– Поверить не могу… – обескуражено призналась я. – А я как девчонка влюбилась в тебя, когда ты ещё был для меня простым паломником. Я как безумная фанатка собирала твои фотографии, рыдала над ними ночами, всякий раз думала, что мы больше никогда не увидимся. А я, оказывается, всё это время была дорога твоему сердцу. Нет, я поверить не могу… я… – мне пришлось подавать волну захлёстывающего меня негодования, чтобы закончить, – Что же ты сразу мне об этом не сказал?
– Как простой сарпальский паломник простому аконийскому фотографу?
 
– Да! Именно так и надо было сделать. Прямо там, на борту контрабандистского судна, пока тот матрос не отвёз меня в порт.
– Я и хотел дождаться следующей лодки, чтобы плыть за тобой следом в порт Синтана. Даже Рагнар сказал мне, что пора бы заканчивать спектакль и самое время плыть навстречу своей судьбе.
– Он так сказал? Удивительно. Мне казалось, Рагнар с первого взгляда невзлюбил меня.