Самогонщик против армии США (СИ)

Он не учёл бы, что неприятности на божьего фаворита цепляются как репьи на бродячую собаку. Спокойствия хватило лишь на пару недель.
Начался февраль.
Духирра и Фаи мы похоронили торжественно. Со всеми причитающимися обрядовыми процедурами и вознесением молитв Моуи, чтоб души усопших нашли упокоение под его небесным чертогом.
Питера где-то прикопали. Не исключаю — на свалке или в отхожем месте. Я не интересовался.
Харра отправилась в тюрьму. На один год в мрачную подвальную камеру, придавленную сверху тысячами тонн дворцовой массы, где когда-то сидела каросская наёмница. Реабилитированная, что никак не утешило Дюльку. Я не стал его расстраивать, что ему всё равно ничего не светило, не привёз бы он в деревню у Кираха, на зависть родным и соседям, саблезубую невесту-анта.
После тризны завершил текущие дела, раздал поручения и уединился с Мюи в спальне.
Это лучшие часы в Номинорре. Дети уложены и не придут помешать. Никто не потревожит: повседневные проблемы как-то утрясены, остальное образуется завтра. Потрескивают дрова в камине, разгоняя февральскую прохладу, красные блики скачут по стенам, а мы лежим вдвоём под одеялом, согрев и приласкав друг друга, да шепчемся.
— Го-оша… Теперь, когда у тебя вместо верьи есть двузубец Можруна… покажешь мне Землю?
— Покажу. Да вот беда: после той ночи, когда спровадили чёрную гадину, свет двузубца ни разу не показал мне переход. Понимаешь? Когда очень надо было, два раза овал открывался. Впервые — при тебе.
— Словно Моуи решает — разрешить тебе ходить между мирами или нет.
Я с удовольствием погладил рыжие прядки на наивной головке.
— Верховному богу глубоко плевать на подобные мелочи. А власть Можруна на сушу не распространяется. Здесь сработало нечто, нам непонятное. И вообще, овалы Можруна опасны, ненадёжны. С большой вероятностью схлопнутся, пока мы будем слоняться в том мире. За минуту ты ничего не увидишь особенного. Если только луну, да и то — в ясную ночную погоду. Значит, придётся жить на Земле какое-то время, искать дорогу обратно в Номинорр. Может быть — месяцы.
— Но ты же провёл на Земле двадцать шесть лет! И ничего. Вон, какой большой и сильный вымахал.
— Ты забыла сказать: благородный и умный. Тогда — комплект.
— А ещё — хвастливый!
Супруга бросилась на меня, и какое-то время мы провели в шутливой возне, быстро переросшей в… Впрочем, это останется только между нами с ней.
С чисто женским упорством она, отдышавшись, спросила:
— Но всё же, если вдруг прямо в комнате откроется портал…
— То я в него не шагну и тебя не пущу. Очень волнует Мармеррих.
— Чем же? Оба наших вернулись. Помятые, но целые. Правда, географа больше не тянет на географические открытия. Предпочтёт их делать, не сходя с дивана, — хихикнула моя половинка.
— Но четвёртые сутки вверх по Тарре не поднялся ни один караван струммов. Раньше один-два ежедневно. Последний купец уж боится обратно плыть, не зная, что там.
— А что там?
— Придётся узнать, дорогая. Я же обещал Можруну построить церковь в его честь. Если нарушу обещание, как минимум двузубец не захочет зажигаться. Или даже начнёт вредить моему организму. Боги, знаешь ли, очень злопамятные типы.
Она привстала на локте.
— Ты пошлёшь туда отряд… Или…
— Или поеду сам. Решим завтра.
Разумеется, я соврал. На самом деле уже дал распоряжения готовить отряд, который поведу лично.
Чуйка, здесь ни разу не подводившая, просто вопила, что в порту стряслась беда. А прекращение торговли через судоходство по Тарре и Воле подрежет экономику моего хозяйства под корень.
х х х
Удивляюсь своему сыну. И горжусь.
Словно не было треволнений из-за проклятых американцев, а до этого — довольно опасного вояжа в Мармеррих, куда больше не тянуло совершенно. Георгий ничуть не казался уставшим, встревоженным или просто затраханным очередными проблемами.
Взволновался он единственный раз — когда вышел из дворца после освобождения заложников, и учительницы-землянки, презрев всякую дистанцию с архиглеем, взялись его обнимать-целовать. Георгий встретился глазами с женой и как-то растратил триумфальное настроение победителя.
 
Да, это была его победа. Пусть и совершённая руками двух женщин, сам он ни в кого не стрелял. Как позже шутил: «всего лишь выступил менеджером проекта».
Никакого торжества делать не позволил. Рассказал, что вспомнил легенду про полоцкого царя Веспасия, жившего примерно на рубеже V и VI веков нашей эры, лет на триста раньше основания Киева. Как сказал Георгий, Веспасий радостно надрался на пиру по поводу победы над европейскими варварами, пытавшимися взять Полоцк штурмом. Те воспользовались беспечностью и ворвались в город, зарезав пьяного царя. Наверняка тот город был не больше Коруна, «замка» в брентстве Клая, несколько изб, огороженных частоколом из брёвен, мораль ясна. Как приговаривал персонаж в фильме «С лёгким паром», притопывая на морозе: «надо меньше пить». Странно такое слышать от самогонщика? Но сын — вообще очень необычный человек.
Когда прошло целых четыре дня без единого купеческого каравана струммов, он улучил момент и вытащил меня из мастерской.
— Папа, не хочешь ещё разок прогуляться в Мармеррих?
Я вытер руки от сажи и признался: ни малейшего желания. Паровая машина, не опытная, как разбитая вандалами, а вполне уже взрослая, корабельная — на выходе. Осталось наладить мелкие детали. Но если надо…
Он обнял меня за плечи. И поручил вместе с Логром, ушлым пронырой, которому доверял, готовить отряд. Для этого изъять три струмма последнего купца, застрявшего в Номинорре и боящегося плыть вниз по Тарре. Выбросить товары и всё лишнее на берег. Оставить только по два-три опытных речника на борту каждого кораблика, кто знает реку, умеет держать руль и ставить парус.
— Как ты думаешь, сын, что там?
— Что угодно, — махнул он рукой. Беспечно так — что бы ни было, одолеем. — Супостата, коль пришёл, выгоним. Только бы не эпидемия. Но зимой они обычно не случаются. Разберёмся на месте.
Раз перепоручил мне — скрывает от Мюи отъезд до последнего.
Значит, и я ничего пока не скажу Оксане Ивановне. Иначе сразу побежит к невестке. Хранить секреты моя половинка не умеет органически.
Торжественное отплытие в неизвестность сорвал Клай, навестив Номинорр с женой и двумя десятками охраны — как полагается глею, а не так, как мы с сыном прошлый раз поехали в порт. Все местные традиции имеют под собой практическую основу.
Прибыл он к полудню. Георгий тут же отсрочил отплытие, хоть дружина наша уже толпилась на пристани, а речники с видом знатоков объясняли сухопутным — как вести себя на воде и с какой стороны браться за весло.
Глей выглядел неважно, и это не усталость с дороги. Не признаки старости, он моложе меня на несколько лет. Его что-то угнетало.
Клай сразу, не отдыхая, предложил собраться вместе. Узким кругом, то есть без Сорбонны и наших военных. Фактически — семейно.
Настя, моя несостоявшаяся невестка, смотрелась теперь совершенно по-здешнему. Жене глея полагается иметь клыки и рыжие кудри, но не обязательно. Те, кто не в курсе, решил бы, что вдовый ант вступил в брак с молодой и красивой хрымкой из горожан. Насте под тридцать, но она выглядит не старше местных двадцатилетних, пользуясь косметикой, что Георгий натаскал от пуза, когда мог беспрепятственно ходить в Россию. Ярко не мазалась, не выделялась. Как на мой вкус — красивее нашей Мюи, та всё же диковата. Правда, именно за это сын её и любит.
Пригубив вишнёвого нира, буквально — глоток, Клай спросил:
— Получил ли Гош письмо короля?
Мы расселись вокруг длинного стола в главном зале, заняв только один конец громадного мебельного сооружения.
— В последние месяцы — нет, — осторожно ответил сын.
— Значит или не дошло, или вам умышленно отправлено с запозданием, — глей достал из кожаного футляра свой экземпляр. — Почитаете целиком. Позже. Суть такова. Маерр уверяет подданных, что архиглей Гош нарушил клятву королю, данную при вступлении во владения в Номинорре, содействовал убийству его сына и фактическому расколу королевства, созвав некий сейм, не подчиняющийся законному властителю.