Ее женская власть

– Я не собираюсь ему потакать, – заявила Джулиана, отложив журнал.
– Тебе не следует перегибать палку. Он грозится отправить тебя домой, если будешь упрямиться.
Возможно, Хоук будет рад избавиться от нее и дальше проводить время в кутежах и распутстве. Нет, она не доставит ему такого удовольствия.
– Ну что же. Иду.
Она следом за Хестер спустилась с лестницы. Но несмотря на свою браваду, каждый шаг давался ей все труднее и труднее. Когда они подходили к гостиной, Джулиана бросила умоляющий взгляд на Хестер:
– Я не хочу сегодня его видеть. Слишком рано.
– Племянник будет шуметь, но тебе нечего бояться.
Она не боялась Хоука. Она боялась себя, потому что в сердце еще не утихла боль. Но она поклялась, что никогда не позволит ему увидеть, как ей больно. Сделав глубокий вздох, она вошла вслед за Хестер в гостиную.
Хоук оторвался от созерцания муляжа мумии и повернулся, сцепив руки за спиной. Разумеется, собаки прыгали рядом, полаивая и размахивая хвостами. Хоук велел им сесть и пошел к дамам, размашисто шагая по плюшевому ковру. На нем были зеленый охотничий камзол и штаны из буйволовой кожи, которые плотно обтягивали его мускулистые ноги.
Почему ее по-прежнему влечет к нему, если накануне вечером он так унизил ее? Она вздернула подбородок и холодно посмотрела на него.
– Ну, теперь мне ясно, почему ты отказывалась поздороваться со мной.
– Прошу прощения, не поняла. – Она посмотрела на Хоука с подозрением.
– Ты неважно выглядишь, что стало, конечно, следствием вчерашней невоздержанности. Смею утверждать, что впредь ты больше не возьмешь в рот ни капли вина.
Она отвела взгляд, чтобы он не увидел, какую боль причинил ей своей шуткой.
– Ты сегодня ужасно обидчива, – хмыкнул он.
Хестер неодобрительно посмотрела на племянника и опустилась на диван.
– Марк, ты несносен. Прекрати ее дразнить.
Джулиана постаралась медленнее дышать, притворившись, будто ей все равно.
– Я не обращаю внимания на его слова. – Не глядя на него, она прошла мимо его тетки и села на диван неподалеку от него. Кроме того, она еще и зевнула.
– Ты ночью плохо спала? – спросил Хоук.
– Ошибаешься, я спала как убитая.
– Джулиана, ты знаешь, почему я здесь, – продолжал он. – Я хочу услышать твои объяснения и извинения.
– Марк, вчера она уже извинилась передо мной, – вмешалась Хестер. – Давай оставим все это в прошлом.
– Извинения его не удовлетворят, – сказала Джулиана. – Он хочет, чтобы я валялась у него в ногах.
– Может, расскажешь, почему ты меня вчера одурачила?
– Вы ведете себя так, – усмехнулась она, – словно я покалечила вас.
– Ты едва не погубила свою репутацию.
– Я нахожу ваши слова вопиющим лицемерием, поскольку ваша репутация давно уже вываляна в грязи.
– Если ты думаешь увести разговор в сторону, то глубоко ошибаешься. Твой брат поручил мне быть твоим опекуном, и я буду защищать тебя, нравится тебе это или нет.
Он, видимо, не понимает, что говорит.
– Полагаю, это объясняет твое вчерашнее поведение.
– Эй, эй! – воскликнула Хестер. – Она просто слегка выпила.
– Она была пьяной в дым, – проворчал он.
– Если бы вы не вели себя как невоспитанное чудовище, ничего подобного не случилось бы, – возразила Джулиана. Ведь он прилюдно выразил свои чувства, когда не отрывал от нее взгляда во время танца, а затем отрекся от них. У него просто нет сердца.
– Ты меня обвиняешь в том, что вела себя непотребно? – спросил он, повысив голос.
Собаки негромко зарычали.
– Вы даже Каро и Байрона сумели подговорить, – заметила Джулиана.
Рычание стало громче.
– Тихо! – крикнула Хестер.
Собаки начали лаять. Хоук велел им угомониться, но лай продолжался, отчего у Джулианы заломило в висках.
– Я присмотрю за ними, – сказала Хестер, поднимаясь. И хотя она обратилась к собакам ласково, те не послушались. Тогда Хестер взяла с чайного подноса два печенья и пошла к двери, призывая: – Угощение, угощение!
Собаки выбежали из гостиной.
Хестер последовала за ними и закрыла за собой дверь. Хоук сделал три широких шага и остановился у самых ног Джулианы.
 
– Теперь объясни мне все и не лги. Я сразу замечу.
Его слова, сказанные вчера, с прежней силой вонзились ей в сердце. «Леди Джулиана практически моя сестра». Он знал, что своим поведением в танце заморочил ей голову, и все на балу знали это.
– Отвечай, – велел он.
Она поднялась с дивана, не желая, чтобы он возвышался над ней. Но это не помогло: даже когда она стояла, он был на голову выше.
– Вы полагаете, что я вышла из зала с дурными намерениями?
– Это факт, а не предположение.
– Я покинула зал, потому что вы устроили сцену, когда Рамзи пригласил меня на танец. – Она не могла унять дрожь в руках. Если бы тогда не вмешались подруги, она, к своему стыду, разрыдалась бы.
– Я думал, в тебе достаточно такта, чтобы заявлять подобные вещи, – сердито произнес он.
– Вы поставили меня в неловкое положение перед моими подругами. – «Перед всем светом». Ее переполняло отчаяние. Ведь все слышали то, что он говорил. Те, что стояли рядом, ухмылялись. А он даже не понимал, в какое положение ее поставил.
– А, понимаю, – насмешливо произнес Хоук. – Ты убежала, чтобы утопить свои горести в вине.
Ей бы радоваться, что он не догадывается об истинной причине, которая заставила ее покинуть зал, но его бездушие усиливало ее боль.
– Мне нужно было что-то, чтобы успокоить нервы.
– Из всех оправданий, которые мне пришлось выслушать, это, пожалуй, самое нелепое.
Она смотрела на него, и ее так и подмывало спросить, а какое он придумает оправдание, зная, что морочил ее и всех остальных на балу. Но стоит лишь произнести этот вопрос, как он догадается, что она безумно влюблена в него. Нет, она никогда не доставит ему этого удовольствия.
– Вы устроили целое представление. Рамзи – брат моей подруги, а вы оскорбили его. Вы не имели права отказывать ему от моего имени.
На самом деле она сказалась бы усталой, чтобы не танцевать с Рамзи, но она не хотела признаваться в этом Хоуку.
– Я имел полное право сделать это, – сказал он с угрозой в голосе. – Ты и близко к нему не подойдешь.
Рамзи был ей глубоко безразличен, но она не позволит Хоуку командовать ею.
– Я не буду обращаться с братом моей подруги, словно с каким-то изгоем. Захочу с ним потанцевать – и потанцую.
– Если ты рассчитываешь дополнить именем Рамзи свой длинный список любовных побед, – процедил Хоук, прищурившись и едва сдерживая гнев, – то тебе лучше сначала дважды подумать. Он не относится к тем потерявшим голову юнцам, которые ловят каждое твое слово. Тебе с ним не справиться.
– Я не девчонка, только что окончившая школу, – возразила Джулиана. – И не могу понять вашу озабоченность нашими с ним отношениями.
– Я знаю этого человека. Он скандалист. Его поведение возмущает даже его отца. Маркиз настойчиво пытался женить его в надежде, что он переменится, но ничего не получилось.
– Понимаю. Вы не хотите, чтобы Рамзи женился, поскольку потеря одного холостяка может вызвать лавину других желающих вступить в брак. И все ваши беспутные друзья покинут вас ради своих жен. Перспектива остаться в одиночестве, должно быть, страшит даже такого повесу, как вы.
– Хватит нести чепуху, – сказал Хоук. – Рамзи хуже дьявола. Он видит в тебе лакомую добычу. Увлечь недоступную леди Джулиану – какой бальзам на его черную душу! Поверь мне, он настолько аморален, что скомпрометирует тебя так, что придется выйти за него замуж.
– Ох, я уже дрожу от страха как осиновый лист, – сказала она, не скрывая сарказма.
– Когда окажешься соблазненной, будет не до шуток.
– Боже, я этого и не подозревала.
Он стиснул зубы.
– Видимо, так, иначе ты не относилась бы к этому столь легкомысленно.
Очевидно, Хоук считает ее дурой.
– Даже если Рамзи попытается заставить меня сделать неосмотрительный шаг, в чем я сильно сомневаюсь, я не настолько глупа, чтобы оказаться в его ловушке.