Миледи и притворщик (СИ)

Спорить с ней было бесполезно. Пусть и дальше думает, что Шанти оборотень. Зато этот оборотень обязался проводить нас к Городу Ста Колонн.
Два дня мы пересекали каменную долину, где от жары потрескалась земля, с шумом лопались камни, а из зелени изредка встречались лишь побелевшие пучки высохшей травы. Тягостное впечатление произвела на меня эта картина. Зато Чензир с ехидцей радовался и приговаривал:
– Это ещё ничего. Вот в Мола-Мати кругом пески, барханы, солнце так и печёт, что глаза выжигает. Там дуют горячие ветры, пески вздымаются в небо и закрывают собой солнце, отчего наступает непроглядная тьма. Там путникам чудится призрачная музыка, там они видят отблески нездешнего мира. В былые века армия сатрапа Келадона хотела пересечь пески Мола-Мати, но так и сгинула в их пучине. Может, люди нашли врата между мирами и попали в один из них, а может горячие ветры высушили их бурдюки, а воины умерли от жажды, и теперь их выбеленные песчинками кости покоятся под слоем песков Мола-Мати.
Если он хотел запугать меня этими рассказами, то у него прекрасно получилось.
– Шанти, – обратилась я к нему, – это правда? Там, куда мы идём, лежит непроходимая пустыня? Почему ты не предупредил, что наш поход будет таким тяжёлым? Я не хочу пропасть в песках или умереть от обезвоживания. И Леон с Иризи тоже не хотят.
– Никто не умрёт, – уверенно заявил Шанти. – Надо просто с умом пополнять и распределять запасы. Верблюды выносливые, их можно не поить неделю и не кормить целый месяц.
– А людей?
– Для людей есть большие бурдюки, полные воды, и мешки съестных припасов. В деревнях по пути к Мола-Мати будем брать воду из колодцев, купим финики и крупы. Так и доберёмся до Города Ста Колонн.
– Полукровка, – снова решил поддеть его Чензир, – лучше скажи господину Леону, что решил уморить его и его жену, будь с ним честен. Не станут южане делиться с тобой водой и пищей. Её у них и так мало. Даже за золото её не продадут.
– У границы с Мола-Мати, точно не продадут. Поэтому мы будем запасаться загодя, пока едем вдоль Соляного пути.
– Что ещё за Соляной путь? – спросила я.
– Караванная тропа, что ведёт к Хардамару – Соляному городу. По этому пути торговцы со всего Сахирдина везут всевозможную снедь, чтобы продавать её на базарах, а в Хардамаре – обменять на бруски чистейшей соли. В Соляном городе мы сможем пополнить наши запасы в последний раз, а оттуда выдвинемся прямиком на юг, к Городу Ста Колонн. В Мола-Мати наверняка есть оазисы и колодцы, иначе бы там не выжил ни один колдун или безумец.
– Ну, допустим, воду и крупу с финиками ты добудешь, – продолжал допытываться Чензир, – а как быть с мясом? В приграничье баранов не пасут, там им питаться нечем, жалкие пучки травы в пустыне за них съедают дикие звери.
– Вот мясо диких животных и будем есть.
Тут Чензир залился раскатистым смехом.
– Ох, лучше и вправду скажи господину Леону, что помрёт он с голоду ещё на подступах к Мола-Мати. Или пусть жена ему скажет через пару дней, когда кончится вода в бурдюках и верблюды начнут звереть, что хватит с неё уже путешествий, что домой ей уже хочется, и пора бы повернуть назад и идти, как шли – на юго-восток к Бильбардану.
Какой изящный пассаж, чтобы уговорить меня отказаться от поездки в Мола-Мати. Да я бы и не стремилась туда, если бы не наказ Нейлы. Сегодня она опять мне снилась и шипела, что я должна всегда и во всём слушать её собрата-оборотня и неустанно ехать за ним. Вот я и еду, хотя слова Чензира больно вонзаются в мой разум. Кажется, мои сомнения не ускользнули и от Шанти, потому как он завил Чензиру:
– Будет тебе и мясо, и вода. Как только рассветёт, я добуду тебе и то, и другое.
– В этой-то пустоши? – высокомерно вопросил Чензир. – Ты слишком самонадеян, полукровка.
– Если не сдержу слово, так и быть, дальше наш караван поведёшь ты, – тут Чензир горделиво приосанился, видимо, мысленно приготовился снова стать здесь главным, но Шанти быстро спустил его с небес на землю, добавив, – поведёшь наш караван туда, куда прикажет господин Леон.
 
Чензир почему-то недовольно глянул в мою сторону, но промолчал. А что я? Я теперь тоже в раздумьях и сомнениях.
Остаток ночи мы ехали в тишине. Напряжённой тишине, от которой становилось не по себе. Когда горизонт посерел от сумерек, Чензир напомнил Шанти о его обещании:
– Скоро взойдёт солнце, полукровка. Что будешь делать?
– Дай мне срок до полудня, и ты получишь мясо с водой.
– До полудня ты предлагаешь господину и госпоже ехать через пустыню в солнцепёк?
– Можете все разбить лагерь прямо здесь, а я пока буду искать добычу.
– Поедешь в пустыню и оставишь нас? А вдруг ты просто сбежишь, если охота не удастся? Нет уж, мы поедем с тобой. Да и госпоже не помешает узнать, каково это, идти через пустыню в разгар дня. Она же любознательная, пусть теперь и узнает, что такое полуденный зной. Если она собралась в Мола-Мати, то таких деньков у неё теперь будет уйма. Если, конечно, не передумает и не скажет своему мужу повернуть назад.
Намёк предельно понятен. Тем более, что солнце уже вынырнуло из-за горизонта и воздух стал неумолимо прогреваться.
Мы всё ехали и ехали, едва успевая утирать пот, что катил градом. Бедный Гро стал как-то странно подпрыгивать, пока бежал впереди каравана.
Внезапно Шанти остановился и слез с верблюда. Я думала, он охотиться собрался, а он вынул из дорожной сумки какие-то маленькие кожаные чехольчики и обул в них Гро.
– О, тапки для лайки, – тут же понял Леон, – говорят, на Полночных островах такие штуки одевают ездовым собакам, чтобы снег не колол лапы. А тут значит, чтобы песок не обжигал. Умно…
Стражники подняли обутого Гро на смех, а тот не обращал на них внимания, и бодро бежал впереди – теперь ему ничто не мешало и не припекало подошву.
Теперь-то я поняла, что именно шил Шанти, когда мы путешествовали с караваном. Значит, это была обувь для его серого друга. Какой же Шанти находчивый, раз придумал такую амуницию для пустынных походов.
Когда солнце зависло почти над нашими головами, Чензир объявил:
– Всё, полукровка, твоё время вышло.
– Не спеши, получишь ещё своё мясо, – ответил Шанти и спешился.
Он достал из своей поклажи старую винтовку и отошел на десяток шагов вперёд. Вслед за ним рванул и Гро. Пёс сосредоточенно устремил взор вдаль, напрягся всем телом, будто готовится рвануть вперёд и тащить подстреленную добычу. Они с Шанти что, углядели кого-то в глубине пустыни?
Я достала свою камеру, прикрутила к ней длиннофокусный объектив и постаралась проследить, куда Шанти нацелил своё оружие. А в той стороне ничего примечательного и не было. Полосы тёмных трещин на раскрошившейся земле, комочек старой травы, уносимый ветром, низкие горы вдалеке и светло-коричневая пустошь, такая гладкая и однообразная, что тоска одолевает.
Раздался оглушительный выстрел. Гро пулей метнулся вдаль, а Шанти мигом взобрался на своего верблюда и припустил вслед за хвостатым другом. Мы еле поспевали за ними, всё ехали и ехали, но не могли понять, куда ведёт нас Шанти, в кого он стрелял, если впереди нет ничего – только пустошь.
Эта гонка затянулась минут на семь, пока мы не услышали яростный лай Гро. Впереди разразилась битва. Пёс огрызался на стаю непонятно откуда взявшихся пятнистых животных и неустанно отгонял их от песчаного цвета туши с длинными чёрными рогами.
Раздался выстрел, и пятнистые звери разбежались врассыпную. Мы подъехали к месту битвы и увидели невозможное. Антилопа с тучными боками и окровавленным глазом лежала на земле, а Шанти уже тащил её за рога к верблюду, чтобы погрузить между горбов и ехать дальше.
 
– Да ладно, – поражённо шепнул мне Леон, – мы километр проехали не меньше. Как он с такого расстояния вообще её углядел? А уже не говорю, как смог попасть в глаз.
Не менее удивлённые стражи помогли Шанти погрузить тушу на верблюда, а Чензир сказал:
– Вижу, меткий ты стрелок. Удивил меня, признаю. Но уговор был и воду отыскать.