Миледи и притворщик (СИ)

Стиан внимательно меня слушал, пока чистил и разделывал рыбу, а потом резко спросил:
– Значит, ты всё-таки ходила ночью в лес.
Ну да, не удержалась, но:
– Я совсем недалеко отошла, всего пару метров. Хотела снять огромный цветок, кажется, он только при лунном свете распускает лепестки. На его аромат летели бабочки. А ещё с дерева приползла эта жуткая тварь. Так кто она?
– Руконожка. Безобидное создание. Да, симпатичным его назвать сложно, но вреда человеку оно не несёт. Питается обычно личинками жуков, выковыривает их своими длинными пальцами из-под коры. В лесах Санго живёт много таких зверьков. Местные испытывают перед ними священный трепет и считают, что взгляд руконожки может навести на человека смертельную болезнь.
Я невольно вспомнила эти круглые зелёные глаза, в безумии вытаращенные на меня, а ещё жуткий визг, от которого кровь стынет в жилах, и невольно поёжилась. Что-то в этих суевериях, безусловно есть…
– Но ведь я после нашей ночной встречи не умру?
Стиан с подозрением посмотрел на меня и сказал:
– Если не умерла со страху при встрече с этой красавицей, то всё в порядке.
– Ну спасибо, успокоил.
Кажется, мой угрюмый вид его чем-то озадачил, и он признался:
– Не думал, что ты успела стать такой суеверной в отношении животных. Или Сарпаль всё же открыл тебе глаза на истинную природу некоторых вещей?
– Мне их открыл владелец серой лайки с голубыми глазами. Такими же светлыми и пронзительными, как у него самого.
Тут Стиан с подозрением глянул на меня, и я поняла, что самое время кое-что прояснить:
– Ну же, расскажи мне, как так вышло, что ты можешь руководить действиями Гро. Это какое-то особое сарпальское колдовство, о котором ты узнал во время своих исследований? Или какая-то особая дрессура, гипноз… даже не знаю, как ещё это назвать. Но у этого точно должно быть объяснение. Расскажи, как ты это делаешь?
Стиан старательно вынимал кости из очередной рыбины, потом так же старательно нарезал филе и с явным нежелание всё же сказал мне между делом:
– Это не сарпальское колдовство. Нет, я слышал, что в Маримбеле жрецы проводят схожие обряды, только подчиняют они себе диких животных. Но передо мной такой задачи не стояло. Я вообще не собирался связывать себя нитями жизни с Гро, но одна старая шаманка сказала, что только они и помогут мне выжить в самый трудный час, который однажды неминуемо настанет.
– Ты сказал "шаманка"? Это ведь не сарпальское словечко, а тромское. Так вы называете колдунов с Севера. Выходит, ты стал оборотнем где-то на Полуночных островах?
Стиан одарил меня мимолётной улыбкой и сказал:
– Там это явление называется иначе. И суть немного другая. Но ты права, это произошло на Полуночных островах. Я тогда отучился первый год в университете, и отец предложил на каникулах поехать с ним поохотиться на Медвежий остров. Я тогда взял с собой Гро. Ему было три года, вполне осознанный возраст для лайки, когда характер уже давно сформирован и с ним приходится только считаться. Но отец всё время говорил, что во дворе университетского кампуса Гро совсем разленился и забыл, что родился охотничьей собакой, что его надо натаскивать на медведя, а не позволять носиться по тундре и пугать сов. Я, конечно, пытался воспитывать Гро и призывал его к дисциплине, но когда он дорывался до дикой природы, его уже было не остановить. И вот тогда-то мои уроки дрессуры попали в поле зрения старой шаманки Кирсигаут. Как-то вечером она подошла ко мне и спросила, хочу ли я, чтобы мой пёс слушался меня. Я сказал, что был бы не против. Тогда она спросила, а готов ли я сам прислушиваться к мыслям Гро. Мне этот вопрос показался странным, но я ответил, что было бы интересно узнать, что мой пёс думает обо мне. И вот тогда Кирсигаут уговорила меня на обряд, который свяжет наши с Гро души единым узлом и дарует нам возможность лучше понимать друг друга. Я тогда в подобные вещи не особо верил, мне казалось, что если и есть в мире колдовство, то оно живёт далеко на юге, в Сарпале, прямо как в сказках тёти Джии, которые она рассказывала мне и своим дочерям в нашем детстве. В общем, только ради любопытства я и согласился на ритуал. Кирсигаут усадила меня у костра, потом потянулась с ножом в руках к моей голове, чтобы срезать прядь волос. У Гро она тоже срезала шерсть, потом смешала наши волосы в один комок, подпалила его на огне и кинула тлеть в миску. Всё это сопровождалось витиеватыми заклинаниями, но я их даже не запомнил. Помню только, что пепел от волос она растолкла в порошок и высыпала его в какой-то отвар, а после предложила выпить его мне. Отец давным-давно предупреждал меня, что шаманы Полуночных островов порой балуются измельчёнными мухоморами, чтобы отвлечься от серой обыденности и улететь в мир ярких галлюцинаций, но в тот момент я даже не подумал, что меня могут чем-то опоить. В общем, я принял из рук шаманки отвар, выпил его наполовину, а вторую, как и сказала Кирсигаут, отдал Гро. А дальше всё было как в тумане. Я ощутил небывалую лёгкость, будто ничто земное больше не сковывает моё тело. Только незримое облако неги и ласки обволокло меня и будто облизало с ног до головы – именно так я это прочувствовал в тот момент. А потом я увидел сумеречную тундру, увидел вылетающую из гнезда сову. Я погнался за ней со всех ног, но на четвереньках. Очень странное чувство. Я тогда не мог до конца понять, что со мной происходит, пока перед глазами не предстала Кирсигаут и моё собственное тело, лежащее возле костра. Помню, я испытал страх, непонимание и отчаянное желание снова стать собой. И я подошёл к себе бездыханному телу, поставил лапу себе на груди, и в следующий миг я открыл глаза и увидел, как Гро стоит рядом со мной, виляет хвостом и так пронзительно смотрит мне в глаза, будто знает что-то обо мне такое, чего я сам ещё не смог осознать.
 
– Это был первый раз, когда ты покинул своё тело и вернулся обратно?
– Да, и это был очень тревожный опыт. Кирсигаут сказала, что отныне наши с Гро души связаны навеки, и теперь я смогу научиться чувствовать его мысли и эмоции. Мой пёс станет для меня открытой книгой, но и я для него теперь буду как на ладони. Если я хоть раз незаслуженно обижу его, он забудет о том, что родился добродушной лайкой, обидится на меня и убежит прочь, унеся с собой частичку моей души. Поэтому я должен быть справедлив и честен с Гро, и тогда он отплатит мне за добро сторицей. Я тогда не особо понял, что она имела в виду, но когда через два дня мы с отцом ночевали в палатке, и Гро лёг мне под бок, чтобы согреть, во сне моё сознание вновь перенеслось в его тело. И Гро впустил меня, снова окутал облаком радости и даже позволил прогуляться вокруг палатки, ступать по мху его лапами.
– Ты сказал, он тебя впускает? – решила уточнить я.
– Конечно. Без его дозволения мой разум не может управлять его телом.
– А на что это похоже, когда ты там, внутри?
– Не знаю, с чем и сравнить. Это как управлять автомобилем, только живым и тесно тебя облегающем. Но это не самое главное. Важнее то, что я могу общаться с Гро, а он со мной не только командами и взглядами.
– Неужели там внутри ты можешь слышать его мысли?
– Нет, что ты, никаких звуков я не слышу, да и собаке не под силу освоить речь, чтобы со мной объясниться, пусть даже и мысленно. Я просто впитываю ощущения, которые Гро мне посылает. В них вся суть его естества. Они способны передать куда больше, чем слова.
– Так что же Гро может тебе таким образом поведать?
– Много чего. Где что болит, где клещ грызёт, где заноза колет. Когда моё сознание рядом с его, я точно знаю, сильно ли он хочет есть, жарко ли ему, скучно ли, а может, он устал и хочет спать. Ещё я чувствую его отношение к разным людям, кто ему приятен, кого он боится, по кому скучает.
 
– Как интересно. А что он думает обо мне? Ты знаешь?
Стиан улыбнулся:
– Ты ему очень нравишься, потому что вкусно пахнешь. Но он расстраивается, что ты очень редко гладишь его.