Самогонщик против армии США (СИ)
Они шагнули к обшарпанной серой «Ладе», и тут произошло невероятное. Между её заиндевелым боком и дремлющей рядом роскошной «Тойотой» возник овал сине-сиреневого марева с колышущимися и светящимися краями.
— Прошу! — не грубо, но настойчиво он протолкнул обеих в открывшийся проход.
Анна Ивановна обернулась, увидев, что Гош шагнул вслед. Овал за его спиной исчез.
Навалилась жара, прямо-таки тропическая после январского Минска. Вокруг виднелся лес, большинство деревьев напоминало обычные сосны, остальные незнакомые… В просвете между стволами проступил замок с башней, словно с картинки про Рапунцель, скорее даже — небольшой дворец.
— Снимите куртки и шапки, дамы, — учтиво посоветовал Гош. — Вам скоро подберут одежду, соответствующую обстановке и климату.
— Если здесь такая жарища зимой… — Инна торопливо расстегнула куртку-аляску. — Страшно представить, как здесь летом!
— Это и есть лето. Климат теплее, но не намного. Как в Киеве, точнее не скажу.
— Лето, когда у нас зима. Южное полушарие, — заключила Инесса в попытке дать хоть какое-то рациональное объяснение происходящему. Она вытащила смартфон, включив GPS-навигатор. — Чёрт, как-то медленно ищет спутники. Не въезжаю.
Анна Ивановна, более подготовленная Гошем, отнеслась к происшедшему спокойнее.
— А понимаешь ли, как мы перенеслись в Южное полушарие — за долю секунды и не садясь в самолёт? Милочка, что в программе для младших классов сказано про телепортацию?
— Ты намекаешь…
— Анна Ивановна права, — вмешался Гош. — Произошла телепортация. Мульд, так называется эта страна, находится в мире Гхарг. Не на Земле. Спутников и станций сотовой связи здесь пока не изобрели. Ваш смартфон превратился в фотоаппарат с музыкальным плеером.
Инесса прижала розовый чехол с телефоном к груди.
— Хотя бы подзарядить его смогу?
— Конечно. Но для этого придётся идти к реке. Там у меня к валу водяной мельницы присоединён электрогенератор. Розеток во дворце нет. Пока — нет. Не считая привезённой из России техники, здесь век девятый-десятый по меркам Земли. Анна Ивановна разберётся, скажет точнее. И у нас есть возможность пустить историю местного человечества по более гуманному пути. Без бесконечных войн, инквизиции, фашизма.
— Как успехи на этом пути? — спросила Анна Ивановна.
— Плохо пока, — признался он. — За пару лет пронеслось несколько войн. Убивал много. Даже местного короля. Иначе никак не выходило. Вот и решил привнести сюда каплю гуманизма. В вашем лице.
— К сожалению, писаная история большей частью повествует как раз о войнах и завоеваниях, — вздохнула учительница. — Значит, первая моя летопись будет рассказом о ваших похождениях. Ещё интересуют верования. Здесь монотеизм?
— Объясню по дороге, — Гош повёл их по едва заметной тропе в сторону дворцовых стен. Он тоже скинул верхнюю одежду, и меховая куртка более не скрывала кобуру пистолета. — Нет, богов много. Есть главный, зовётся Моуи, тот болтается где-то далеко и в нашу текущую жизнь чаще всего не вмешивается. Из малых богов я дружу с двумя — с Веруном, богом рощи, и с Подгруном, богом подземелий. Приходится общаться с Тенгруном, богом степи, с ним отношения сложные, он — порядочная сволочь.
— Боги? Вы серьёзно? — хмыкнула Инесса.
— Когда сами с ними столкнётесь, поймёте — серьёзней некуда. Те ещё личности. Для начала покажу вам верью. Он — подарок Веруна, очень мощное существо.
Никогда не видевшая призраков и не слишком в них верившая, Анна Ивановна почувствовала предательскую слабость в ногах, едва не упав в траву. Инна прижала ладошку к губам, чтоб не вскрикнуть. Сама привалилась спиной к дереву, будто захотела слиться с корой.
Вынырнувший из ладони Георгия призрак отдалённо напоминал духа с обложки DVD-диска «Охотники за привидениями». Или с рекламы «Мишлен». Только ростом метра три-четыре.
— Не бойтесь. Биб — добрый. Когда не голодный.
— А когда голодный? — дрожащим голосом спросила Инна.
— Выпивает душу плохого человека. Но вы же хорошие? Значит, вам нечего бояться.
Гош заставил его исчезнуть и продолжил шествие к опушке леса. Анна Ивановна силилась понять: про «выпить душу» — это шутка или как?
— Скажите, — не унималась Инна. — Здесь много ещё такого — опасного?
— Чрезвычайно много. Но жить можно. Мне никто ничего не объяснял, тем не менее, сами видите. Я жив и здоров. Гоню самогон, варю стекло, по необходимости воюю. Скучать здесь некогда. А правилам безопасности научит моя мама.
— Хорошо, что тут живут люди, говорящие по-русски.
— Да. Но вы, Инна, сегодня же заговорите на местном языке и прекрасно поймёте людей Мульда.
— Как?!
— Всё просто. Магия. Каждый, кто прошёл в этот мир через рощу бога Веруна или через портал его верьи, получает в дар знание местного языка.
— Но я не чувствую, чтоб в моей памяти добавился другой язык, — возразила Анна Ивановна.
— Не торопите события.
Как только они вышли из спасительной тени леса, солнце немилосердно ударило по головам. Поколебавшись, Анна Ивановна вытащила из рюкзака вязаную шапочку и вновь пристроила на голове. Гош нацепил бейсболку и продолжил рассказ. Учительницы слушали в полуха, происходившее вокруг напоминало «Тиль Уленшпигель» или какой-то иной фильм о средних веках.
Дорожка вела их меж возделанных полей, где шла жатва. Крестьяне очень сурового вида размахивали косами, скашивая длинные стебли. Кто-то был голый по пояс, только в штанах из грубой ткани и босиком, кто-то в столь же грубой рубахе, подпоясанной кушаком, все — в бесформенных матерчатых колпаках на голове, ничуть не напоминавших кепку архиглея.
При его приближении немедленно бросали работу и кланялись в пояс. На двух женщин, молодую и средних лет, мужики смотрели с любопытством и тут же продолжали косьбу.
Суетились и бабы в длинных суконных платьях-балахонах. Они сгребали скошенное, стаскивали в скирды.
Ни одного трактора, ни одного комбайна. Из средств «механизации» — только длинная телега с двумя запряженными быками странного вида.
— Завёз жеребят, скоро вырастут, — пообещал Георгий. — Пока что здесь используются быки, на местном языке зовущиеся кхарами. Они и тягловые, и верховые. Даже кавалерия скачет на коровах.
Анна Ивановна на секунду почувствовала укол тоски.
Ведь это — дикость. Одно дело изучать её по книжкам. Или видеть в какой-то восточной стране вдали от полосы отелей на побережье моря. Сама она лишь раз накопила на путёвку в Египет и не забудет шок, когда случайно забрела в квартал Хургады, не предназначенный для глаз туристов. Но вот жить внутри такой первобытности, и не недели, не месяцы — десять лет!
А запахи… Ветерок донёс аромат тела потного селянина. В Минске так пахнут бомжи, но их исчезающее мало, здесь — сотня столь же благоухающих мужиков и баб, на одном только поле.
Часто встречались лепёшки бычьего навоза, щедро облепленные мухами. Когда троица проходила мимо одной, очень свежей, насекомые поднялись с коричневого аэродрома и упорно атаковали Анну Ивановну, намереваясь сесть ей на лицо. Женщина отчаянно замахала руками, отгоняя инсектов. Удалось. Почти.
— Во дворце цивильнее, — пообещал Гош. — Там моя мама заправляет, медработник, кстати. Не дай бог сядете за обеденный стол, не помыв руки!
— И что? — с некоторым вызовом спросила Инна.
— Узнаете. У мамы тоже есть верья.
Началась улочка из одноэтажных домов. По мере приближения к воротам в стене, окружавшей дворец, белорусские учительницы всё больше убеждались в высоком статусе Гоша среди местных. Ему не просто кланялись. В глазах местных светилось неподдельное уважение. У архиглея даже осанка изменилась, спина горделиво выгнулась. Хоть и раньше не сутулился. И правда — аристократ.
Стража на воротах, изнывающая в жару в кожаных латах с металлическими нашивками, вскинула копья, а затем ударила древками о мостовую. Выскочил мужик столь же высокого роста, как сам Гош, но шире в плечах и гораздо грубее лицом.