Попала, или Жена для тирана - 2 (СИ)
Не помню, когда меня оставили без сорочки, но хорошо помню удивление, мелькнувшее в глазах моего мужчины, когда я легонько толкнула его в плечо, заставляя опрокинуться на спину.
— Теперь ваша очередь, мой король.
Пусть не думает, что только он тут умеет дразнить и распалять.
К тому времени, как я закончила ослаблять шнуровку на штанах, Редфрит едва сдерживался. Быстро избавившись от одежды, собирался подмять меня под себя, но я снова заставила его опуститься на кровать.
— Напоминаю: ты ранен.
— Спасибо хоть про лекаря больше не вспоминаешь, — скользнул по мне жадным взглядом. — И что предлагаешь? Если просто лечь спать, то я официально провозглашу тебя самой жестокой женщиной Треалеса. Да что там! Самой жестокой на всем белом свете.
— Значит, ваше величество плохо меня знает. Я совсем не жестока и, как уже сказала, останавливаться не собираюсь.
В доказательство своих слов потянулась к нему, удобно устраиваясь на королевских бедрах. Короткое замешательство со стороны тирана (сразу видно, что в постели тоже привык командовать), и он завладел моими губами, врываясь в меня жадным поцелуем. Глухо зарычал, когда наши тела наконец соединились, и все вокруг исчезло, утонув в мареве наслаждения. Я сама в нем тонула, захлебывалась этим чувством, своими стонами и глухим рыком моего любимого.
В какой-то момент он все-таки опрокинул меня на спину и, срывая с моих губ вместе с поцелуями невнятный шепот и стоны удовольствия, продолжил сводить с ума. И себя, и меня. До тех самых пор, пока нас не стало.
Мы рассыпались невесомым пеплом, а воскреснув, стали единым целым.
Глава 21
Утро началось с поцелуев. Нежных, медленных, даже немного ленивых, но таких сладостных, что не было сил подняться с кровати. Да и не хотелось. Я бы с удовольствием нежилась в объятиях Редфрита хоть целую вечность.
— Вижу, тебе уже лучше, — улыбнулась сонно, заметив, что этот захватчик коронованный снова пытается взять в плен мое тело.
— Твоя близость творит чудеса, любовь моя.
Опять он это сказал. Правда, без сарказма, который звучал в его голосе всякий раз, когда он называл меня так в теле Фантальм.
— Чувствую себя будто заново рожденным.
И действительно, Редфрит больше не морщился от боли при резких движениях и в целом выглядел так, будто только что вернулся из отпуска.
Интересно, а королям вообще положен отпуск? И еще интереснее, как после бурной ночи выгляжу я.
От откровенных воспоминаний на щеки плеснуло жаром, и я постаралась выбраться из-под Галеано.
— Расскажешь, что с тобой случилось?
Я ведь пришла сюда по делу, причем государственной важности: смягчить сердце тирана и так далее. Любовь любовью, но спасение Диких еще никто не отменял, да и…
Я только что подумала о любви?
Мысленно огрев себя подушкой, выжидающе посмотрела на его величество. Поняв, что доступ к такому желанному телу ему откроется только после подробнейшего отчета, Редфрит вздохнул, тяжело так, безнадежно.
Откинувшись на спину, проговорил:
— На меня напала Арайна. Я возвращался в Хельвиву, один, без сопровождения, когда она неожиданно обрушилась на меня. Причем в прямом смысле этого слова.
Я зажмурилась. Господи-и-и… Все еще хуже, чем я думала.
— Вы поссорились?
— Нет, но последние дни она выглядела раздраженной, а вчера и вовсе смотрела на меня как на заклятого врага.
— Ну, — я расстроено поджала губы, — по факту ты и есть ее заклятый враг. Но вообще это странно. То, что и на тебя, и на меня вдруг напали. С ней… Ты ее…
Я так и не смогла облечь в слова свои опасения. Злость на Арайну я не испытывала, потому что понимала: что-то с этими нападениями нечисто. Принцесса Диких всегда была рассудительна и, наверное, больше всех и в Треалесе, и в Средиземье стремилась избежать назревающей войны. И тут вдруг взяла и все перечеркнула, поддавшись эмоциям? Странно и нелогично.
— Она успела скрыться, — хмуро ответил Галеано и помрачнел еще больше, невесомым прикосновением обведя синяк у меня на предплечье.
Не сдержавшись, я облегченно выдохнула. Король это заметил и усмехнулся:
— Радуешься?
— Конечно. С ней явно что-то не так. Я бы еще допустила, что у одного накаи мозги отшибло, но сразу у двоих… Это, мягко говоря, подозрительно.
— Согласен, — сосредоточенно кивнул Редфрит. — Арайну вчера будто подменили. Хоть мне по-прежнему хочется выпотрошить выродка, что осмелился на тебя напасть, — добавил он с таким ожесточением в голосе, почти ненавистью, что я невольно вздрогнула.
Мягко коснулась его плеча. Редфрит поймал мою руку и прижался к ней долгим поцелуем.
— Я не пострадала. А пара синяков… Так это мелочи. Можно сказать, не считается.
— Он мог нанести тебе серьезный вред.
— Но не сделал этого. Благодаря Ярому не успел. И не смотри так! — воскликнула страстно, заметив, как на лицо Редфрита снова возвращается пугающее хищное выражение. — Накаи вел себя как чья-то марионетка. Видел бы ты его глаза! Пустые, остекленевшие.
Редфрит печально усмехнулся:
— А в глазах Арайны было столько ненависти… Наверное, никогда не простит мне убийство брата.
Подавшись к тирану, который мне теперь таковым не казался, мягко коснулась его лица.
— Она очень хотела простить и забыть. И так мечтала о мире. Не принимай поспешных решений, хорошо? Надо сначала во всем разобраться.
— Именно этим я и намерен сегодня заняться. — Редфрит улыбнулся, и в его глазах, таких невозможно синих и… таких любимых, заплясали самые настоящие бесенята. — Но сначала…
Решив, что больше ничто не помешает ему вернуться к более близкому знакомству со своей половинкой (очень тесному и горячему, от одних мыслей о котором у меня внутри все воспламенялось), король накрыл меня собой.
— Ты же знаешь, я не привык верить на слово и просто обязан удостовериться лично, что с моей Дани все в порядке.
— Значит, целителям мы не доверяем? — прыснув, спросила я и едва не задохнулась от сладкой дрожи, когда поняла, откуда он решил начать свое обследование.
— Ты опять думаешь не о том, — на секунду откинув простыню, сообщил этот исследователь и вернулся к своему занятию, быстро и умело унося меня прочь из реальности.
Жаль, далеко убежать не удалось. В момент, когда двери без предупреждения распахнулись, думала, у меня сердце остановится от испуга.
— Ваше величество!
В спальню ворвался накшерр. Не то взволнованный, не то напуганный и весь какой-то взъерошенный.
— Прошу простить меня за вторжение, но…
Понимая, что еще немного, и сгорю от стыда, накрылась простыней, в то время как Редфрит из-под нее выбрался.
— Какого демона?! — рыкнул на лягушонка, явно готовый разорвать его в клочья.
Ответ прилетел незамедлительно. Невнятный, тихий и такой неожиданный:
— Ее величество… она… Королева Даниэла пришла в себя.
— Полагаю, вас можно поздравить, госпожа Реалис. Ваши молитвы и старания в конце концов увенчались успехом, хоть в возвращение королевы уже никто не верил.
Эдара обернулась и устало посмотрела на чародейку. Мильдгита, как обычно, приблизилась бесшумно, встала рядом и проследила за взглядом колдуньи, вернувшейся к созерцанию внутреннего двора — личного дворика королевы, посреди которого темнела увитая плетистой розой беседка. К ней вели мощеные цветным камнем дорожки, разбивавшие газоны вокруг беседки на одинаковые треугольники.
Именно там, скрытая желтыми и белыми розами, сейчас находилась Даниэла.
— Как она? — видя, что хирата не спешит поддерживать разговор, спросила Мильдгита.
— Слаба, — тихо ответила Эдара. — И мало что помнит. Последнее ее воспоминание о том, как готовилась к свадьбе накануне торжества.
— И ты ей веришь?
Эдара неопределенно пожала плечами:
— Моя миара сейчас не в том состоянии, чтобы давить на нее и устраивать ей допросы.