Под защитой твоей тьмы (СИ)

Разжав пальцы, отпускаю Эварда. Отступаю на шаг, выдыхая с досадой. И с растерянностью, чего уж таить. Мне сложно сейчас определиться со своими действиями и отношением к ситуации. С Морой всегда всё сложно. И тем не менее я люблю эту бессовестную девчонку несмотря ни на что. И хочу, чтобы сестра была счастлива. Она заслужила это.
− Март, я понимаю, что ты для неё, как отец, − друг хмуро вздыхает. — Знаю, что оберегаешь её, как никто. И знаю, что рыжику тяжело пришлось в прошлом. Я буду осторожен. И не обижу. Но и вмешиваться в наши отношения никому не позволю. Даже тебе. Не обессудь.
Протягивает мне руку:
− Мир?
− Мир. Увижу, что делаешь ей больно, уничтожу. Не обессудь, − возвращаю я ему, отвечая на рукопожатие. И тем самым закрывая эту тему. Время покажет, что к чему.
− Договорились, − хмыкает друг. — Так ты к туманному сейчас? Не возражаешь, если я к тебе присоединюсь? Тоже интересно послушать, что он о перевёртышах расскажет.
 Глава 24 
 
Адерин
Утром меня постигает неожиданное разочарование. Совершенно необоснованное, на самом деле. Потому что странно расстраиваться от того, что просыпаешься в кровати одна, а не в мужских объятиях. Да ещё в объятиях того самого мужчины, который жаждет задать тебе множество неудобных вопросов. Но почему-то именно это я и испытываю, когда убеждаюсь, что Мартана рядом со мной нет.
Правда, вскоре выясняется, что я всё-таки не одна.
На диванчике у окна вольготно устроилась Моррайя и с упоением читает мою книгу, которую сама же и подарила вчера.
− Доброе утро, Рин, − здоровается она, не поднимая головы. Взмахивает неопределённо рукой.
− Доброе, − отвечаю, закутываясь в простыню. — А что ты тут делаешь?
− Как что? Тебя стерегу, пока Март допросы всем устраивает.
− Какие допросы? — удивлённо свожу брови.
− Обычные. Мой старший братец предпочитает всё про всех знать и всё вокруг контролировать.
В интонациях Моры мне чудятся нотки недовольства и я не могу разобрать к чему они относятся. Чем её так раздражают предпочтения Мартана?
− Что-то случилось? — решаюсь спросить.
− Нет, всё в порядке, − пожимает демонесса плечами. − Кстати, нам уже скоро надо будет отправляться, так что пора вставать, засоня.
− Ну, раз в порядке…, − вздохнув, я, как была, в простыне сползаю с кровати и иду прятаться за ширму. — Можешь позвать моих служанок? — прошу у Моры по пути.
Та в ответ лишь рассеянно кивает. Слышала ли?
Кажется, что-то всё-таки случилось. Может, они с Мартаном поссорились из-за вчерашнего? Или с Эвардом опять.
По правде говоря, настораживают меня эти допросы, которые мой жених кому-то там устраивает. Потому что, если он пошёл допрашивать туманного демона о перевёртышах, это одно. А если надумал расспросить баронессу о нашем с ней вчерашнем разговоре, то это уже совсем другое. Мало ли что она ему расскажет.
− Мора, а кто такие туманные демоны? — спрашиваю, наливая в таз воды из кувшина, чтобы умыться. — Почему на дэйра Виторга вчера все так отреагировали?
− О, это долгая история. Когда-то существовало Опаловое княжество и правили им туманные князья. Очень сильный, могущественный и опасный род. Я не знаю, с чего там всё началось, но между ними и Раграми завязалась кровная вражда. И пару тысячелетий эти две семьи буквально истребляли друг друга. Между Раграстом и Опаловым краем постоянно точились кровопролитные войны. Дошло до того, что из Рагров остался один единственный демон, — отец короля Аедана и короля Адлара. А туманных и вовсе, вроде как, больше не было. Но оказалось, что это не так. Один из княжичей выжил. И, в попытке отомстить последнему Рагру, случайно убил его жену, мать близнецов королей. Вот такая вот нехорошая история.
Боги, какой ужас! Тогда всё понятно. Удивительно, как этого Виторга не убили сразу вчера, если всё настолько серьёзно.
− А у Мартана не будет проблем с королём из-за того, что он решил отпустить туманного? — встревожено выпрямляюсь.
− Не думаю, − слышу голос Моры. — Мы не из Раграста родом. Март служит Раграм, потому что сам так решил. И за свои поступки он тоже отвечает сам. Так что, можешь не беспокоиться об этом.
 
Её слова действительно хоть и не до конца, но немного меня успокаивают. Поэтому я на время оставляю эту тему, сосредотачиваясь на наведении чистоты.
В какой-то момент за плеском воды мне слышится тихий звук открываемой двери, но я не придаю этому большого значения. Может, Рут пришла, или Эни.
Но минуты идут, за ширму никто не приходит, так что мне, скорее всего, показалось.
− Рин, так что ты решила насчёт штанов? — спрашивает Мора, когда я уже тянусь к полотенцу. — Принести тебе из своих вещей что-то?
Чем больше я об этом думаю, тем чаще ловлю себя на сумасбродном желании поддаться на её уговоры, попробовать, как это. Но мне страшновато.
− Не знаю. Это всё ещё кажется мне жутко неприличным, − вздыхаю. — А вдруг Мартан разозлится?
За ширмой вдруг слышится странная возня.
− С чего это вдруг? — даже голос демонессы теперь звучит как-то по-другому. Словно она почему-то запыхалась.
− Ну-у-у, меня ведь такой другие тоже увидят. Мужчинам такое не нравится.
− Ну и что? Зато тебе удобнее будет. К тому же я уверена, Марту точно понравится на тебя смотреть.
− Не знаю. Может, ты и права. Я вчера подумала…
Умолкнув, я нерешительно закусываю губу. Легко решить, что нужно быть смелее. Гораздо сложнее попросить помощи у того, кто может этому научить.
− Что ты подумала? — проявляет явное нетерпение Мора.
− Что немного завидую вам, демонессам. Вы такие смелые, раскрепощённые, можете с мужчинами говорить на равных. Можете постоять за себя. Я так не могу. Меня учили не привлекать к себе внимания, не противоречить. И я всегда чувствую себя… незначительной. Связанной по рукам и ногам.
И скорее всего буду чувствовать себя такой всегда. Ведь моя тайна никуда не денется. И мне всю жизнь придётся её хранить. А если у меня родится дочь… Как её уберечь?
− А ты у Марта не спрашивала, считает ли он тебя незначительной?
− Нет. Это моё… внутреннее. Я не могу таким делиться с мужчиной. Он не поймёт.
− О, ты удивишься, но они порой бывают достаточно умные, чтобы понимать сложные вещи, − фыркает Моррайя. — Но вот мысли читать не умеют.
− И слава богам, − вырывается у меня смешок. — А знаешь, Мора? Я надену штаны. И пусть лучше Мартан на меня смотрит, чем на эту Ксандру.
Запахивая простыню на груди потуже, выхожу из-за ширмы.
− Принесёшь мне? Я уже буду одева… − подняв взгляд, буквально цепенею − …ться. Ты… ты…
− Я бессовестная, знаю. Март, это тоже постоянно говорит, − нахально ухмыляется Моррайя, спрыгивая со спины своего старшего брата, которому, оказывается, всё это время зажимала ладонями рот. — Ладно, пойду я. Вы тут не скучайте. Штаны камеристкой передам.
И уходит, весело что-то насвистывая.
А я так и остаюсь стоять, беспомощно хватая ртом воздух и таращась на невесть откуда взявшегося Мартана.
 24.2 
 
На его губах медленно расползается довольная улыбка. Слишком довольная. Мору придушить мало.
− Доброе утро, душа моя, − тянет демон, скользя по мне пылким взглядом. — Видишь, я смотрю на тебя. Только на тебя.
− Я… я…
Пресветлая, помоги мне. Верни дар речи, чтобы я больше не выглядела косноязычной дурочкой.
И вот как теперь ему в глаза смотреть?
Однако у самого Мартана с этим никаких проблем нет. Ещё и идёт ко мне, крадучись, словно хищник. С очень плотоядным видом.
− Ты очаровательна, когда смущаешься, − притягивает он меня в свои объятия. — И я настолько пленён твоей красотой, что никого другого больше не вижу. Однако не могу не признать, что твоя ревность тешит моё самолюбие.
− Я не ревную, − обретаю наконец голос. Уткнувшись лбом ему в грудь. Сама понимая, как неубедительно это звучит.