Полукровка (СИ)

Она посмотрела на него и так же тихо ответила:
— Я бы никогда не смогла поверить в то, что это сделал ты. Кто угодно, но только не ты.
— Почему?
— Ты не такой, как твой отец. Это было видно сразу, как только я впервые мельком увидела тебя на одном из заседаний Межгалактического Совета.
— Мы встречались раньше?
— Нет, по крайней мере, я приложила к этому все усилия.
— Но зачем?
— Ты отказался от навязанной малолетней жены. Я знала, что ты был влюблен в Клермонт, и потому не приехал на собственную свадьбу.
— Я никогда не любил Клермонт.
— Я знаю лишь то, что ты позволяешь мне узнать. Но речь сейчас не об этом. В то время мне было двадцать лет, и ты все еще жил вместе с ней. Я не хотела ранить свое самолюбие еще сильнее, чем это сделал ты. Что бы ты сказал мне? Что сделал? Отвернулся и ушел, или отделался сухой фразой, вроде "приятно познакомиться"? Я ведь была уверенна, что ты не прилетишь за мной в назначенный срок.
— Но я прилетел…
— Но ты прилетел, — едва слышно повторила она.
— Камилли с Сафелией в тот день видели тебя и Назефри.
— Когда?
— Во время приема они вышли прогуляться и застали твое возвращение. Камилли сказал, что тебе было плохо.
— Да, я попала в энергетическую ловушку. Боль была жуткая, но Стефан довольно быстро исправил положение.
— А если бы он не сумел?
— Скорее всего, в тот день ты бы освободился от своих оков и стал вдовцом, — усмехнулась Эста.
— И как ты себя чувствовала, когда вышла с братом ко мне?
— Врач накачал меня чем-то, так что я вообще ничего не чувствовала, да и соображала, если честно, тоже с трудом.
— Однако осадить Сафелию все же сумела.
— Сама не знаю, как у меня это получилось. Наверное, ненависть к тебе и всему, что с тобой связано, ненадолго просветлила мой разум.
— Ты и сейчас меня ненавидишь?
— Глупый вопрос, Урджин. А ты сам как считаешь?
— Думаю, что ты до сих пор ненавидишь все, что со мной связано, а меня так и не простила за прошлое.
— Нет, не простила. Однако, утверждать, что я ненавижу все, что с тобой связано, я бы не стала. Мне нравятся Сафелия и Камилли, и твоя мать. Твоя родная планета просто великолепна. В обычаях я пока не сильна, но это не столь важно.
— А мой отец?
— Не буду врать, тебе, Урджин, но твой отец слишком надменная и расчетливая личность, чтобы кому-то нравиться. Странно видеть рядом с ним такую женщину, как твоя мать. Мне искренне ее жаль. Я бы не хотела прожить всю свою жизнь вот так.
— А как бы ты хотела ее прожить?
— Так, чтобы быть уверенной в завтрашнем дне, чтобы знать, что мои дети в безопасности и счастливы, чтобы каждый день строить свою судьбу своими руками.
Он заметил, что она сказала "мои дети", а не "наши", и что она и словом не обмолвилась о нем и его роли в ее жизни. Это был хороший дипломатический ответ. Но он хотел услышать нечто другое, что-то более личное и связанное непосредственно с ним. Как она видит их отношения? Что он значит для нее, и какую роль она собирается ему отвести в своей жизни? Сколько еще они будут спать вместе, и стараться обходить стороной любые вопросы об их отношениях? Если бы он знал ответы, по крайней мере, со своей стороны, он бы смог спросить ее об этом напрямик. Но в его голове творилась полная сумятица, а он не был склонен капаться в себе и своих чувствах.
— Я заметил, что ты пьешь противозачаточные таблетки, — вдруг сказал он, сам не понимая, как это получилось.
— Да, — ответила она и пожала плечами.
— Но ведь ты понимаешь, что рано или поздно нам придется завести детей.
— Я пока не готова к этой ответственности. Не сейчас.
— Не подумай, что я давлю на тебя, но почему "не сейчас"?
— Боишься, что я скоро надоем тебе и потом придется специально тащить меня в постель, чтобы зачать наследников? — в лоб спросила она.
Это была пощечина. Он невольно отпрянул от нее и отвернулся. Почему она так сказала? Неужели она сама ожидает того момента, когда страсть погаснет и останется только пустота? Это наверняка случиться, потому что так было всегда до нее, даже с Клермонт. Но почему же тогда так больно об этом слышать?
 
— Не думал, что ты ждешь окончания отношений, — заметил он.
— Жизнь научила меня не строить замки на песке. Я забеременею, но только тогда, когда ты к этому будешь готов.
— А я, по-твоему, не готов?
— Дети навсегда свяжут нас вместе. Не важно, будешь ты со мной или нет, но отцом ты не сможешь перестать быть. И нет ничего хуже, чем смотреть в маленькие лица и сожалеть о чем бы то ни было.
— А почему я должен сожалеть? Ты моя жена, естественно, что ты должна родить наследников.
— Ты можешь в любой момент расторгнуть наш союз. А потом жениться на другой, и она даст тебе то, чего ты достоин.
И снова слова причинили ему боль. Он никогда не думал о разводе. И о другой жене он тоже никогда не думал. Если честно, то за последнее время он вполне свыкся с определенным положением вещей. Она его спутница, и его это вполне устраивало, более того, ему это нравилось. И вот, Эста открыто заявляет, что их брак не является чем-то постоянным, что в любой момент они могут разойтись. Что бы он ни говорил, чего бы не боялся, но он не хотел расставаться с ней, по крайней мере, он этого не планировал.
— Что значит "достоин"?
— Ну, она будет более подходящей супругой для тебя, чем я.
— Что значит "будет"? Ты собралась меня бросить? Я что, уже надоел тебе?
— Нет, я не хочу оставлять тебя. Я же сказала, что так можешь поступить только ты.
— А ты — нет? Ты никогда не разведешься со мной?
— Я никогда не унижу тебя разводом. Так меня воспитали.
— Тогда почему ты считаешь, что я могу унизить подобным образом тебя?
Она знала ответ на этот вопрос. Видел ли он отражение душевной муки в ее синих глазах? Нет, он переживал собственную боль, и этого не замечала она.
— У каждого поступка есть свои причины. Возможно, когда-нибудь и у тебя появиться повод развестись со мной, — ответила она.
Он посмотрел на нее и, абсолютно ничего не понимая, покачал головой.
— Это у вас национальная черта: говорить загадками?
— А что, есть прецеденты?
— Да, и довольно много.
— Какие, например?
— Твой дядя. Он тоже говорил о вещах, которые мне трудно понять.
— Иногда такое случается.
— Так ты прекратишь пить свои таблетки?
— Пока нет, — покачала головой она.
— А когда тогда?
— Как только пойму, что ты действительно хочешь от меня детей.
Он подошел к ней вплотную. Она отступила на шаг назад. Он снова приблизился к ней. Она вновь попятилась, пока не уперлась спиной в стену.
— Ты мне скажешь, когда поймешь?
— Ты сам об этом узнаешь.
— Уверена?
— Да, по крайней мере, я так думаю.
— Мы скоро прибудем. Пожалуйста, не делай глупостей и держись невдалеке от меня.
— Я постараюсь, но обещать не могу.
— Как ты думаешь, на сколько от нас отстала Назефри?
— Я даю ей минут десять. Хотя… Она также могла выкинуть нечто более оригинальное.
— Например?
— Остаться дома, — вздохнула Эста.
  
Глава 20
 
Назефри не собиралась надолго задерживаться в резиденции. Она взяла необходимые вещи и уже поднялась на борт своего корабля, чтобы отправиться вслед за сестрой, но в этот момент из-за спины ее окликнул до боли знакомый баритон:
— Я так и сказал Урджину, что мы прилетим на Навернию с разницей минут в тридцать. Я ошибся, тебе хватило и половины этого времени.
 
— Камилли?
Назефри не обернулась. Она стояла, как вкопанная, не в силах поверить в очевидное: он остался с ней.
— Если ты посмотришь назад, сможешь воочию убедиться, что это я.
Она не шелохнулась. Камилли тихо приблизился и остановился за ее спиной.