Путеводная звезда. Том 1 (СИ)

За несколько секунд до объявления выхода капитан александровцев вдруг повернулся к Эльвире.
– Удачи, – произнес он. При этом коротко кивнул, сдержанным жестом отдавая дань уважения команде-сопернику.
– Всем нам, – произнесла Эльвира, зеркально возвращая александровцу жест уважения.
Практически сразу в этот момент освещение площадки окончательно погасло, и распорядитель дал команду выходить первому участнику нашей команды. Как обычно мы первые – как гости. И как обычно, первой от нашей команды на площадку двинулась Надежда.
Едва она покинула подтрибунное помещение, зал взорвался овацией и громким гулом приветственных криков. И с небольшим опозданием зажглись многочисленные огоньки ассистантов, освещая едва ли не половину трибун.
Для меня происходящее сюрпризом не оказалось – я знал, что подобное происходит уже не первый матч. Но воочию наблюдал впервые: почти половина мест в зале была выкуплена японцами, которые прибыли в Москву только для того, чтобы посмотреть на Наденьку. Большеглазая девушка по ходу турнира стала настолько популярная в стране Восходящего солнца, что число ее официальных фан-клубов уже исчислялось десятками, за ней по стране ездили группы фанатов, а в постоянном составе журналистского пула нашей команды уже числилось сразу трое постоянных репортеров из японских СМИ. Естественно, от подобной популярности были и бонусы. Одним из которых являлись доходы от рекламы, которые уже сделали «Няшу» Наденьку очень и очень обеспеченной девушкой.
Няшное именование, кстати, было использовано с моей подачи. Правда, в обещанный эффект большеглазая девушка сначала не поверила. Но дисциплинированно сделала все, как я и советовал: «Мы на пресс-конференции, так что давайте безо всяких няш-мяш, у нас серьезное мероприятие».
Из-за фанатского внимания к Надежде сейчас – в ходе приветственного мероприятия первого дня, даже нарушался общий протокол соревнования. По которому наша команда должна выходить под музыкальное сопровождение. Но уже третий матч во время выхода Наденьки музыка не играла – все равно за приветственными возгласами ее не слышно.
Когда Надежда поднялась на сцену и остановилась в высвеченном круге, овации смолкли, огоньки ассистентов потухли – причем дисциплинированные японцы замолчали все одновременно, как выключили. И только после этого темноту зала пронзили лучи голубого неона прожекторов, высвечивающие Василия со скрипкой, Софью с альтом, Рамиля с виолончелью, а также сразу трех девушек вокалисток. Да, видимо выбор оказался ох как непрост…
Зазвучала музыка, дополненная современной обработкой, и зал притих в ожидании. Не зря – мелодия и напев «Moscow never sleeps» звучали в этом мире впервые. И это также являлось одной из причин, почему за выступлениями нашей команды следили.
Василий Михайлов из известного музыканта уже превратился в звезду мирового масштаба, а его треки вот уже месяц рвали мировые чарты. Еще один бонус популярности команды, только лично мой – Василий категорично изъявил желание делиться доходами.
Да, насчет песен мы с ним изначально договорились – все передаваемые мною композиции не являются объектом авторского права – с которым в этом мире гораздо строже, чем у меня дома. Зарабатывать на творчестве, созданном другими людьми, пусть и в другом мире, я не собирался. Мне изначально казалось это неправильным, и я предполагал возможность свободного использования переданных мною Василию композиций любыми другими музыкантами.
Но несмотря на это троица музыкантов, как первые исполнители, практически моментально стали востребованными мировыми знаменитостями. Сыграла в этом роль еще и опубликованная запись из холла офиса Некромикона, подогревшая интерес. Что неудивительно – исполненной Василием на скрипке мелодии из Игры Престолов, предваряющей разрушение в небоскребе корпораций, сложно остаться обделенной вниманием. Авторы разрушений, кстати, в распространенном ролике не упоминались, а сам Василий естественно о персоналиях молчал.
Делиться со мной он собрался доходами от рекламных контрактов и концертных сборов. В конкретные суммы – по причине загруженности с Николаевым, я не углублялся, перенаправив музыкантов к Фридману. Который – кроме этого, если судить по докладам, с трудом регулировал входящий поток от продажи скинов индивидуального дизайна оружия и брони на вирт-Арене.
 
Но Моисей Яковлевич являлся, несомненно, талантливым человеком и с обработкой бурлящего потока денег справлялся. Иногда, правда, судя по тону писем, Фридман не справлялся с эмоциями. Мне даже иногда казалось, что скоро на свою часть гонораров Моисей Яковлевич построит деньгохранилище и будет купаться в золоте или купюрах как Скрудж МакДак. Но пока вроде не построил. Креме́нь – держится еще. Хотя, может просто времени нет.
Один лишь момент волнителен во всей этой истории: все это благополучие держится на тонкой ниточке моей жизни. И если меня убьют, то и для Фридмана, и для остальных – тех, кто мне доверился, и вместе осознанно шагал под плаху в самом начале пути, все это может плохо закончиться.
А значит что? Значит правильно, хватит ныть и просто сделай так, чтобы тебя не убили – посоветовал я сам себе.
Как просто все. Прямо сентенции восточных мудрецов: если хочешь научиться плавать, научись плавать; с неба капает вода, потому что идет дождь; в кипящем котле нет холодного места, и прочие осознания, ведущие к полному просветлению.
С такими мыслями я и шагнул на светящуюся дорожку, показывающую мне путь к помосту на другом конце площадки арены.
– …Люблю тебя, Москва, – напел я от избытка чувств вместе с троицей вокалисток, заходя на помост. И широко улыбнулся, услышав гул трибун – камеры выхватили и движения губ, и несвойственные участником эмоции. Похоже, тема на сегодня у репортеров будет – к таким открытым выражениям чувств от обычно бесстрастных одаренных публика не привыкла.
На трибунах арены, кроме японцев, находились в основном москвичи. Так что им моя выходка – как и композиция, несомненно понравилась. Как я заметил наша команда вообще по пути устроила массовый слом шаблонов, и всеобщее внимание, а также горячие симпатии зрителей несомненно привлекла. Что, о приобретенной нами симпатии, не сказать о мнении профессиональных критиков. Которые наверняка особо отметят тот факт, что александровцы в противовес нашей команде во время появления участников команды вышли ровно, дисциплинированно и по-военному сдержанно.
Далее церемония первого дня шла по привычному плану – одна за другой с больших экранов выходили донельзя реалистичные проекции членов команд, выстраиваясь в центре амфитеатра друг напротив друга.
Через несколько минут обе команды в лице двойников-голограмм, вооруженных и экипированных в броню, стояли друг напротив друга. Наша команда традиционно демонстрировала расслабленную уверенность, а вот александровцы выглядели строго, собранно и дисциплинированно. Все в темно-зеленой пехотной броне, и вооружены одинаково – штурмовыми винтовками.
Мы как обычно, пользовались несменяемым и уже знаменитым набором – Надежда со снайперской винтовкой (украшенной уже розовыми котятами), Модест с укороченным АЕК-101, а остальные с полноценными штурмовыми винтовками, АЕК-103.
– Приветствую вас, дорогие гости, приветствую-вас, дорогие участники… – зазвучал голос из-под сводов арены.
Дикторы на всех матчах работали разные, но их видимо тренируют по одной инструкции – голоса звучат похоже, даже одинаково. Проходи турнир в протекторате, я бы решил что голос синтезирован нейросетью, но здесь Конфедерация – подобное просто не поймут. Так что наверняка живые люди, и идеально отработанные одинаковые интонации дикторов.
 
Оглянувшись на нашего капитана, я увидел, как Эльвира на краткий миг крепко зажмурилась. Так бывает, когда человек сбивает сон. С трудом удержавшись от легкой улыбки, я отвернулся, глядя на голограммы двойников, застывших в центре площадки арены. И – как и Эльвира, тяжело моргая, прикрыл глаза на несколько мгновений дольше. Вспоминая как вчера ночью мы с Валерой стояли у выхода из ресторана Стрельна, веселые и разгоряченные.