Самогонщик против армии США (СИ)

— Моуи — верховный бог всех земель и народов, а не отдельно взятого королевства. Он сам вправе выбирать себе центральный храм. Или вы намерены ограничить права бога?
Лысый поперхнулся тушёной козлятиной. Заподозрить священника в нелояльности своему богу — всё равно, что обвинить штандартенфюрера СС в любви к евреям.
— Вы не поняли меня, архиглей, — попытался открутиться он. — В каждом из королевств есть главный храм.
— Во-от! А где Собор Святого Петра? В смысле — где самый главный над прочими главными? Возникают неприятные коллизии. Мы осадили столицу Монкурха именем Моуи, гарнизон защищал город от имени Моуи. Вы же знаете эту историю? Я сочувствую великому богу. Он не вмешался ни за одну, ни за другую сторону. Наверно, попал в неловкое положение. Вышло так, что ситуацию разрулил я — с помощью бога Веруна.
— Вот! — святейшество нащупало почву под ногами. — Моуи выражает недовольство, что вы чрезмерно возвысили мелкого божка из рощи.
— Природа не терпит пустоты. Раз Моуи не вмешался, действует кто-то из низших. Уважаемый! Я предлагаю… как бы сказать яснее… усилить контроль Моуи в отношении антов и хрымов. Как этого королевства, так и соседних. Единый бог — единые правила. А ты — десница божья на грешной земле.
— Кто?!
— Карающая и благословляющая рука господа, неужели не ясно?
Он сперва обрадовался, потом посмурнел.
— Великая власть — великая ответственность.
Тут попик прав. Как вспомню нашего капитана в автобате, получившего неполное служебное соответствие со всеми вытекающими… Правда, в армии России в наказание не выпивали душу, как здесь случается. Душу капитан сам пропил. Вместе с погонами. Не часто, но случается.
— Но если ты скроешь от нашего бога моё щедрое предложение, благосклонно ли он отнесётся? Прикинь, когда королёк Мульда вздумал объявить поход на Монкурх, первосвященник от имени Моуи сказал бы: небогоугодно! И война заканчивается, не начавшись.
— Находясь в Дорторрне, где король даёт серебро на содержание храмов… Немыслимо!
— Вот именно. А независимый всемирный архиепископ — запросто. Готовься к новой должности, товарищ поповский начальник.
Святейшество больше не пыталось возражать и только поглощало нир. Готов спорить — уже жалеет, что припёрся.
А я начал педсовет. Выбрали директора из более опытных педагогов. Как дань вежливости к гостю утвердили предмет — «слово божье». Точнее — многобожье. Прикинули, что Сорбонна поначалу будет представлять подобие советского рабфака 1920-х годов, где великовозрастные неучи станут постигать азы грамоты. Плюс начальную школу для детишек, коим предстоит уже полноценное обучение.
Тут одна из учительниц подняла руку как примерная отличница на первой парте. Я милостиво кивнул ей.
— Гош! Как ни старайся, большинство учителей сначала будет не у дел. Можно ли учить основам биологии или химии человека, не умеющего толком читать-писать?
— Значит, придётся переквалифицироваться в управдомы. Временно, а не как Остап Бендер. Ты научишь коллег азам начального образования? Чудно. Теперь главное. Чем университет отличается от средней школы? Я, вообще-то, не работал ни там, ни там. А в университетах всяких даже не учился. Но наслышан: в вузах не только учат, но ещё чо-то химичат. Исследуют, статейки пописывают, диссертации защищают. Правда? Или мне наврали? Алексей!
Поправив очки, Алексей Леонидович весомо обронил:
— Само собой разумеется.
Я сдержался. Пока. Уж больно выпячивает свою значимость. Будто он сам Кудрин, тот тоже Алексей Леонидович.
— Лёша! За тобой — аудит финансов архиглейства. Мы тут соорудили на коленках некое подобие экономики. Ты же целый кандидат наук. Экономику Российской Федерации критиковал, но там тебя хрен кто слушал. Я же — либерал, добрее Мишустина. Жду твоих возражений и наставлений. Так и у каждого. Физику предстоит сделать открытия Ньютона и какого-нибудь Джеймса Уатта, тебе лучше знать — кого и зачем. Химия — наше всё. Во-первых, она касается самогоноварения. Во-вторых… Не, пусть это тоже будет во-первых, порох нужен, заколебали меня здоровяки с острыми железяками, не напасусь на них патронов с того мира.
 
Я расписал им перспективы и тут же получил ответку.
— Гош! — Лёха схватил меня за рукав камзола по окончании совета, снова не в струю. Мы здесь все на «ты», даже наедине и по-русски, потому что язык Мульда не знает при обращении множественного числа. А вот руки распускать нельзя. Аристократу моего ранга терпеть подобное неуместно. — Я только начал изучать файлы и уже вижу: с присоединением обширных земель ты стал вкладывать в них огромные средства, залез в долги, а теперь даже не знаю, с чего платить годовые подати. Четыре месяца всего осталось! Как выкрутиться — не представляю. И на фоне таких проблем ты затеваешь стройку века, Саграду-Фамилию на местный лад?
— Вот оно как… Тебе шитья пойдёт аршин. Где деньги, Зин?
— Что-о?!
— Хреново, что современные кандидаты наук не слушают Владимира Высоцкого. Короче, о деньгах не волнуйся. Бог поможет.
Последний аргумент его добил. В России уповают на божью помощь, когда наступил полный шиздец, и надеяться больше вообще не на что. Вот Лёха и решил — приплыли.
Здесь боги действуют быстро и вполне осязаемо. Подгрун за толику мёда слил мне координаты двух неразработанных месторождений золота и одно серебра. Не разбогатеть, но дыры заткну.
Потом подброшу Лёхе задачку. Не пора ли чеканить собственную монету? Вроде бы чеканка относится к привилегиям короля. Прямого запрета я не знаю. Но это — вызов. К тому же не единственный, а терпение монархов не безгранично. Долго испытывать его не получится.
Моя очередная эскапада рискованна, зато сразу окупает вложения в храм Моуи. Пусть частично, но всё же.
Что я сделал? О, ничего особенного. Всего лишь отправил королю очень вежливое письмо. Заготовил давно, но ожидал визита святейшества. Осталось запечатать и вручить гонцу, чтоб отвёз в столицу на самой быстроходной каросской корове.
х х х
Дорторрн, столица Мульда, мало отличался от большинства средневековых городов на Земле, как-то показанных Гошем на затейливой пластинке с меняющимися картинами. Главное разница, пожалуй, заключалась в архитектуре храмов, довлеющих над остальными строениями. Возведённые в честь Моуи, они непременно венчались очень острыми пиками, торчащими в небо и напоминающими по форме рыбью кость. Разумеется, безо всяких крестов на верхушке.
Король Мульда Маерр задумчиво потёр тупой верхний клык и, оторвав взгляд от частокола церковных шпилей Дорторрна, обернулся к сыну, дочитывающему длинное письмо из Номинорра.
Тот, дойдя до финальных расшаркиваний в духе «покорнейший и преданный слуга короны архиглей Гош», швырнул бумагу на широченный рабочий стол монарха.
— Отец! Он сообщает, что не будет платить годовые подати в королевскую казну не менее трёх лет… Это же измена! Бунт!
— Хуже, Фирух. Это — обман. Смотри, как он обосновывает претензии. Гош дал мне вассальную клятву и узаконил тем самым своё архиглейство в Номинорре. В то же время напирает на королевскую присягу, данную мной. В ней есть слова «охранять и блюсти права верных вассалов»… Кто и когда обращал на эти слова внимание?! А вот как Гош повернул: права имеются в не только личные, но и имущественные, присяга дана перед ликом Моуи и грозит карой с его стороны, если нарушу… Сейчас нахал вздумал построить храм Моуи в Номинорре. Главный храм! И требует, чтоб во славу Моуи и в защиту прав вассала я отказался от налогов. Податное серебро за три года пойдёт не в казну королевства, а на храм! Так как его будут строить хрымы архиглея, стёкла поставят с его мастерских, камни возьмут в его каменоломне, все эти сотни либ серебра останутся в Номинорре. Шельмец…
— Отец, ты говорил с его святейшеством?
— Посылал за ним. Уехал. Говорят — в Номинорр. По поводу нового храма.
Оба примолкли. Что Гош охмурит первосвященника, можно не сомневаться.
Король уселся за стол и сгрёб к себе послание хитреца. Сын опустился в кресло напротив.