Восхождение язычника 3 (СИ)

И когда все было готово, мы выдвинулись в Трапезунд. Путь по воде занял неделю. А по вечерам мне приходилось каждому лечить руки, все-таки работа с веслами была непривычна, и кожа на руках стиралась довольно быстро. Да и перерывы в дороге также приходилось делать, чтобы народ отдыхал и восстанавливался, а смену гребцов устроить возможности не было, и так все сидели за веслами.
Наконец мы прибыли в Трапезунд, отдохнуть времени не было, и меня поглотили дела. Димитр продолжил дальнейшие покупки. Вопрос с парусом решился через Ирину, что, по мне, было удивительно, она даже с какой-то радостью взвалила это на себя, подключив соседок, и вместе с ними они сшивали полотна ткани, превращая их в парус нужного размера.
Я вместе с друзьями посетил местного ювелира по рекомендации Димитра и закупился украшениями из слоновой кости для родных. Еще и сверху взял на продажу.
А как появилось свободное время, устраивал слаживание своей команды. На ладье отплывали от Трапезунда, потом шла смена гребцов и обратно, и так несколько раз за день. Нам все же море пересекать придется, так что были опасения.
И вот все готово, товары сгружены, а над ладьей развевается шелковый парус. Красота.
Вот только по городу со скоростью лесного пожара разнеслись слухи о том, что прибыл караван из Мелитены с ужасным монстром, который людей ел, но доблестным охотникам удалось его изловить. И в скором времени подойдет корабль, который и доставит чудище в Константинополь под взор императора.
Странные слухи, так как в Мелитене я слышал другое. Хотя чего себе только не припишут люди в желании получить славу.
А клетку с монстром разместили на площади, дабы все могли на него посмотреть.
Удовлетворить свое любопытство и вырваться, чтобы посмотреть на монстра, я смог только поздним вечером, чуть ли не в темноте.
Народу на площади было уже мало, по краю прохаживался скучающий страж, дабы следить за монстром. Это и понятно, не любят здесь по темноте зря шататься, освещения полноценного все же нет.
Небольшая клетка стояла на телеге, в ней и разместилось чудовище из Мелитены. И оно подходило под описание, которое я помнил. Светло-голубая кожа, рыжие волосы, а изо рта торчали небольшие клыки, и на руках было три пальца.
Он сидел, сгорбившись в углу, укрытый какой-то дерюгой, в глазах плескалось спокойствие и принятие судьбы. Чем-то он был похож на буддийского монаха, познавшего дзен.
А главное, он не был похож на гоблина, и от него не веяло ощущением гнили.
— Все-таки поймали тебя, приятель, жаль. И вот ты сидишь в клетке на потеху публике, м-да уж, не повезло, и помочь бы хотелось, только чем, — тихонько заговорил я.
— А ты-ы выпуш-шти меня, человече-е-е, и я уйду, Керон нишего не шделал, — неожиданно он заговорил со мной, смотря на меня своими желтыми глазами, чем-то похожими на звериные.
Ни хрена ж себе, точно разумен, да еще и говорит, я на пару мгновений от такого потерял дар речи.
— Выпустить-то не проблема, — я скосил глаза на монументальный замок, на который была закрыта клетка. — Вот только куда ты пойдешь? Тебя везде поймают, да еще, пока будешь убегать, убьешь кого-нибудь.
— Керон ходит тихо, Керон уйдет далеко, где нет человеч-че-е, — ответил он мне.
Я все смотрел на него и думал. Взвешивал решение. Жалко все-таки бедолагу, будет сидеть в клетке всю оставшуюся жизнь, пока так и не умрет в полном одиночестве. А если, когда будет сбегать, он убьет кого-нибудь? Да плевать, это жизнь.
— Хорошо, я помогу, но постарайся никого не убивать, а здесь далеко уйти не сможешь, обжитые здесь края, везде живут люди, — сказал я, приближаясь к клетке, и положил руки на замок.
— Керон понимает, Керон рад помош-ши-и-и, — кивнул мне он.
Я же выпустил из себя силу ветра и начал наполнять замок, запирающий клетку, все, хватит, я отнял руку и вновь заговорил:
— Замок падет через некоторое время, рассыплется прахом если ты на него надавишь, и ты сможешь выйти, не спеши и дождись темноты. Там, — и я указал рукой в сторону причала, — стоит большая лодка с красными парусами, утром я ухожу на ней, далеко, и, если захочешь, смогу отвезти туда, где нет людей, там ты сможешь спокойно жить, — вытащив свой нож, я аккуратно положил его под телегу, а с плеча сдернул плащ, который носил по ромейской моде, и положил туда же.
 
— Удачи тебе, — сказал и, развернувшись, пошел в таверну.
— Ш-шпашибо, — донеслось мне в спину.
Правильно ли я поступил, а черт его знает.
* * *
Находясь на ладье, я оглядывал берег Трапезунда, ну вот и все, пора прощаться, пора отчаливать. А монстр так и не явился, я осмотрел ладью на всякий случай.
Жаль, я все-таки хотел бы пообщаться с этим разумным.
Неожиданно по правому борту раздался плеск воды, а над бортом появились две лапы. Раздался общий вскрик Ирины и Доры. А ближайшие бойцы уже достали оружие, готовые биться.
И вот над бортом появилась лохматая и скалящаяся голова Керона.
— Я прише-ел.
— Залезай давай, — и я подал ему руку, затаскивая на борт своей ладьи. — Ну что, смотрите, у нас всего лишь новый попутчик, давайте за весла, мы отправляемся.
И Гостивит отшвартовал нашу лодку, а бойцы взялись за весла.
Я же перебрался на нос корабля, смотря вдаль.
— Домой, домой, пора домой!
[1] Изначально существовали 4 команды участников заездов и их болельщиков: голубые (венеты), зеленые (прасины), красные (русии) и белые (левки).
 Глава 3 
Пересечь Черное море было действительно испытанием для моих нервов. Да и не только моих, а всего экипажа ладьи. Все-таки достаточно опытных моряков среди нас не было.
Помимо прочего, я начал говорить на своем родном языке, да и Гостивита, Далена и Путяту к этому принудил, а после и Димитр присоединился. А всем остальным приказал слушать и учить, так как в моих родных краях ромейский мало кто разумеет. Правда, Ирина возмутилась, что за дикие края, где не ведают ромейского (греческого), на что я предложил ей вернуться обратно, благо недалеко отплыли, и, возможно, она сможет самостоятельно добраться вплавь. На этом все закончилось, и народ начал старательно изучать новый язык.
Да и о нашем новом попутчике, нелюде Кероне, не стоило забывать. Реакция на него была довольно забавная, все тогда таращились на него, когда он залез в ладью, но ничего, со временем привыкли. Агрессии он не проявлял, только любопытство. Хотя напряжение в первый день нашего пути все же чувствовалось, но дети такие непоседливые. Так что Денис, сын Прокопа, и Римма, сестра Димитра, на следующее утро незаметно приблизились к Керону и начали к нему приставать, тыкая своими маленькими ручонками. Как по мне, смотрелось это забавным, вот только на лице Доры и Ирины, когда они это увидели, мелькнул ужас. Так что они бесстрашно бросились к Керону через всю ладью, не обращая внимания на товар и людей, и оторвали детей от Керона, который лишь скалился. Возможно, это была улыбка, слишком мы мало знакомы, чтобы об этом говорить с полной уверенностью. Вот только и я был напряжен, готовый вмешаться в любой момент или применить силу ветра и располовинить Керона, если бы увидел угрозу детям, но все закончилось хорошо.
И это событие в какой-то мере расплавило лед недоверия между нелюдем и нами. Да и я старался дружелюбно вести себя по отношению к нему, и другие это видели, так что отношение к нему стало ровным, хоть и с легкой опаской.
Я же, глядя на это, лишь улыбался и не спешил лезть в душу с вопросами к Керону, пусть пообвыкнет, а там и поговорим, хотя мне было интересно, откуда он такой красивый взялся.
На второй день нашего путешествия я решил провести эксперимент и призвал силу ветра. Парус сначала едва заколыхался. Постепенно усиливая и разгоняя потоки ветра, я наполнил его, и ладья понеслась по волнам. Я мог бы еще больше разогнать ее, но оставался страх, что парус не выдержит или мачта сломается, так что мне приходилось быть аккуратным.