Миледи и притворщик (СИ)

Чем дальше мы шли, тем больше наш путь напоминал полосу препятствий. Нескончаемый бурелом устлал собой всю землю. Стволы громоздились друг на друге, перекрещивались, образовывали ловушки из переплетённых ветвей. Чтобы преодолеть такую помеху, нам приходилось перелезать через горы древесины, балансировать словно канатоходцы, ступая вдоль скользких от влажного мха стволов.
Пару раз я не удержалась и соскользнула вниз, больно ударившись коленом и локтём. В третий раз моя нога и вовсе угодила в трухлявое дупло. И, самое жуткое, что там внутри кто-то начал ползать по моей голени.
– Стиан, – холодея от ужаса, прошептала я, – там кто-то есть.
Он тут же скинул рюкзак и подбежал ко мне. Отломав голыми руками размякшую кору, он вытащил мою ногу на волю, а я тут же принялась вытряхивать из-под штанины склизкое нечто.
Нет это оказалась не змея, хотя поначалу я представила именно её. Но то, что я увидела, всё равно заставило меня вздрогнуть от отвращения. По моей ноге ползал жирный мясистый червяк толщиной с палец. Или, скорее всего, чья-то личинка. Серая, кольчатая, она скукоживалась и растягивалась словно меха аккордеона, желая заползти теперь уже в мой ботинок.
Пересилив брезгливость, я обхватила её двумя пальцами, отлепила от ноги и швырнула в сторону. А потом мой взгляд невольно упал на разломанное дерево и мне снова стало дурно. Там в дупле, где только что побывала моя нога, роились, копошились, ползали друг по другу и извивались десятки таких же личинок и даже крупные зелёные жуки с необычайным металлическим отливом на надкрыльях. Ух, какая красота. Жуки просто великолепны. Но личинки всё равно отвратительны.
– Сделаем остановку? – спросила я Стиана.
– Конечно, – охотно согласился он, а я уже успела скинуть рюкзак и достать свою камеру.
Поблёскивающие на свету жуки и поляна поваленных деревьев-исполинов явно достойны того, чтобы их увековечить, благо лежащие на земле кроны открыли путь солнечным лучам – моим главным помощникам в съёмке.
Минут десять я, подняв сетку на шляпе, скакала по опрокинутым стволам, выискивая новых жуков и удачные ракурсы бурелома, а в это время Стиан сидел в сторонке и что-то писал карандашом в том самом блокноте, что я уже пару раз видела среди его вещей в прошлые наши путешествия.
– Уже сочиняешь первую главу будущей книги? – не удержалась я от вопроса.
– Только делаю пометки, – отстранённо ответил он, продолжая что-то строчить.
– Наверное, напишешь, какая я паникёрша, раз боюсь насекомых. И про то, какая я растяпа, раз умудрилась застрять ногой в дереве.
Провокация удалась, и Стиан поднял глаза, чтобы посмотреть на меня.
– Нет, что ты, – внезапно начал он оправдываться, – я просто записал для себя вопрос, который нужно будет прояснить, когда вернёмся.
– И что это за вопрос?
– Почему все эти деревья лежат на земле.
– А, понятно. Но у тебя ведь наверняка есть парочка гипотез на этот счёт.
– Увы, я не биолог, а всего лишь фольклорист. Но думаю, либо вредоносные насекомые изъели все эти деревья изнутри и погубили целый лес, либо почва здесь настолько мягкая, что корни просто не способны удержать в ней огромные деревья, вот они и падают. Насекомые же используют трухлявые стволы как жилище и пищу.
– Или всему виной влажность и гнилостные процессы, – поделилась я своим мнением.
– Может быть. А может, всё совсем не так и есть какая-то иная причина гибели этого леса. Когда вернусь во Флесмер, обязательно изучу литературу и разберусь, в чём тут дело.
– Надеюсь, мои фотографии тебе в этом помогут.
С этими словами я отправилась снимать бурелом дальше, а в голове всё крутилась мысль: бедный Стиан, я невольно заставила его ступить на чужую для него академическую территорию, и теперь ему придётся штудировать энциклопедии и учебники по ботанике, чтобы и своим читателям всё доходчиво объяснить, и не ударить в грязь лицом перед теми высокомерными зазнайками, что не верят в существование семилитровых яиц.
Перелезая с одного ствола на другое, я глянула вперёд и заметила Гро. Пёс стоял на перекрёстке двух брёвен, сосредоточено смотрел вниз и как-то странно то ли ворчал, то ли поскуливал. Так, это уже интересно.
 
Я направилась к Гро, готовясь увидеть нечто невероятное. Например, гигантское яйцо летающего ящера. Увы, это было не оно, но кое-что не менее любопытное.
Обломки поваленных брёвен нечаянно образовали что-то вроде неглубокого колодца, а в нём на земле стоял крохотный оленёнок и мелко дрожал. Заострённая лисья мордочка, большие чёрные глаза, упитанное вытянутое тельце бурой масти и тонкие ножки-спички – чем-то он напоминает мне нарисованного Жанной коня – тело-овальчик и палочки-ножки. Но есть в этом оленёнке кое-что странное – его рост. Таких малышей из мира копытных мне видеть ещё не приходилось – всего лишь двадцать сантиметров в холке. Немудрено, что он теперь жмётся к бревну и дрожит. Бедняжка испугался Гро! Собака для него ведь настоящий великан. Да ещё и хищный. Так, а где же мама оленёнка? Может, он заигрался, сбежал от неё, скакал по лежащим брёвнам, а потом случайно соскользнул и угодил в ловушку, из которой не может выпрыгнуть? Ладно, малыш, я тебя спасу. Но для начала попозируй мне немного.
– Гро, отойди-ка, – сказала я и потеснила пса в сторону.
Несчастный оленёнок напрягся всем телом, когда я спустилась с бревна, потом облокотилась о него и навела камеру. Такое чувство, что его сейчас удар хватит. Ладно, сейчас всё быстро отсниму и достану его из ловушки. Не хочу долго мучить зверька.
– О, вы с Гро нашли оленька, – услышала я за спиной голос Стиана. – Упитанный самец.
– То есть? – опешила я. – Ты хочешь сказать, что это взрослая особь?
– Конечно. Посмотри на равномерный окрас. У здешних детёнышей оленьков как и у наших лесных оленят шкурка пятнистая. А это взрослый самец. Рогов у него, конечно, нет, но обрати внимание, у него из пасти выглядывает верхний клык. Не такой длинный как у кабарожки, но всё же. Это верный признак взрослого самца. Увы, но из-за габаритов оленька, это совершенно бесполезный атрибут.
– Что ты имеешь в виду?
– Просто, будь это настоящий лесной олень, своими клыками он бы мог отбиться от хищников. А здесь против водяного мангуста у оленька нет шансов.
– Того самого мангуста, что размером с пуму?
– Да. В прошлый раз я видел, как он охотился на самочку с детёнышем. Схватка была скоротечной и кровавой.
– Да уж… Мангуст, охотящийся на оленей… Наверное, такое только на Гамборе и может случиться.
– Гамбор – это край контрастов и крушения стереотипов. Здесь всё совсем не так, как мы привыкли видеть.
Пожалуй, он прав. Если крупные животные здесь уменьшились в росте, а маленькие выросли до невообразимых размеров, то меня ждёт ещё много удивительных открытий.
Поняв, что я больше не буду снимать, Стиан склонился над ловушкой из брёвен и аккуратно взял оленька в руки. Кроха окончательно оцепенел и даже не пытался лягаться своими тоненькими копытцами. А меня окончательно покорил вид этого хрупкого зверя, чьё пузо с лёгкостью уместилось на ладони Стиана.
– Постой, – попросила я. – Позволь я сниму крупным планом, как ты его держишь. В кадре будет только оленёк и твоя рука. Это пригодится для демонстрации масштаба.
– Хорошо, – согласился Стиан, и я приступила к делу.
После пары-тройки кадров я убрала камеру, и Стиан опустил оцепеневшего зверя на бревно. Стоило только копытам коснуться древесины, а ладони Стиана разжаться, как вдруг вялый зверь вмиг взбодрился и пулей припустил прочь от нас. Стиан еле успел ухватить погнавшегося было за ним Гро и придержать его за ошейник. Мохнатый охотник еле унял свой пыл, а когда оленёк скрылся из виду, недовольно фыркнул и отвернулся.
 
– Обиделся, – констатировал Стиан и улыбнулся, – Хотел добыть нам сегодня оленинки, а злой хозяин не дал. Да ещё намордник нацепил. Сплошные неудобства.
После его полушутливых слов, мне стало жаль Гро. Это ведь из-за меня он сегодня так мучается. Никакой свободы движения и права голоса, потому что кое-кому надо снимать дикую природу. Ну ничего, когда настанет вечер, и мы разобьём лагерь, Гро сможет всласть нагавкаться, отгоняя от нашей палатки непрошеных гостей.