Бордель: Призови мою боль (СИ)
- Я не голодна, если честно. - Гарднер разорвала их зрительный контакт и отвернулась к окну, наблюдая за незнакомыми прохожими.
Положив вилку на рядом лежащую тёмно-зелёную салфетку, Гарри выдохнул и перестал измываться над своей головой. Уже тяжело искать те слова, что нельзя произнести или передать. Он всего-навсего встал со своего диванчика и пересел к ней. Продолжая держаться камнем, скалой, темноволосая сидела сжато и скованно. Мяла пальцы, заставляя кости чуть ли не трещать, лишь бы чувствовать боль, которая приведёт её в себя. В горле застрял противный ком.
- Хей, - тихо обратился к ней, голову девушка не повернула. Гарри опустил руки на её скованные между собой кисти и потянул на себя, - Иди ко мне.
Она совсем не сопротивлялась, поэтому сразу упала к нему на грудь. Будто искала в нём ту самую поддержку, вдыхала и вдыхала его аромат через тёмную толстовку. Гарри был реальным, был героем и силой для неё сейчас.
- Знаешь, - подала голос, повернув голову и положив её так, чтобы слова хоть как-то доносились до его ушей, - я не боюсь болеть чем-то страшным. Я боюсь другого.
- Чего же? - нетерпеливо спросил, переплетая пальцы их рук. Для него было так странно, что переживания Терезы сейчас важнее всего на свете. Даже если ему позвонят и скажут, что дом сгорел, что его карьера летит в бездну, что весь мир рушится, ему важно, чтобы только она не рушилась. Поэтому всё, что она сейчас скажет, он будет слушать с особым трепетом.
- Я всю жизнь винила отца в том, что случилось с мамой. Он ведь шпынял её и толкал, поэтому доктора говорили, что черепно-мозговая травма объясняет причину появления болезни. Но ведь он не бил её до моего рождения. Значит, дело не в этом. Болезнь мамы - не его вина… - прошептала грустно, вглядываясь в людей абсолютно бездумно.
- Ты поэтому его ненавидела так сильно? - догадливо спрашивает.
- Это была хорошая и веская причина его ненавидеть. Я ведь всегда прощаю людей, которые делают мне больно, но… Когда дело касалось мамы, я становилась очень агрессивной и готовой просто убить кого-нибудь. Не кого-нибудь, а его. Сейчас всё по-другому, понимаешь о чём я? - она, чтобы видеть это понимание в его глазах, подняла голову и посмотрела.
- Думаешь, ты сможешь простить папу? - голос сдал его. Гарри абсолютно не поддерживал подобный расклад. В его глазах отец Терезы - конченый подонок, который избивал беззащитную женщину и ещё более уязвимую девочку.
- Я не знаю. Я больше ничего не знаю.
Отозвалась девушка тоскливо и положила голову вновь на его грудь.
- Разве это нормально, что мир всегда будет рушиться вокруг тебя? Этот процесс, мне кажется, бесконечным.
- Он не будет рушиться постоянно. Это часть процесса взросления. Однажды ты поймёшь, как ко всему надо относиться.
- Да? - наивно спросила, продолжая, - Я буду разочаровываться и разочаровываться?
Ему не хотелось разбивать её пока что детские представление о мире, дружбе и любви. Мир таков. Нельзя подпускать к себе людей, нельзя доверять чересчур наивно. Надо быть всегда настороже.
- От этого никто не застрахован, - осторожно ответил и интуитивно прижал её к себе ближе.
Тереза тяжело выдохнула, не желая давать эмоциям выход именно сейчас, но слёзы сами покатились. Она спрятала глаза в изгибе его шеи, и он почувствовал, как горячо её лицо. Кинув мимолётный взгляд на зевак за окном в виде папарацци, мужчина лишь позволил себе перевести дыхание и делать вид, что ничего такого не происходит. Тереза просто лежит на его груди. Они обычная пара.
- Хочешь, мы можем выйти в туалет. - Аккуратно предложил.
- Всё в порядке, я пытаюсь прийти в себя.
Многое резко навалилось, что уже стало казаться, будто нет в мире ничего хорошего. Только всё вроде начинает налаживаться, все бури стихают, как приходит что-то подобное и врывается в самом уродливом обличии. Тереза почти буквально повесила нос, не желая уже ни с чем бороться. Сначала беременность. Затем конфликт первый. Следом пришёл и второй. Они с Гарри собачились жестоко и больно. Сейчас же всё должно было стать умиротворённее, но известие о наличии неизлечимой болезни порывало со всеми «умиротворёнными» укладами системы. Она боялась.
Возвращаясь к дороге, Гарри перестал думать обо всём моментально. Да, день был в целом не очень. На улице уже стемнело. Время позднее, потому что результаты анализов они ожидали очень долго. Тереза отвёрнута к окну. В руках у неё папка со всеми результатами и с заключением.
Вернувшись, Кейт распечатал сводку всех анализов и впервые на них взглянула. На всякий случай, они вместе с лаборантом прогнали по всем анализам, чтобы выявить любые другие отклонения. Длинный список названий болезней шёл нескончаемой очередью на бумажке, а напротив красовался результат. «ПОЗ» - положительный результат на тест. «НЕГ» - отрицательный. Всё просто. И среди череды «НЕГ» всё-таки нашёлся один единственный «ПОЗ». Прогрессивный паралич.
По опечаленному взгляду Гарри сразу понял, что миновать плохое не удалось. Они всё-таки столкнулись с самым страшным. Зато сама Гарднер не выглядела удивлённой или обескураженной. Для неё всё оказалось ожидаемым. Наследственность сказалась и на её генах.
- Тереза, чтобы у малыша не проявилась эта болезнь, надо пить таблетки и лечиться. У тебя первая стадия, симптомы которой можно купировать на десятки лет.
Кейт успокаивала их обоих, пока Гарднер сложила всё воедино. Перемена в настроении, резкий выхлоп эмоций, который вылился в сильный конфликт с Гарри, некая апатия ко всему - объяснимо. Это не гормоны бушуют, а болезнь проявляет себя во всей красе.
- Я буду лечиться, - уверенно произнесла, побоявшись просто-напросто навредить малышу. Он должен родиться здоровым и крепким.
Это был секундный боевой запал. Когда же они вернулись в машину под моросящий дождик, повисла тишина. Что ещё можно сказать? Гарри не мог сесть и начать её успокаивать, давая чересчур сопливые надежды. Ей нужно просто смириться с наличием болезни, принять, как случившееся, и продолжить уживаться с этим в себе.
Спустя минут десять, пока они пробирались по пробкам, Стайлс решительно взял на себя инициативу начать хоть какой-то разговор.
- Давно в Лос-Анджелесе не было такого ливня, - поглядел на тёмное небо и прислушался к барабанной дроби капель дождя, - Но я всё равно рад вернуться… - на секунду он обратил к ней взгляд, поймав непонимающие глаза на себе. Тереза явно витала где-то далеко.
- Я рада, что ты вернулся. - Она слабо улыбнулась, но попыталась вложить всё в эту улыбку.
- Как твои дела на работе? Наверняка куча коллекций на носу, - он вытаскивал её из пучины депрессии и печали. Пора прекращать этот порочный круг её постоянных слёз.
На мгновение в серых глазах взыграло удивление, будто она не ожидала услышать какие-либо вопросы о работе. Вдруг это до сих пор больная тема.
- Для меня это всегда волнительно. Но Алессандро дал мне послабление.
- Почему это? - сразу вопросил.
- Я сказала ему о беременности. Он кстати первый узнал о ней. Не входя в круг семьи и близких. Обрадовался, но сразу спросил: «Разве вы не отнекивались от детей ещё пару месяцев назад?». Подловил, - усмехнулась тихо. Тереза так уютно подтянула к груди ноги, разувшись окончательно. Теперь казалась даже меньше на этом большом и просторном чёрном сидении.
- Представляю, как ты волновалась.
- Да, я волнуюсь, потому что не хочу, чтобы весь мир знал о моей беременности. Понимаешь? - намекнула ему на очевидный факт. Тереза всё равно далека от медийного мира, - Хотя думаю, ты привык к вниманию.
- Я уверен, что мир бы поздравил тебя, мои фанаты - тоже.
- Нет, у тебя в фанатах очень много женщин. Не думаю, что они жалуют какую-то восемнадцатилетнюю девчонку на место твоей возлюбленной! - отмахнулась от того, как он сглаживал углы.
Гарри удивлённо вскинул брови, подлавливая и себя за небольшим лицемерием, и её за тем, что она прекрасно чувствует жёсткий мир вокруг.