Нарушенный обет
Сердце привычно наполнилось болью от сознания того, что она не может подойти к нему, прижаться щекой к его щеке, зарыться лицом в густые волосы, ощутить тепло и дыхание любимого мужчины. Но, видимо, Шелли более-менее научилась справляться со своими запретными желаниями, потому что смогла-таки отвести взгляд от соблазнительного зрелища и уставилась в окно, дожидаясь ответа Стивена.
— Если в этом нет никакого подвоха с твоей стороны, тогда я скажу тебе лишь спасибо, — после непродолжительного молчания произнес он, все еще с недоверием глядя на жену.
Без лишних слов Шелли вышла из спальни и направилась в кухню. Там она приготовила крепкий кофе, сделала тосты, нарезала ветчину, захватила джема, молока и даже нашла аспирин. Уже через десять минут она сидела на стуле рядом с кроватью Стивена наблюдая, с какой жадностью он пьет кофе и ест бутерброды.
Слава Богу, пока она отсутствовала, он сообразил набросить халат, и утренняя сцена перестала отдавать явным эротизмом. Но Шелли, глядя на такого домашнего, милого Стивена, подумала, что впервые делит с ним завтрак. И эта невинная мысль по-особенному взволновала ее. Внешне они, наверное, выглядели благополучной супружеской парой — сидят в одной спальне, полуодетые, и пьют кофе...
Как бы я была счастлива, мысленно воскликнула Шелли, если все это не было дешевым фарсом, пародией на семью!
— Если ты и дальше будешь с отсутствующим видом смотреть в окно, то тебе не достанется ни одного бутерброда, не говоря уже о тостах с джемом, — неожиданно произнес Стивен.
Шелли посмотрела на мужа и невольно улыбнулась: серьезный банкир, лежащий напротив нее, с удовольствием облизывал пальцы, как ребенок. Это смотрелось очень трогательно.
— Ты выглядишь гораздо лучше, чем полчаса назад, — заметила она. — Неужели полегчало?
— Шелли, ты меня спасла! — с чувством произнес Стивен. — Обычно я никогда не пью так много. И вчерашний вечер был своего рода дебютом.
Они посмотрели друг на друга и засмеялись — настолько смешно прозвучали эти простые слова. И мрачная атмосфера в спальне сразу же прояснилась, почти не осталось следа от вчерашней натянутости.
— Шелли, — уже более серьезным тоном продолжил Стивен, — прости меня, пожалуйста, за недостойное поведение. Мне стыдно за то, что сегодня утром я доставил тебе столько хлопот. Такого больше не повторится, обещаю.
Но она покачала головой.
— Нет, это мне стоит извиниться за вчерашнее. Именно за этим я и пришла к тебе в спальню. — Она увидела, как зажглись странным светом его глаза, но, что так и осталось невыраженным — радость или недоумение, — Шелли не поняла. Только почувствовала, как сильнее забилось ее сердце оттого только, что любимый посмотрел на нее неравнодушным взглядом. — Стивен, я ужасно вела себя, наговорила тебе кучу гадостей, хотя ты сделал мне такой замечательный подарок, о котором я и не мечтала. Прости.
— Тебе незачем извиняться, — пробормотал он, отвернувшись. — Мне с самого начала надо было приготовиться к таким вспышкам раздражения. Да и чего еще можно ожидать от женщины, которой придется жить бок о бок с нелюбимым мужчиной. Тут любой сойдет с ума. Ведь я правильно понял причину твоей вчерашней истерики? — И Стивен резко перевел взгляд на Шелли.
Она нашла в себе силы утаить правду, которая еще мгновение — и сорвалась бы с ее губ под пронзительным взглядом его черных глаз.
— Давай больше не будем о вчерашнем. — Перевести разговор на другую тему показалось ей наиболее верным решением. — Лучше скажи, какие у нас планы на сегодня? Ты ведь не собираешься ехать в воскресенье на работу в Глазго.
— Я думаю начать первый день нашей совместной жизни с визита к тете, — помолчав, ответил Стивен.
Шелли не на шутку испугалась.
— Но ведь она даже не знает, что ты женился! Может, ты как-нибудь подготовишь ее к «сюрпризу», иначе она сразу же меня возненавидит, я это чувствую.
— Не бойся, — успокоил ее Стивен. — Тетя не настолько глупа, чтобы плохо отнестись к женщине, которую я приведу к ней в дом и представлю как мою жену. Она любит меня и хочет, чтобы я был счастлив.
— Счастлив? И что ты подразумеваешь под этим словом?
Стивен встал с кровати и подошел к окну. И Шелли услышала, как тихо, но почему-то с неизбывной горечью он произнес:
— Счастье — это вера в то, что когда-то ты будешь счастлив. Другого мне пока не дано.
Скоро они уже стояли перед дверью достаточно большого дома миссис Маккормак, тети Стивена. Он позвонил и успокаивающе сжал пальцы Шелли, как бы давая понять, что он рядом и все будет хорошо.
Дверь открыла седоволосая женщина лет шестидесяти. Она радостно вскрикнула, и вскоре племянник уже сжимал ее в своих объятиях. Никогда еще Шелли не видела, чтобы Стивен так открыто демонстрировал свои чувства.
— Наконец-то! — воскликнула пожилая женщина. — Стивен! Стивен Лонгвуд приехал навестить меня! — Она отстранила его от пышной груди и окинула укоризненным взглядом. — И как тебе не стыдно так редко меня навещать? — Не дожидаясь ответа, тетя перевела взгляд на Шелли. — А что это за прелестная девушка с тобой?
Шелли почувствовала, что нервничает, как школьница перед строгой учительницей.
— Я Шелли, — наконец прозвучал простой ответ. — Жена Стивена.
11
Жена Стивена.
Первый раз она произнесла эти слова в присутствии чужого человека, и они прозвучали настолько необычно, что у нее даже закружилась голова...
Еще долго Шелли вспоминала радостный блеск в глазах миссис Маккормак, который появился после этого неожиданного заявления, — даже на следующее утро, когда провожала Стивена в Глазго. Она стояла на пороге дома, как примерная жена, и смотрела, как его машина исчезает за поворотом. А она оставалась одна в пустом доме, с опостылевшими мыслями, одинокими прогулками, большой холодной кроватью и малышом, растущим в ее животе...
Шелли медленно закрыла дверь, говоря себе, что должна радоваться тому, что и во вторую ночь Стивен не сделал никаких попыток превратить их женитьбу из фиктивной в настоящую. Ведь секс только усложнил бы и без того непростые отношения между ними.
Весь вечер после посещения тети они провели в гостиной, сидя друг от друга так далеко, как позволяли приличия. И оба чувствовали нарастающее напряжение. Казалось, одного неловкого движения или двусмысленного слова будет достаточно, чтобы плотские желания взяли верх над разумом.
— Ты очень привязан к тете, — осмелилась нарушить затянувшееся молчание Шелли.
Стивен вздрогнул от неожиданности.
— Да, — наконец ответил он. — Она заменила мне мать.
— В каком смысле?
— Моя мама умерла пятнадцать лет назад, — глухо сказал Стивен. — С тех пор тетя самый близкий для меня человек.