Расколотые небеса (СИ)
Стоянка пробудилась не сразу. Лучники успели сделать несколько залпов, прежде чем ордынцы проснулись. Сонные воины заметались по лагерю, начали собираться вместе, укрываться щитами. Многоголосый вой раздался над лесом.
— Пришла пора требушетов, — проговорил я в рацию.
— Принял, — ответил Рыжий.
В следующий миг пятёрка массивных метателей ожила. Взведённые орудия высвободили всю скованную мощь, опустошили объёмные пращи, отправляя снаряды во вражеский лагерь. Пылающие кометы очертили чёрное небо, оставили позади дымный след и упали ордынцам на головы. Стреляли катапульты горящими бочками с маслом. Начинка снарядов была особой. Медведь её загустил, сделал масло вязким и куда более жарким.
Зрелище вышло не из приятных. Пять бочек разбились вдребезги, разлились огненным фонтаном, окатив степняков губительным маслом. Горящая жижа прилипала к одежде и коже. Потушить её было практически невозможно. Толпы пылающих фигурок прыснули в стороны, другие катались по земле, пытались сбросить, затоптать едкое пламя, но так и умирали от болевого шока и страшных ожогов. Лучники продолжали осыпать орду стрелами. Крики умирающих услышал весь лес. Кровь затопила поляну.
— Кажется, их стало больше, — просматривая округу в бинокль, проговорил капитан.
— Так и есть, — кивнул я.
Спустя несколько минут ордынцы начали собираться в коробки. Даже без бинокля я видел, что из глубины леса пришло подкрепление. Нестройные шеренги, укрытые плетёными щитами и досками, двинулись к стенам.
— Это штурм? — удивился Емеля.
— Нет, — прыснул капитан. — Они идут налегке, сам что ли не видишь?
— Так я без бинокля, — пожал Емеля плечами.
— Да… кхм… — Смущённо оторвался от окуляра капитан. — Нет, не штурм это. У кочевников нет с собой ни лестниц, ни башен. На стену им не взобраться.
Тем временем четыре ордынских коробки медленно приближались. Уже можно было расслышать выкрики командиров. Наши лучники продолжали обстреливать у них за спинами лагерь. Инженеры успели снова взвести требушеты. Новые горящие бочки устремились на головы халарата.
— Тогда на что ордынцы надеются? С кем собрались сражаться?
— Я думаю, их гарры решили, что наши лучники вышли за ворота, — хмыкнул Борис. — Видно, спешат их разбить, а там, мало ли, может ещё и в крепость удастся прорваться. Вряд ли они поняли, что это луки у нас такие дальнобойные.
Халирские коробки прошли полторы сотни шагов. Рассмотреть в ночной темноте их было довольно сложно, потому стрелки ориентировались на факелы в руках командиров.
— Кос, твоя очередь, — снова поднёс я рацию к губам.
— Принял, — ответил атлет.
Дальше на крышах сторожевых башен зашевелились баллисты и нацелились на строй дикарей. Спустя несколько ударов сердца четыре увесистых гранитных шара, рассекая воздух со свистом, ринулись на врагов. Три баллисты угодили прямо в центр своих коробок. Четвёртый снаряд прошёл по левому флангу, но построение всё-таки развалил. Тяжёлые глыбы впечатали неудачников в землю, разрывали их плоть, прокатились по халирцам смертоносной лавиной. Разгром довершили арбалетные залпы. Болты на таком расстоянии прошивали кочевые щиты и доспехи, что масло, рвали плоть, выворачивали суставы. Никто не ушёл. Редких счастливчиков, что бежали обратно, накрыли слитным залпом лучники со стены. Лагерь орды к тому времени опустел. Кочевники скрылись в лесу.
— Похоже, дело сделано, — хлопнул меня по плечу капитан.
— Да, пора бы поспать.
Я спустился с башни и позвал к себе Старга:
— Передай командирам, что пора распустить людей по казармам. Дежурная стража пусть смотрит в оба. Завтра нас ждёт трудный день.
— Да, сир, — склонил голову сотник и бросился выполнять поручение.
Когда я проходил по стене, лучники стали строем, расправили плечи, задрали к небесам подбородки. Их глаза лучились счастьем. Новая победа далась людям бескровно.
Уже возле покоев торрека меня догнал Грони:
— Сир, там… там… — Запыхался парнишка.
— Что стряслось? — разволновался вдруг я.
— Там сир Игорь вернулся. Его отряд четверть крама назад подземельем прошёл в крепость. Велели вам доложить.
— Понятно, — устало вздохнул я. Видно, поспать этой ночью у меня не выйдет. — Где они сейчас?
— В обеденном зале, сир.
Грони ошибся. Крас и Калаш встретили меня во дворе. Ребята нервно переминались с ноги на ногу и о чём-то взволнованно шептались:
— Ну наконец-то, — крепко пожал я руки диверсантов. За время отлучки они успели обрасти пышными бородками, да и помыться бы не мешало, но, видно, новости были слишком важными, чтобы откладывать их на потом. — Где пропадали? Мы здесь уже места себе не находили, всё думали, где это вы запропастились.
— Да мы обоз как сожгли, потом окопались на тракте, — ответил Крас. — Удачно сложилось, смогли ещё раз подкараулить обозников и безнаказанно пустили им кровь.
— Да, а потом ещё за ордой наблюдали, — добавил Калаш. — Словом, у нас хорошие новости.
— Ну довольно интриг, говорите, — зевнул я.
— Войско халирцев знатно уменьшилось, — блеснул Крас Глазами. — Когда они получили вести о потере обоза, часть халарата тут же развернулась и отправилась в степь.
— У меня получилось добыть несколько языков, — продолжил Калаш. — В общем, гарры Латха Седой и Мула Хитрый повернули обратно в степь и увели свои орды. А это больше сорока тысяч клинков.
— Ха-ха! Да это же здорово! — хлопнул я парней по плечам. — Значит, нам стоит продержаться совсем немного, и остальные халирцы уберутся домой ни с чем.
— Эм… понимаешь… — Замялся вдруг Крас.
— Словом… тут такое дело… — Поддержал его Калаш.
— Что-то ещё? А где Циркуль? — напрягся вдруг я.
— Он в обеденном зале, с ним… с ним всё в порядке, — говорил Крас.
— А что тогда не в прядке? — напрягся я ещё сильнее.
— Есть и плохие новости, — опустил взгляд Калаш. — Ну… тут лучше всё своими глазами увидеть.
Дальше мы прошли в пристройку. Пока шли по коридору к обеденному залу, Крас продолжал говорить:
— Когда мы схлестнулись с обозниками, Циркуль выпытал у кого-то сведения об ещё одном лагере. Там была ставка самого халира.
— Да, по словам пленника в той ставке осталось сокровище Гараха, — продолжил Калаш.
— Словом, мы решились рискнуть и отправили Циркуля за халирской казной.
— И как всё прошло? — нахмурился я.
— Да без проблем, — ответил Крас. — Мы справились, а Циркуль легко разгромил второй лагерь, и…
— И?
— И забрал халирское сокровище с собой?
— И? — чуть повысил я голос. Ребята остановились у дверей обеденного зала и нервно переглядывались друг с другом. Спустя несколько ударов сердца Крас виновато проговорил:
— Халирское сокровище — это не золото. Циркуль притащил сюда нечто ценное, но не для нас, а лично для халира Гараха.
— Он-то теперь никуда не уйдёт — это точно, — опустил голову Калаш.
Крас толкнул дверь рукой и услужливо отошёл в сторону, чтобы я смог рассмотреть халирское сокровище своими глазами.
— Твою мать!.. — Только и смог выдохнуть я.
В зале разместились полсотни прекрасных женщин самого разного возраста. Незнакомки пестрили золотыми украшениями, грациозные тела скрывали дорогие шёлковые платья, а держались за столом кочевницы точно царицы. Во главе стола сидел довольный Циркуль. Завидев меня, он поднялся и растянул губы в гордой улыбке.
— Это то, что я думаю? — изумлённо прошептал я.
— Это гарем… — Виновато отвечал Крас. — Его гарем! Мы опозорили Гараха на весь мир, и теперь…
То, что произошло дальше, я помню смутно. Рассудок мой помутился, скрылся за пеленой необузданной ярости. Я не здоровался с Циркулем, не справлялся о его делах и самочувствии. В тот миг мне хотелось его придушить. Пятью резвыми шагами я покрыл расстояние, разделяющее меня и смутьяна. Рука поднялась сама собой. Циркуль и опомниться не успел, как растянулся на полу, оглушённый моим кулаком.
Ни слова не говоря, я развернулся и пулей вылетел в коридор. И слава Богу, не то мог прибить дурака ненароком…