Попал (СИ)

— А вы, что скажете по этому поводу сеньор Пизаконе? — Спросил Бальцони. Он хорошо знал своего друга Карло, чтобы заподозрить его в пустом любопытстве. Раз спрашивает о подробностях, значит, ему это представляется важным.
— Мне кажется, что одежда эта похожа на егерскую военную форму. Летом в лесу человека одетого таким образом разглядеть будет трудно. Еще я заметил, что это очень удобная одежда, не стесняющая движений, а двигаются эти странные подростки очень быстро.
— Даже так! А впрочем, продолжайте сеньор Фальконе.
— Уговорить колдунью продать нам «ларец» не удалось. Кстати, по итальянски она говорит гораздо лучше, чем я по русски. Она постоянно пыталась колдовать, стараясь подчинить меня. Амулет ваш работал, но мне показалось, что защита несколько ослабла. Я испугался, что, в конце концов, ей это удастся и решил немного сбить этот напор. Попросил Серджио попугать сидящую за столом, девчонку, заставить ее заплакать. Самое лучшее средство воздействия на женщин это угроза их детям. Серджио понял меня, а я, повернувшись к колдунье, попытался с ней все таки договориться, но получил страшный удар по затылку и потерял сознание.
— И что же вы собирались сделать с ребенком, сеньор Пизаконе? — холодно спросил Бальцони.
— Да ничего особенного, Мессир. Хотел только немного попугать. Состроил гримасу пострашней и двинулся к ней. Но она шмыгнула под стол, а парень, который возился со ступкой, как будто взорвался: он бросил мне в глаза какую-то едкую гадость, метнул в голову Луиджи пестик, и, вскочив на стол, ударил мне по лицу этой ступкой. Проделал он все это очень быстро, секунды за две не больше. Очнулся я уже сидя на табурете, связанный довольно оригинальным способом, и с разбитой физиономией.
— И что же это за оригинальный способ? — С интересом спросил Сальвини.
— Довольно остроумный способ с использованием тонкой и не слишком прочной веревки. Руки за спиной связаны очень туго за указательные пальцы. Веревка зафиксирована на запястьях и обмотана вокруг ножек стула. Ноги тоже оказались примотаны к стулу. Луиджи сидел рядом, связанный тем же способом. А в доме появился еще один персонаж, как выяснилось позже, дед этих поганцев, здоровенный бородатый мужик.
— А что же сопровождающий? Он почему не помог вам?
— А сопровождающий вместе с кучером сидели и пускали слюни. Колдунья уже над ними поработала. Увидев, что я очнулся она принялась за меня. Приложила ладони к мое голове, что-то прошептала и вытянула из меня все силы. Вы не поверите сеньоры, но я даже рук поднять не мог после этого. Мальчишка меня развязал и обыскал. Умело обыскал. Нашел ножи в рукавах и деринджер на ноге. А потом взялся за Луиджи, который очнулся и некоторое время притворялся, что все еще без сознания. Дальше пусть он расскажет. Я ведь не понимаю по русски, а мальчишка много чего говорил и вел себя так как будто он там главный и надо сказать, что старик с колдуньей его слушали.
— Сеньор Фальконе?
— Вы знаете Мессир, я не самый трусливый человек на этом свете и бывал в разных переделках, но этому молодому дьяволу удалось меня напугать. Но расскажу по порядку.
Я пришел в сознание и сразу понял, что связан, кроме того, сильно болела голова. Пока эта банда занималась с Серджио, попытался прояснить обстановку. Попытка освободить руки не удалась, поэтому мне оставалось только слушать о чем они говорят, да постараться, что либо увидеть сквозь приоткрытые веки. Но старик быстро раскусил мою игру и мне пришлось очнуться. Я видел, что женщине не нравится, как поступили с нами эти малолетние бандиты, поэтому постарался надавить на нее, угрожая, что их властям не понравится, такое отношение к иностранцам.
Говорил по итальянски, потому мальчишка спросил у нее, о чем это я говорю, когда та ответила, что я ее пугаю; он словно взбесился. Схватил со стола нож и сунул мне под глаз. Нож прорезал кожу и я почувствовал, что по щеке потекла кровь. А этот малолетний негодяй, еще и спрашивает «Какой глаз мне не жалко левый или правый». Колдунья остановила его и взялась за меня сама. Она приложила ладони к моим вискам и что-то начала говорить. Мне показалось, что ее пальцы прошли сквозь череп и копаются в мозгах. Вашего амулета на шее уже не было, но подчинить меня ей не удалось и она попыталась напоить меня каким-то мерзким варевом. Я как мог крутил головой отказываясь пить эту пакость. Боясь, видимо, зря расплескать, зелье, женщина от меня отстала. Тогда в игру вступил этот мальчишка. Через колдунью спросил меня: знаю ли я, что такое «русская рулетка»? Когда я ответил, что не знаю никакой «русской рулетки», он засмеялся и пообещал непременно с ней познакомить.
 
После этого он схватил мой револьвер, выбил все патроны. Взял два из них и, показав мне, вставил в барабан. Потом небрежно крутанул барабан и, приставив дуло к моему виску, спустил курок. Раздался щелчок. Это развеселило его и, сказав, что я везучий «сукин сын», снова крутанул барабан и выстрелил у меня над ухом в стену. После чего дал мне нюхнуть сгоревший порох и в очередной раз крутанув барабан сунул дуло мне в рот, чуть не выбив зубы.
Сейчас я понимаю, что парень блефовал. Но тогда я чувствовал себя очень не уютно и согласился выпить зелье. Корежило меня знатно, даже сознание опять потерял. Очнулся и снова попал в руки колдунье. На этот раз у нее все получилось. Она как будто все силы из меня высосала. А когда я немного очухался, парень предложил купить «ларец» за десять тысяч серебряных рублей. Еще сказал, что мы живы только благодаря колдунье, которая якобы отговорила нас убивать. Я попытался объяснить ему, что он действует незаконно, и что мы находимся здесь с разрешения их властей. Он ответил на это, что вы, мол, заехали в Сибирь, а «здесь закон — тайга и хозяин — медведь» и ничто ему не помешает убить нас, а трупы бросить под лед. Добавил так же, что для нас Сибирь та же Сицилия, только большая и очень холодная.
— Откуда сибирский подросток-пейзанин может знать о Сицилии и о тамошних порядках. — Удивился Сальвини.
— Это очень необычный подросток. У меня была трость, в ней я хранил, на всякий случай, золотые монеты и чтобы достать их, нужно было повернуть ручку, которая стопорилась хитрой защелкой. Защелка открывалась с помощью печатки, которую я всегда носил на пальце. Стоило приложить печатку в небольшое углубление на ручке и защелка открывалась. Мне продал эту трость один знакомый ювелир, он не объяснил, как устроен механизм, просто показал как им пользоваться. Так этот подросток, пока я был без сознания, снял у меня с пальца печатку и разобрал трость.
— Где же теперь эта чудесная трость?
— Вы не поверите Мессир, он купил ее.
— Подросток! Купил! У вас! Трость?
— Купил, и не только трость, но еще и винчестер, и револьверы, выторговать удалось только нож и кинжалы Серджио. Золото он забрал так, сказав, что это компенсация морального ущерба, который мы якобы нанесли «этой благородной женщине».
— Вы, что еще и торговались с ним?
— Позвольте Мессир, я расскажу все по порядку.
Бальцони кивнул головой:
— Пожалуй, так будет лучше. Рассказывайте и постарайтесь по подробнее об этом странном подростке.
— Когда этот проклятый подросток назвал сумму, за которую, якобы, женщина готова продать «ларец», я попытался поторговаться, сказав, что не могу самостоятельно решать вопрос о выплате таких денег, и мне надо посоветоваться. Услышав это, он снова засмеялся, и спросил с кем и каким образом я собираюсь советоваться, нет, мол, в Сосновке ни телефона, ни телеграфа, да и в Барнауле, скорее всего, их тоже нет, и непритворно удивился, когда хозяйка заявила, что телеграф в Барнауле уже лет двадцать работает, а про телефон она ничего не знает.
Поняв, что мальчишка твердо решил не отдавать «ларец», за «жалкие» две тысячи, а это были все наши наличные деньги, я предложил ему бриллианты. Увидев их, парень снова развеселился, сказав, что ювелиров для оценки подлинности камней в селе не имеется. Потом попросил у хозяйки колечко с бриллиантом, и та, к моему крайнему удивлению такое колечко нашла.