Миледи и притворщик (СИ)

– Все вон!
Я успела услышать шорох ткани и удаляющийся топот ножек, прежде чем повернула голову и увидела, что никого из девушек и детей за столом больше нет. Кажется, и мне пора уходить.
Вот только стоило мне подняться, как Нейла приказным тоном изрекла:
– Сиди. Ты же хотела доказательства. Я их тебе покажу.
Прозвучало как угроза. Что она собралась мне показывать? Мой паспорт без отметки о браке? Или она прикажет привести сюда Леона, чтобы он держал ответ? Вдруг, его уже разговорили на мужской половине и нас обоих разоблачили? Это скверно…
– Паниви! Неси воду и чернила! – скомандовала Нейла и вскоре в зале появилась грузная прислужница в годах с кувшином и маленьким пузырьком в руках.
Она тут же поставила сосуды перед нами и юркнула к выходу. Нейла протянула руку к блюду с фруктами и высыпала их все на скатерть. Персики покатились к моим коленям, а Нейла уже наполняла водой блюдо. Кошка при виде кувшина опасливо попятилась назад. Нейла занесла над блюдом чернильницу, и тонкая струйка хлынула воду, поднимая бурю из сизых всполохов.
Я как завороженная смотрела на чернильные облака и разводы в блюде, а Нейла что-то нашёптывала себе под нос. Заклинания? Тут творится какое-то колдовство?
– Ты – блудница, – внезапно припечатала меня Нейла. – Тот человек, что пришёл с тобой, тебе не муж. Он тоже блудник. Вижу, вас развела по сторонам женщина в блестящем чёрном платье, с длинной палкой в руке, а на конце этой палки шар. Эта женщина уложила твоего блудника в постель, и сама легла рядом. Потому он так и не стал твоим мужем.
Певичка из кабаре с микрофоном в руке… Да, это она. Её телеса на простынях и то чёрное платье в пайетках, что валялось прямо в коридоре, я прекрасно помню. Так Нейла и вправду может видеть прошлое?
– Когда мы вернемся домой, мы поженимся, – зачем-то захотелось мне сказать ей. – Да, Лео близок к тому, чтобы вернуть меня и сделать предложение.
– Не вижу, – не сводя глаз с блюда, отстранённо произнесла она. – Усатый блудник твоим мужем не станет.
– Может, ты ещё и видишь, кто будет вместо него со мной?
И сама не понимаю, зачем я задала столь дерзкий вопрос. Хотела испытать провидческие способности Нейлы? Зря. Её ответ мне ещё больше не понравился.
– Стылое сердце, стылые глаза… Он придёт с далёкого севера, и принесёт тебе много одиноких дней.
И как это понимать? Стылое сердце, стылые глаза... Неужели Эжен Гардельян? Нет, я лучше останусь жить в Сарпале, чем вернусь домой и стану его женой.
– А наследник рода Бланмартелей? – спросила я о самом главном. – Когда я рожу будущего маркиза Мартельского?
Нейла долго смотрела в помутневшую воду, долго водила над ней руками, а потом сказала:
– Никогда.
Меня словно током ударило. Как? Почему никогда? У рода Бланмартелей не будет наследника? Разве я бесплодна? Или скоро умру, так и не успев стать матерью?
– Посмотри лучше, – попросила я. – Этого не может быть.
– Я вижу ясно и чётко – ты не родишь наследника своему стылому мужу.
Не рожу… наследника… мужу… Неужели моя участь и вправду так незавидна? Мы с Леоном не сможем быть вместе, я не смогу иметь детей, и даже в спутники жизни не смогу найти никого кроме того самого стылого мужа? И за что мне такое наказание? Чем я его заслужила?
А что, если предсказания Нейлы мне стоит понимать не так прямолинейно? Может, в них заключен совсем другой смысл? Не хотелось бы думать об окончательном разрыве с Леоном, но что если моим мужем станет наследный принц? Я о нём уже и думать забыла, а зря. Встречу в опере никто не отменял, мои шансы стать принцессой, как говорят знающие люди, весьма высоки. В таком случае, после свадьбы с принцем мне суждено произвести на свет вовсе не наследника рода Бланмартелей, а наследника престола. У него и так будет куча титулов, герцогом Бланшарским ему быть не обязательно. Скорее всего, этот титул по остаточному принципу достанется кому-то из моих младших внуков. Вот и получится, что наследника рода Бланмартелей я не рожу, родит его только моя будущая невестка.
 
Да такое развитие событий в свете пророчества выглядит весьма правдоподобно. Жаль только, что муж мой будет стылым. Не полюблю я принца. Да я и без всяких предсказаний это знала. Мы из разных миров и совсем не ровня... Но почему мне всё-таки не суждено быть вместе с Леоном?
– Твоё прошлое и будущее тебя совсем не радуют? – с ехидцей спросила Нейла.
– Ты рассказала мне вовсе не то, что я хотела услышать.
– Боги не всегда дают нам то, что мы у них просим.
– Я ничего не просила.
– Потому и получишь то, что заслужила.
– Я не заслужила жизнь без любви. И никто её не заслуживает.
Я поспешила подняться с места, чтобы покинуть колдунью и переварить её пророчество, но Нейла снова скомандовала:
– Останься. Я ещё не всё тебе сказала.
Пришлось опуститься.
Старая ворожея снова начала сверлить меня взглядом, чтобы сказать:
– Если хочешь обмануть богов, я помогу тебе. Сунь палец в воду.
Что? Опустить палец в раствор с чернилами? С чего вдруг? Это вернёт мне былую любовь Леона? Или – к Леону? Что-то я совсем запуталась…
– Ты задумала какой-то обряд, госпожа? – спросила я.
– Хочу показать тебе то, что скрыто.
– Скрыто? От кого?
– От людских глаз. Самая суть. Правда.
– И чем эта правда мне поможет?
– Она освободит твою душу от тяжкого груза. Без него ты сумеешь радоваться жизни и дальше.
Какое многообещающее предложение. Ладно, пусть мой указательный палец на время посинеет, раз от этого зависит моё душевное равновесие.
И я коснулась воды, даже достала до дна латунного блюда. Кожу окутала прохлада, что сменилась покалыванием.
Дрожь пробежала по руке и впилась в сердце. Нет, это не мурашки от холодной воды, это мой скорпион подаёт сигнал. Опасность? Сейчас со мной что-то случится?
Я поспешила выдернуть палец из воды, а он будто приклеился к блюду. Да и само блюдо словно вросло в пол. Что происходит? Что за чертовщина?!
Я отчаянно рвалась на свободу. Чернильная вода расплескалась по ладони, и струйками побежала к запястью снизу-вверх! Наперекор всем законам физики!
Синие дорожки, словно щупальца спрута скользили по коже, опутывая запястья, словно наручники. На моей руке проступил рисунок – путаный, с завитками, точками и параллельными линиями. Как татуировка в виде браслета. Из кожаных шнурков. С бусинами. Совсем как тот, что некогда дала мне Гилела… О нет, кажется, эти чернила разоблачили меня.
– Ты! – возопила Нейла, глядя на мою руку. – Это ты носила браслет моей дочери! Откуда он у тебя? Признавайся, жалкая приспешница Камали!
– Что? Я не…
В который раз я потянула руку на себя, и попытка высвободиться увенчалась успехом. Я едва не повалилась на спину и принялась отползать. А резвая пятнистая кошка уже подскочила ко мне, чтобы вперить полудикий взгляд и выпустить когти. Если пошевелюсь, она в меня точно вцепится. Так я и замерла на месте, а Нейла неспешно подошла ко мне и надменно потребовала:
– Говори, обманщица, когда ты видела мою дочь? Почему Гилела надела свой браслет на твою руку?
– Я не знаю…
– Не ври. Заклинание истины начертало на твоей коже его следы. Ты носила браслет, носила долго, потому рисунок такой чёткий. В том браслете было послание для меня. Где оно?
– Оно предназначалось вовсе не для тебя.
– Ах так, не хочешь сознаваться? Тогда я развяжу тебе язык.
Я видела, как её глаза начинают менять цвет. Из тёмно-карих они становились золотистыми, почти как у пятнистой кошки… Это гипнотический взгляд проникал в моё сознание и тянул, тянул… Из меня будто душу высасывали, а глубоко внутри что-то сопротивлялось и тащило моё нутро обратно, на самое дно…
 
Голова разрывалась на части, сердце стучало как бешенное. Я окончательно повалилась на пол, не в силах больше терпеть эти муки. А Нейла стояла надо мной и шептала, шептала, шептала... Лицо старой ведьмы исказила гримаса ненависти и отчаяния: