Попал (СИ)
— Чего глазеете? Траву потопчите, чтоб не было заметно где Сом того борова в овраг тащил.
Парни переглянулись и стали помогать мне скрывать следы. Я вспомнил, что где тут оставался нож Бобыря, который он выронил после того как Митька засадил ему пулю в живот, да фуражка Гуни должна тоже здесь быть.
— Архипка! Ты не видел здесь ножа с фуражкой? — вспомнил я, что посылал пацана убрать следы.
— Дык фуражку я рядом с этим длинным бросил, а ножик вот. — Показал Архипка нож.
— А ну-ка дай его сюда.
Архипка подал нож. Я повертев в руках довольно прилично сделанный нож, размахнулся и забросил его в овраг.
— Ты че Немтырь? Вон какой хороший ножик.
— Поэтому и выбросил. Ничего ихнего у нас должно быть.
— А сам-то зачем ножик этого Гуни взял.
— Какой ножик? Где он?
— Дак в кармане у тебя.
Я полез в карман и вытащил нож. Блин! Ведь точно. Разрезав рукава Гуниного лапсердака, нож машинально сунул себе в карман. Как только не порезался. Идиот!
— Тьфу ты! Забыл совсем. Молодец Архипка, что напомнил.
Размахнушись отправил овраг и это перышко. Отпечатки пальцев стирать не стал. Не доросли еще местные криминалисты до таких крутых улик как отпечатки пальцев. А впрочем, я не помню когда появилась такая фишка. Может и практикуют где, но вряд-ли такие новации добрались до Барнаула. Да и толку-то, наших отпечатков в картотеке нет. Да и картотеки скорее всего никакой нет.
Свистнув Платошке с Антохой, прошли тропинкой до реки. На берегу я огляделся и никого не обнаружив сказал:
— Так мушкетеры! Про наши сегодняшние приключения никому ни слова, иначе можем оказаться у бандитов или того хуже в полиции. От бандитов мы, положим, отобъемся. А вот с полицией нам ничего не светит. Так, что молчок. Особенно это вас касается. — Кивнул я Платошке с Антоном.
— А че только нас? А Митька с Архипкой? — спросил Антоха.
— Их это тоже касается, но я в них уверен.
— Ты че Немтырь? Мы же понимаем все. Правда Антоха? — Платошка уставился на друга.
— Ага! — Закивал тот. — И это… Немтырь мне тоже пистоль нужен, а то у вас всех есть, а у меня фига.
— Ладно будет у тебя пистоль. Купим. Но пока нам всем придется пистолетики спрятать. Таскать их с собою по городу не будем, чтобы не нарываться.
— Да все понятно. — Сказал Митька.
— А раз понятно, тогда «Один за всех»! — подставил я ладонь.
— Все за одного! — проревели мои мушкетеры.
— И это! Спасибо пацаны. Если бы вы не подоспели, то эти утырки прирезали бы меня как гуся.
— Да ладно тебе. — Хлопнул меня по плечу Митька.
Добравшись до дома, я отобрал у парней все револьверы и спрятал в укромном месте в сараюшке.
Глава двадцать первая
Вечером довольно долго не мог уснуть. Не сказать чтобы меня сильно напрягли еще три трупа на моей совести, но и радости от содеянного не испытывал. Я же не маньяк какой нибудь, прости господи. Гораздо больше волновала проблема исчезнувшего Голована. Хорошо если он умотал куда либо насовсем, а вдруг возьмет и вернется. Попытка мысленно поставить себя на его место провалилась. Ничего путного я придумать не смог и бросил это занятие. Мои «мушкетеры» с Митькой давно спали, видимо совесть их нисколько не мучила. Оно и понятно — они ведь, признав меня командиром, особо не заморачивались решением всяческих проблем. Как справедливо заметил Владимир Семенович:
«Не надо думать — с нами тот,
Кто все за нас решит.»
Вот и придется мне решать. Ладно решим, но завтра, а сейчас спать.
Утром ничего особенного не придумав, предложил парням понаблюдать за домом где жил Голован. Сам же одевшись в новую одежду нацепив парик и бороду с усами отправился по магазинам и лавкам, тратить трофейные деньги.
Сильно потратиться не удалось. Купил лишь револьвер для Антохи, полсотни патронов, да заглянул в книжную лавку, посмотреть книги, ну и прикупить чего нибудь почитать, если не себе то пацанам. Здесь мне повезло. Попалось старое издание гоголевских «Вечеров на хуторе близь Диканьки», которыми зачитывался в детстве, да сборник стихов Фета «Вечерние огни». Остальные книги показались мне обычной макулатурой, а впрочем я не сильно там их рассматривал.
Вернувшись, застал Архипку, который сразу же накинулся на меня:
— Ты куда пропал Немтырь? Целый час тебя жду.
— Ты что такой взъерошенный? Случилось что?
— Голован вроде еще вчера домой приехал. А сегодня к нему тот пацан из ювелирной лавки прибегал. После этого Гоолован засуетился чего-то, похоже смыться хочет. Меня Митька до тебя послал.
— А сам он где?
— Митька-то? Караулить остался. Антоха с Платошкой тоже там.
— Ясно.
Я быстро метнулся в сараюшку и рассовав по карманам револьверы, быстрым шагом поспешил вслед за Архипкой. На подходе к головановскому дому встретил дежуривших парней. Спросил:
— Он еще здесь?
— Тута. Дома чего-то шебаршит. — Ответил Митька.
— Хорошо! Пацаны берите свои пистоли? — раздал я оружие. — Антоха держи. Это теперь твой. — подал только что купленный револьвер и пять патронов к нему.
— Оружие пока спрячте в карманы. Антоха ты останешся здесь. Платошка пробегись вон туда. — Указал я на пртивоположный конец улицы. — Вы на стреме, если кто появится, свистните. Митька мы с тобой попробуем зайти в дом. Архипка идешь за нами, будешь нас с Митькой подстраховывать. И это…, не подстрели нас ненароком. Понял? — Тот согласно кивнул. — Ну раз понял, то пошли.
Подошли к глухому забору с такими-же глухими воротами, остановились осмотреться. Никаких прохожих не было видно, лишь Антоха с Платошкой маячили по разным концам улицы. Собственно улицей ее назвать было нельзя, поскольку несколько редко разбросанных домов глядели окнами на косогор, поросший крапивой и кустами. От косогора домишки отделяла, заросшая мелкой травкой, дорога. Надо сказать, не слишком удачное место выбрал Голован для проживания. С горы напротив двор его дома просматривался хорошо. Чем и воспользовались пацаны. Видимо Головану и в голову не пришло, что кто-то может наблюдать за его домом. Впрочем место было довольно глухое. Скорее всего имнно это обстоятельство и послужило главной причиной выбора бандитской хазы.
Не успели подойти к воротам, как там распахнулась калитка и показался прилично одетый мужик. Большая по сравнению с туловищем голова сидела на короткой шее, несколько обрюзглое лицо с мясистым носом было налито нездоровой краснотой. В правой руке он держал саквояж, левая была в кармане. Мельком глянув на нас, он хотел пройти мимо, но я заступил ему дорогу:
— Господин Шубников Гавриил? — Вежливо спросил я.
Тот, не отвечая, приподнял явно тяжелый саквояж, отвлекая внимание от левой руки, которая змеей метнулась к моему правому боку. Ожидая чего либо подобного, я попытался защититься тростью, но лишь чуть сбил лезвие не длинного ножа, нацеленного прямо мне в печень. Голован очень быстро без замаха ткнул ножом второй раз, но я успел сделалть шаг назад и перехватил трость обеими руками. Нож вспорол мой новый костюм и чиркнул по коже корсета. Я же ткнул концом трости ему в солнечное сплетение, а опомнившийся Митька со всей молотобойской дури засадил кулаком тому по уху. Двойного удара бандюган не выдержал и, выронив саквояж и нож, стал валиться на землю. Мы с Митькой не сговариваясь подхватили его под руки и потащили в калитку. Я не оборачиваясь сказал:
— Архипка подбери сумку и нож.
Подтащив пребывающего в нирване бандита к крыльцу дома, дверь которого была заперта на висячий замок, опустили расслабленное тело на ступеньки. Пошарив у него в карманах, нашел ключ и снял замок. Затащив тяжеленное тело в дом, связали ему руки, заранее приготовленной, веревкой. Увидев стоящее на лавке возле дверей ведро с водой, зачерпнул ковшиком, который висел рядом на гвозде, водички и плеснул, лежащему на полу Головану в морду. Тот открыл глаза и уставился на нас красными от лопнувших сосудов глазами. Я, подозревая в Головане еще одного попаденца, задал традиционный вопрос: