Частная школа (СИ)

На учительском этаже было непривычно тихо. Это у мальчишек почти из каждой комнаты по вечерам раздавались громкие голоса, смех, музыка. Да и у девочек царило оживление, а тут словно все спали или никого не было.
Прежде в обитель преподавателей Дина никогда не заглядывала, поэтому не сразу нашла комнату куратора. Он, к счастью, оказался у себя. Было непривычно видеть его не в щегольском костюме, а в легких трикотажных штанах и футболке.
Он впустил их, выслушал, затем набрал Эрика со своего телефона и, очевидно, так же попал на автоответчик.
— Я сам позвоню Нонне Александровне, — сказал Валентин Владимирович мрачно, но тут завибрировал сотовый у Дины.
Руки у неё заметно дрожали так, что, казалось, телефон вот-вот выскользнет из её рук. Но нет, чудом удержала.
— Да, — ответила она звонившему.
Разговор был секундный, но она тут же изменилась в лице.
— Он пришёл! — воскликнула она, оживившись. — Ренат сказал, что он только что вернулся.
— Жив-здоров? — спросил Валентин Владимирович с явным облегчением.
— Да, вроде, — кивнула Дина и выдохнула: — Слава богу.
Вместе с Корбутом и Катей они вышли в коридор, и Дина торопливо засеменила к лестнице и едва не столкнулась с Ниной Лаврентьевной.
— Это что за безобразие? — возмутилась завуч, одетая, несмотря на воскресный вечер, в строгую юбку и водолазку с глухим воротом. — Почему разгуливаете тут в верхней одежде?
Она обращалась к Дине, но Дина даже не поздоровалась, просто прошла мимо неё, словно и не заметила.
— Это что ещё за новости?! — вскинулась русичка.
— Извините, — пробормотали Корбут и Катя, еле поспевающие за Диной.
— Нет уж постойте. Объясните-ка мне, что здесь происходит, — задержала обоих Нина Лаврентьевна.
— Да ничего, мы просто к нашему куратору заходили, — неохотно ответил Дима, с беспокойством глядя за спину русички.
Но Дина в следующий миг уже свернула на лестницу и скрылась из виду.
Быстро, насколько позволяли высокие каблуки, она спустилась по ступеням на «мужской» этаж и чуть ли не бегом припустила вдоль коридора. Пронеслась мимо холла для отдыха, мимо группки парней из десятого, которые что-то громко обсуждали, но, завидев Дину, сразу смолкли, словно забыли, о чём только что спорили, и проводили её заинтересованными взглядами.
У нужной двери Дина остановилась в лёгком замешательстве. Только что хотела ворваться в комнату, а тут вдруг стало неловко. Просто войти или сначала постучать? Поколебавшись, она всё же постучала.
Дверь открыл Шмыгов.
— Эрик здесь? — выпалила Дина, пытаясь заглянуть в комнату через его плечо.
— Здесь.
— Позови его! Мне надо с ним поговорить.
Шмыгов вернулся в комнату, оставив перед ней дверь, распахнутой настежь. Но Дина не стала входить, постеснялась почему-то. Так и осталась ждать в коридоре. Всё равно ведь не в комнате они будут разговаривать, а в том же холле, например. А ещё лучше уйти туда, где вообще никого нет. Хотя, конечно, топтаться за дверью, будто тебя на порог не пустили, тоже было неловко. Ещё и мальчишки — то один, то другой — туда-сюда шастали. А парни из десятого так и вовсе пялились, раскрыв рты.
Да и плевать, отмахнулась про себя Дина. На всех плевать, лишь бы Эрик её понял и поверил ей.
Она слышала, как в глубине комнаты о чём-то недолго переговаривались. И вот наконец показался Эрик. Он тоже ещё не успел переодеться, только выпустил белую рубашку и расстегнул половину пуговиц.
Один лишь взгляд на него — и сердце подскочило к самому горлу, заколотилось неистово. Дина судорожно вздохнула. Даже смотреть на Эрика сейчас было больно. И тем не менее, пока он приближался, продолжая на ходу расстёгивать чёртовы пуговицы на рукавах, она не сводила с него глаз, молящих и отчаянных. Он же как будто смотрел сквозь неё, смотрел и не видел. И не единой эмоции не выражало в этот момент его лицо.
Он всегда такой, знала Дина. Если ему больно, то прячет эту боль за деланным равнодушием и холодностью. Но сейчас она всё ему объяснит! Всё скажет! А ещё… признается, что любит, да. Любит по-настоящему, и нисколько не стыдится своей любви. Ну и пусть получится, что она признается первой. Какая, к чёрту, разница!
 
Вот он дошёл до порога, Дина непроизвольно задержала дыхание, затем выдохнула: Эрик…
И дверь закрылась. Затем послышался щелчок — это повернули замо́к с той стороны.
Несколько секунд она стояла, растерянно глядя на арочную филёнку дубовой двери, не понимая, что произошло. Это что, Эрик просто закрыл дверь у неё перед носом? Показал, что не хочет её слушать и не хочет видеть?
Она сморгнула, закусила нижнюю губу. Зачем он так-то? Это же всё равно что оттолкнул или прогнал…
Вместе с пониманием пришла боль, такая сильная, что непроизвольно брызнули слёзы. А ещё стыд, жгучий, удушающий.
Словно марионетка она развернулась и на ватных ногах пошла назад, к лестнице.
Десятиклассники, наблюдавшие эту сцену, как по команде отвернулись от неё и заговорили о чём-то своём громко и неестественно. Но когда она прошла мимо, уставились ей вслед, взбудораженно забубнили еле слышно, кто-то даже прыснул. Но она их едва заметила, оглушённая своей болью.
Корбут топтался на лестнице, поджидал её. Один, Катя, видимо, уже ушла.
— Ну что, поговорили? Где он был?
— Он не захотел со мной разговаривать, — произнесла Дина не своим, каким-то бесцветным голосом.
  
58
 
Тяжело ступая, Дина прошла по коридору «женского» этажа до своей комнаты. Кашемировый шарф волочился за ней по ковру, но она не обращала внимания. Хотелось только одного — рухнуть без сил в постель и забыться беспробудным сном. Это подарило бы хоть несколько часов без боли.
Оказалось, Полина и Лиза тоже уже вернулись домой. При появлении Дины Полина, вздрогнув, уставилась на неё, словно не знала, что делать, что говорить, как вообще вести себя в такой неловкой ситуации. Вроде ей и жалко подругу, но можно ли эту жалость показывать — непонятно. Ещё и Лиза тут…
Но на Полину Дина едва посмотрела, зато в Лизу так и впилась горящим взглядом.
Подщурив недобро глаза, она медленно пошла на неё.
— Ты! — процедила сквозь зубы, наставив на неё указательный палец. — Злобная, завистливая, пакостная дрянь! Как ты посмела сюда заявиться?
— Я здесь живу вообще-то! — Лиза попыталась ответить с вызовом, но голос дрогнул. Да и сама она невольно отступила.
— Больше нет! — отрезала Дина. — Выметайся отсюда сейчас же! И с этих пор даже смотреть в мою сторону бойся!
— Никуда я не уйду, не дождёшься, — нервно сглотнув, возразила Лиза. — Если тебе не нравится, сама уходи.
Дина несколько секунд сверлила её взглядом, а затем без единого слова взяла Лизин рюкзак с учебниками, а заодно подхватила с вешалки её куртку и что-то ещё из верхней одежды. Распахнула дверь и вышвырнула всё это в коридор.
— Ты с ума сошла? — взвизгнула Лиза, но Дина, не обращая внимания, принялась выкидывать из комнаты одну её вещь за другой.
— Прекрати! Ненормальная! — кричала Лиза, то цепляясь за свои вещи, то хватая за руки Дину, но та уже вошла в раж, забыв усталость. А глаза её и впрямь сияли каким-то нездоровым блеском.
Вскоре пол в коридоре был сплошь завален книгами, обувью, одеждой, всякими бутылочками, флакончиками и прочими девчачьими аксессуарами.
Лиза бесновалась, не зная, что делать: то ли собирать свои вещи в коридоре, то ли пытаться спасать оставшееся в комнате.
На крики постепенно собрались зрители, но Дину это ничуть не волновало. Зато Лиза кричала вся в слезах:
— Чего уставились? Дежурного позовите!
 
Но вместо дежурного воспитателя к ним подошёл Валентин Владимирович. За его спиной семенила Катя. Видать, она его и привела.
— Девочки, всё, разойдитесь по комнатам. Всё, говорю, концерт окончен, — разогнал он зрителей.
Потом взглянул устало на завал в коридоре, на рыдающую Лизу, на воинственную Дину, тяжко вздохнул.