Полукровка (СИ)

— Не плачь, не нужно, все хорошо.
— Как ты можешь быть такой спокойной?
— Я просто не даю своим эмоциям взять верх над разумом, вот и все.
Весь путь домой они просидели на полу в грузовом отсеке. Как только Эста почувствовала, что корабль приземлился, она встала и помогла Сафелии подняться.
— Держи себя в руках. Наверняка твои родители и брат не находят себе места. Если ты выйдешь отсюда в слезах, они расстроятся еще больше.
— Ты говоришь так, будто о тебе никто не беспокоится.
— У меня глаза, в отличие от твоих, сухие.
— Ты вообще выглядишь раздраженной.
— Они уничтожили мой любимый плащ.
В этот момент двери отсека стали открываться, и дневной солнечный свет ослепил их.
Урджин не находил себе места. Пилот сообщил, что они возвращаются и с женщинами все впорядке, но воспоминания о видении Стефана, в котором Сафелия плакала, а с Эстой что-то случилось, не покидало его голову. Наконец, двери грузового отсека открылись и из полумрака вышли две стройные девушки. Сафелию он узнал сразу. Она плакала. Увидев мать, она тут же бросилась к ней. Волосы растрепаны, одежда порвана. Вид у нее был совершенно ужасный. Он перевел взгляд на Эсту и остолбенел. Что произвело на него больший эффект: татуировка, точно такая же, как и у него самого, или тело, при взгляде на которое у него внутри все перевернулось, — он не знал. Она шла уверенным шагом по направлению к брату, стоящему возле него. Урджин подбежал к ней, обогнав Стэфана.
— С тобой все впорядке?
— Они уничтожили мой любимый плащ! — прошипела Эста.
— К черту плащ, с тобой все хорошо?
— Да. Я хочу принять душ. Сафелию оглушило взрывом. Необходимо, чтобы ее осмотрел врач.
Эста на скорости пролетела мимо Урджина. Он схватил ее за руку и с силой прижал к себе. Такой жест с его стороны ее удивил, и как ни казалось ей до этого, что все хорошо, только сейчас, сокрушенная силой его объятий, она поняла, насколько заблуждалась. Тепло… Его тепло заставляло ее постепенно расслабляться и выталкивать из своих мыслей тот ужас, что ютился в ее сознании. Она почувствовала, как ее тело теряет силы и тонет в его сильных руках. Она схватилась за его рубашку руками и сжала нежный материал в кулачках.
— Эста, все хорошо, — прошептал Урджин ей на ухо, и от таких простых слов ее сердце заныло.
Урджин ласково поглаживал ее шею под спутавшимися локонами волос, когда почувствовал резкий толчок в грудь. У Эсты подкосились ноги и она поняла, что проваливается в пропасть.
— Урджин, — прошептала она.
Снова толчок — это Эста била Урджина в грудь. Непроизвольно ее тело охватывала судорожная волна, и она с силой отталкивала мужа. В конце концов, она окончательно потеряла нить всего происходящего и повисла на руках мужа.
— Стефан!
Брату достаточно было только взглянуть на нее, чтобы понять в чем дело.
— Только не это! Урджин, помоги мне, помоги! Положи ее на землю и держи, что есть силы.
— Что с ней?
— Она скачкообразно теряет энергию. Кто-то закрепил на ней "дыру".
— Что?
— Держи ее.
Стэфан наклонился над телом сестры и положил руки ей на голову. Его лицо было таким напряженным в этот момент, будто недюжинная сила ему требуется для чего-то. Вдруг Эста изогнулась под руками Урджина.
— Держи руки, — закричал Стэфан.
Девушка открыла испуганные глаза и попыталась вырваться, но мужчины были сильнее.
— Эста, ты знаешь, что должна делать! Лежи смирно. Иначе будет еще больнее.
Она не понимала, что брат говорит ей. Голова раскалывалась, словно в нее вбивали кол, а суставы скручивало, будто кто-то выламывал их. Толчок — и боль усилилась настолько, что терпеть ее стало невозможно. Эста закричала, что было силы. Слезы прыснули из глаз и ручьями потекли по щекам. Еще толчок. И снова. Она кричала, но облегчение все не приходило. Наконец, силы совсем покинули ее. И последнее, что она видела — это полуденное пасмурное небо красивых суровых глаз.
  
Глава 7
  
— Эста, проснись. Ну, давай же, Эста.
Знакомый голос доносился откуда-то издалека. Эсте не хотелось шевелиться, однако он не отставал.
— Малыш, давай, открывай глазки. Уже утро и пора вставать.
Эста подскочила, будто ошпаренная.
— Утро? Какое утро?
Урджин сидел на краю ее кровати, держа ее за руку.
— Ты проспала весь день и всю ночь. Теперь утро и пора вставать.
— Прием сегодня?
— Да. В шесть.
Эста откинулась на подушки и только теперь поняла, что лежит перед ним в роскошной шелковой ночной рубашке, под которой явно нет белья. Она одернула свою руку и натянула одеяло до подбородка.
Урджина такое поведение рассмешило.
— Что со мной произошло?
— Стэфан сказал, что на тебе закрепили "дыру". Она, мол, постепенно расширялась, создавая утечку твоей жизненной энергии, пока, наконец, мы это не заметили.
— Он замкнул цикл?
— Да, — вздохнул Урджин.
— Мне очень жаль, что тебе пришлось при этом присутствовать. Зрелище, обычно, неприятное.
— Не говори так. С тобой все впорядке, и это самое главное. Меня больше волнует то, что кто-то действительно покушался на тебя.
— И ты туда же.
— Малыш, глупо все отрицать. Эти ваши олманские "штучки" знаете только вы, да и действуют они только на вас.
— "Малыш"? — переспросила Эста.
— Извини, но мне такое обращение по душе.
— Кто меня переодел?
— Сафелия, мама и несколько помощниц.
— Это не моя ночная рубашка.
— У Сафелии этого добра хватает. Целый склад абсолютно нового белья.
Эста улыбнулась.
— Я хотел поблагодарить тебя.
— За что?
— За то, что спасла жизнь моей сестре.
— Мы с ней квиты.
— Ты можешь хотя бы предположить, кому так мешаешь?
— Я не первый наследник, и врагов у меня нет. Не знаю, честно. Нужно хорошенько над всем этим подумать.
— Подумай. Сафелия сказала, что все ваши покупки, которые успели принести на корабль до того, как все случилось, она забрала с собой. Так что, вечерний наряд заберешь у нее.
Эста закрыла глаза и тяжело вздохнула.
— А где Стэфан?
— Он заходил раньше, но мы решили тебя не будить.
— Мы? Ты что, провел здесь всю ночь?
— Почти здесь. Я устроился по соседству, если помнишь…
Эста застонала и отвернулась от него.
— Вообще-то, я переживал за тебя. Надеюсь, что ты больше не будешь так спешить сделать меня вдовцом.
— Я постараюсь, — ответила Эста.
Урджин поднялся с кровати и направился к смежной двери.
— Урджин, — окликнула его Эста.
— Да.
— Ты не спрашиваешь меня об этой татуировке.
— Когда-нибудь ты расскажешь мне все сама.
— Но я ничего не знаю.
— Значит, не расскажешь.
— Спасибо тебе за все, Урджин.
— Не за что.
День прошел в полном сумбуре. Нигия, по возможности, старалась не обременять и без того уставшую Эсту, однако совершенно обойтись без ее помощи она не могла. В два часа дня Нигия принесла Эсте план рассадки гостей. Эста пробежалась глазами по схеме, внесла несколько коррективов и обратила особое внимание на два знакомых имени в списке. Первое — принадлежало человеку, которого Эста не видела около двух лет. Второе — персоне, которую никогда не встречала, и встречать не хотела.
— Зафир обещал прилететь?
— Да, он ответил на приглашение за несколько дней до твоего прибытия.
— Жаль, что дяди Науба не будет.
— Ты же знаешь, заседание Совета состоится на этой неделе, и твой дядя просто не успеют подготовиться к нему.
— Конечно.
В этот момент Эста всматривалась в имена гостей, сидящих за столиком вместе с ней и Урджином.
 
— Скажите, не можем ли мы Клермонт усадить за другой столик?
— К сожалению, нет. Ее отец — Первый советник Императора — всегда сидит со своей дочерью за нашим столом. Придется это пережить, девочка моя.