Принцесса где-то там (СИ)

А пока – Боб.
Это, пожалуй, оптимальный вариант.
Я люблю папу, но почему то каждый раз после того, как он уходит, испытываю облегчение.
В общем, папа отчалил навстречу новым приключениям (я не сомневалась, что это так. У людей вроде него по-другому просто не бывает, и даже совсем не потому, что они этого хотят), а я отодвинула букет в сторону и глянула на папку, которую мне прислали.
Вот ведь зараза этот Кристиан Браун.
Он сдержал свое слово. Обещал прислать мне записи вечером, и вот он, вечер.
И вот они, записи.
Самые натуральные, на самой настоящей бумаге. Еще и не распечатки, а написанное от руки. Хорошо хоть, что у него почерк разборчивый.
И как мне теперь доставить эту посылку Аманде, если ее район закрыт на карантин?
Я нашла в кармане телефон, и оказалось, что он сел. А я еще удивлялась, что мне весь день никто не звонил…
Пришлось искать провод, который почему-то обнаружился в ванной, но без блока зарядки, который какого-то черта лежал на холодильнике, где его и втыкать-то некуда.
Потом я как-то совместила все это между собой и с розеткой, освободила место на журнальном столике (из стопки шмоток, которую я смахнула на пол, почему-то выкатилась граната), и начала фотографировать все это безобразие по одному листочку, сразу же отсылая их Аманде.
Уже после третьей фотографии она мне перезвонила.
– Что это за чертовщина, Боб?
– Это твое интервью, Эми.
– Я вижу, что это мое чертово интервью, Боб. Почему оно в таком чертовом виде?
– Спроси своего чертова красавчика, – сказала я.
– Это что, его почерк?
– Ну да.
– Да, я еще удивилась, что понимаю каждое слово, – сказала она, намекая на мои низкие навыки каллиграфии. – Но я ничего не понимаю. Почему так сложно? Почему ты не записала его ответы на диктофон?
– Я не знаю, почему он не записал свои ответы на диктофон, – сказала я. – Я оставила ему диктофон, черт побери.
– В каком смысле «оставила»?
– Вместе с вопросами, – сказала я.
– Тебя что, не было на самом интервью?
– Мне пришлось уйти после третьего вопроса, – призналась я. – Работа, знаешь ли. Какие-то ребята решили ограбить банк, и нас всех вызвали по тревоге.
– Я знаю, я смотрю новости, – сказала она. – Но ты знаешь, милочка, что уходить с интервью вот так – это очень непрофессионально?
– Не косплей Мегеру, – попросила я. – Ты мне, между прочим, не начальник.
– Ок, прости, Боб, – сказала она. – Много там еще этой фигни?
Я посчитала.
– Восемнадцать листов.
– О боже, – вздохнула она. – А мне это к утру надо будет как-то расшифровать и привести в удобоваримый вид.
– Тебе бы и аудио пришлось расшифровывать, – заметила я. На сайте, конечно, они могут выкладывать материалы в любом формате, но печатные издания воспроизводить звук пока еще не научились.
– Это проще, – сказала она. – Вставляешь наушники и фигачишь. А тут…
– У него хотя бы хороший почерк, – сказала я, пытаясь ее подбодрить.
– Ладно, прорвемся, – сказала Аманда. – И как он тебе?
– Что бы я могла успеть рассмотреть за десять минут?
– Ой, не морочь мне голову, Боб, – отмахнулась она. – И нескольких секунд хватает, чтобы почувствовать этот животный магнетизм, ощутить на себе эту магическую притягательность, заглянуть в бездонные колодцы его глаз…
– Магнетизма не случилось, – доложила я подруге. – Кроме того, у него весьма специфические вкусы, и я…
– Что? – возопила она так громко, что мне даже пришлось отодвинуть телефон подальше от уха. – Он рассказал тебе о своих вкусах? Будь ты проклята, Роберта Кэррингтон! На твоем месте должна была быть я!
– Если ты имеешь в виду место рядом с ним, так оно до сих пор свободно, – сказала я. – А если ты про интервью, то я же не виновата, что у вас объявили локдаун.
– Нет, я всё-таки тебя ненавижу, – сказала она. – Что совсем не твой тип?
– Абсолютно, – сказала я.
– В любом случае, мне нужны все подробности, – сказала она. – Как он был одет? Как сидел? Что сказал? Как себя вел? Какой он в жизни, а не на картинке? Как отреагировал, когда ты сказала, что тебе надо идти? И, самое главное, что там за вкусы?
 
– Давай поговорим об этом завтра, – сказала я. – Сегодня я слишком устала, кроме того, в мою дверь кто-то стучит.
– Все ты врешь, – сказала она.
Я вышла в прихожую и поднесла телефон поближе к двери, в которую действительно стучали. Не слишком громко, чтобы это выглядело невежливым, но достаточно настойчиво.
– Небось, сама же ногой и колотишь, – вздохнула Аманда. – Ладно, тогда сегодня с тебя фотографии, а завтра уже расскажешь мне все в деталях.
– Угу, – сказала я.
Я повесила трубку и пошла открывать дверь. А поскольку я все еще держала в уме папино предупреждение о грядущих неприятностях, прежде чем открыть дверь я вернулась в комнату, чтобы сунуть за пояс пистолет.
Когда со мной мои верные друзья Смит и Вессон, мне гораздо спокойнее.
В дверь продолжали стучать.
– Да иду я!
Стук затих.
Кого там могло принести ночью? Надеюсь это не миссис Свинтус, соседка из квартиры сразу подо мной, с очередной порцией дурацких претензий. Помню, как-то ночью мы с Дереком немного увлеклись, и она вызвала полицию. Каково же было ее разочарование, когда на выезд приехали мои знакомые ребята, которые не стали меня арестовывать и расстреливать прямо на месте (чего, по ее мнению, и стоило бы сделать), а просто напомнили, что надо вести себя потише, а потом еще и на чай остались.
В прошлом месяце она жаловалась, что я ее якобы затопила (а меня тогда вообще дома не было, и все краны были закручены, и даже трубу нигде не прорвало), но отказалась пустить в свою квартиру, чтобы я могла оценить ущерб.
В позапрошлом месяце она заявила, что я облучаю ее смертельными лучами (а у меня даже микроволновки нет), и я подарила ей шапочку из фольги.
На самом деле у нее другая фамилия, конечно, но я ее не помню. Кроме того, я считаю, что миссис Свинтус ей очень подходит.
И тут до меня дошло, что если она увидит меня с пистолетом, то наверняка подумает, что я собираюсь ее убить. Потому я еще раз вернулась в комнату и накинула на себя кофту, чтобы спрятать под ней оружие.
Эта предосторожность оказалась излишней, потому что стучала все-таки не миссис Свинтус. Я открыла дверь и обнаружила, что на пороге у меня стоит упырь.
Что ж, хорошая новость заключалась в том, что он таки не умер от инфаркта.
  
Глава 10
 
Я коп, у меня профессиональная память на лица, а вампиры с течением времени внешне вообще не меняются.
– Привет, Эдгар, – сказала я. – Пока, Эдгар.
И попыталась закрыть дверь.
Он упёрся в нее двумя пальцами. Среднестатистический вампир сильнее человека в десять раз, как я уже говорила, так что этого хватило, чтобы дверь осталась на месте.
– Я позвоню «Ван Хельсингу», - сказала я.
– Можно мне войти, Роберта?
То, что вампир не может зайти в дом без приглашения – это сказка, которую они сами же придумали и распространили. Дескать, смотрите, какие мы безобидные, и как легко вы можете от нас защититься.
Эдгар спрашивал просто из вежливости.
Кстати, с распятиями та же байда. А на чеснок у них просто аллергия.
– Зачем? – спросила я.
– Чтобы поговорить.
– Мы уже говорим.
– Ты правда хочешь сделать это здесь, в коридоре?
– Я вообще не хочу этого делать, – вздохнула я.
Но отошла в сторону и впустила его к себе.
Я его помню, он нудный. Он стоял бы тут и колотил в дверь всю ночь, а потом миссис Свинтус наверняка вызвала бы полицию, и мне пришлось опять поить ребят чаем, а сил на это уже не было ни физических, ни моральных.
Он вошел, уселся в кресло, положил руки на колени, стараясь придать телу наименее агрессивную позу.
– Как ты меня нашел?
Он достал из-под пиджака газету. На первой странице красовалась фотография, на которой мы с Кларком спускаемся с крыши. Какой-то умелец снял чехол с «барреттом» с плеча Кларка и прифотошопил ко мне. Статья называлась «Ограбление недели и отличный выстрел сержанта Кэррингтон».