Повелитель теней. Том 3 (СИ)
Не смотря на царившую в лагере тревогу и даже некоторое уныние, Марк де Сегюр не видел причин горевать. Не то, чтоб его радовало поражение Сен-Марко, но он испытывал что-то вроде злорадства, наблюдая за Ричардом, пребывавшим в состоянии едва сдерживаемой ярости, готовой обрушиться на любого, кто не вовремя подвернётся ему под руку. Было ясно, что случившееся он воспринял как личное оскорбление, тем более обидное, что рассчитаться с обидчиками у него не было никакой возможности, ибо власть его не распространялась на богов. Публичное унижение, дважды нанесённое ему Девой Лардес, сначала прогнавшей его от своей цитадели и срубившей штандарт, а после и вовсе призвавшей на помощь неведомое крылатое и ослепительно сияющее существо с большим мечом, он переживал тяжело и, страдая, казалось, утратил волю к действию. Поговаривали даже, что, возможно, вскоре он пожелает вернуться домой, не останавливаясь на землях луара, но в это Марк не верил. Он знал упрямый и гордый нрав короля и понимал, что тот всё равно постарается в ближайшее время взять реванш у судьбы, и пережитое поражение заставит его быть ещё более решительным и жестоким в следующей военной кампании. Да и не было никаких причин для отмены планов нападения на луар Синего Грифона. Неудачный первый военный поход хоть и не увенчался успехом, но никак не являлся разгромом. Потери были невелики, большая часть войска не участвовала в походе к Грозовой горе и по-прежнему была готова хоть завтра вступить в бой. Потому Марк ждал, что вот-вот трубы протрубят выступление, и начнётся следующий этап войны, на сей раз против извечного и давно знакомого врага — алкорцев. А тающие с каждым днём запасы провианта приближали этот день с роковой неотвратимостью.
Однако очередной светлый день прошёл без тревог и новостей, что было даже хорошо, потому что давало возможность отдохнуть и залечить раны тем, кто участвовал в горном походе. Из лазарета, наконец, вернулись Герлан и Фонтейн, и хоть под одеждой они до сих пор носили тугие повязки, настроение у них было боевое. Рано утром Марк отпустил своих рыцарей с оруженосцами на реку купать коней, зная, как любят это занятие и всадники, и их верные скакуны, а сам отправился к барону Делвин-Элидиру, чтоб разведать, что говорят о ближайших планах короля в свите принца. Однако, придя к его палатке, он узнал, что тот был вызван в королевский шатёр на заседание малого военного совета, что можно было расценить как событие, предвещающее скорое выступление. Велев слугам передать Делвин-Элидиру, что он к нему заходил, Марк вернулся к себе, и на сей раз остался в своём шатре, догадываясь, что после совета Айолин зайдёт к нему, чтоб поделиться новостями.
Так и вышло. Через пару часов полог его шатра отлетел в сторону и на пороге появился Делвин-Элидир с решительным выражением на лице и тревожным блеском в глазах. Он молча подошёл к Марку и сев рядом на шаткую скамью, нагнулся и шёпотом сообщил:
— Следующим светлым утром мы выступаем, Марк. Решение принято давно, но даже де Сансер до сего дня хранил молчание, опасаясь шпионов альдора. Они с де Бове, Вайолетом и ещё несколькими командирами малого совета разработали план, который, наконец, устроил короля. Всё делается в полной тайне и только сейчас в детали грядущей кампании посвящены члены малого совета, то есть самый ограниченный круг наиболее приближенных к королю командиров.
— К чему такая секретность? — спросил Марк настороженно.
— Ричард хочет осадить луар и, если взять его на приступ не удастся, а, скорее всего, так и будет, он собирается держать город в осаде, пока альдор не сдастся. Но ты же знаешь Беренгара, он постарается встретить наши войска за стенами, чтоб принудить к решительному сражению в поле, где у него наверняка уже всё продумано и подготовлено.
— Да, и, зная его таланты и отвагу алкорцев, можно предположить, что это сражение будет кровопролитным и может закончиться совсем не в нашу пользу.
— И де Сансер это прекрасно понимает. У нас нет шансов взять луар штурмом, но если удастся отрезать его от поставок продовольствия и подхода подкреплений, рано или поздно голод в городе заставит алкорцев сдаться.
— На это уйдёт не меньше года, — задумчиво проговорил Марк. — В городе достаточно запасов для того, чтоб пережить длительную осаду даже с учётом гражданского населения и беженцев из соседних деревень. А перед войной они наверняка забили все склады под завязку.
— Запасы велики, но вряд ли неисчерпаемы. Рано или поздно наступит голод, потом придут болезни и начнутся бунты…
— Вот это вряд ли, особенно теперь, когда мы лишены возможности подсылать к ним провокаторов. Перед угрозой порабощения алкорцы сплотились вокруг альдора, за свою свободу они будут сражаться до конца.
— Ричард тоже будет стоять до конца. На скорую победу никто и не рассчитывает, но это единственный возможный вариант действий, который с учётом противостоящих сил может привести к конечной победе. Потому мы и сидим тут в полной прострации, чтоб обмануть шпионов, которые наверняка рыскают вокруг и уже пробрались в лагерь. Наш бросок к луару должен быть внезапным, скрытным и стремительным. Рано утром ближайшего светлого дня ударные силы армии снимутся и налегке выступят в поход.
— Погоди, я, кажется, понял… — прошептал Марк. — К луару пойдут конные рыцари, чтоб запереть алкорцев в городе. Быстрая и бесшумная переброска сил позволит нам застать противника врасплох. Они не успеют выступить организованно и встретить нас в чистом поле.
— Совершенно верно, — кивнул Айолин. — К тому же они не будут знать, что мы явились без поддержки пехоты и лучников. Те подойдут позже, за ними подтянутся обозы. Четырёх тысяч конных рыцарей хватит для того, чтоб загнать противника за стены и вынудить к глухой обороне, а потом, когда подойдут остальные, можно будет подумать о штурме. Это уже идея Ричарда, хотя многие члены совета уверены, что гораздо разумнее будет взять противника на измор.
Марк поморщился.
— И то, и то шатко, Айолин. У них Беренгар, и он далеко не дурак. Он уже всё продумал и ко всему готов. По крайней мере, к обороне точно. Что штурм крепостных стен луара, что долгое сидение под стенами — ничто не гарантирует успех.
— А ты желаешь Ричарду успеха? — на лице Делвин-Элидира мелькнула холодная и злая усмешка. — Пусть позорится и ломает себе зубы. Чем он слабее, тем лучше для нас.
— Ты говоришь так, словно он сам полезет на стены, — пожал плечами Марк и вдруг замер и обернулся в сторону полога, закрывавшего вход в шатёр.
Он нахмурился и поднёс к губам палец, после чего поднялся и беззвучно прошёл туда. Резко откинув полог, он схватил за плечо стоявшего за ним человека и втащил его внутрь. Но тот и не думал сопротивляться. Он только испуганно замер и втянул голову в плечи. Это был Эдам. Марк, свирепо глядя на него, сильнее сжал пальцами его плечо и прошипел:
— Ты что, подслушиваешь?
— Нет! — с возмущением воскликнул юноша. — Как вы могли подумать, мой лорд? Я не шпион! Я предан своему господину и вам! Я потому и пришёл! У входа никого не было, я хотел войти, но услышал, что вы с кем-то разговариваете и заколебался. Тут вы меня и схватили.
— Что тебе нужно? — спросил Марк, мрачно глядя на него.
— Я просто подумал, может быть, у вас будут для меня какие-то поручения? Мой лорд Герлан ещё не оправился от ранения и почти всё время лежит или сидит. Я спрашивал, что мне делать, а он сказал, чтоб я наслаждался тем, что пока ничего делать не нужно. Я подумал, что пока у него нет поручений для меня, я могу быть полезен вам.
— У меня есть свой оруженосец, — проворчал Марк, отпуская его. — Я поговорю с Герланом, и он найдёт тебе занятие, чтоб ты не болтался без дела. Ступай к нему.
— Да, мой лорд, — Эдам виновато кивнул и просительно посмотрел на него. — Могу я просить вас дать мне урок фехтования. Мне очень нужно…
— Тебя должен учить твой рыцарь, — заметил Марк.
— Лорд Герлан, конечно, отважный воин, — произнёс юноша, — но сейчас у него в наличии только одна здоровая рука. К тому же, если честно, ваша светлость, я полагаю, что он сильно уступает вам в этом деле. И все уступают. Мой отец всегда говорил, что учиться нужно у лучших, а я не знаю рыцаря более доблестного и благородного чем вы! Прошу вас, мой лорд, позвольте мне заниматься вместе с Шарлем, хотя бы пока не поправится мой господин!