Интерлюдия (ЛП)

И мы оба смеёмся. Лина могла бы быть суперженщиной: великолепной матерью, замечательной женой и выдающимся кино-композитором. Но она не сможет приготовить, чтобы спасти свою жизнь.
Я оглядываю фойе и замечаю знаменитую картину. Не задумываясь, я спрашиваю:
– Это?
Джулиан усмехается.
– Да, это «Крик» Мунка.
Очевидно, что я сбит с толку и не могу произнести ни слова. Я приближаюсь к одной из самых известных картин, когда-либо созданных.
Это, должно быть, копия, думаю я про себя.
Я не слишком разбираюсь в искусстве и не слишком интересуюсь им, но я уверен, что произведение искусства передо мной не может быть настоящими. И пока я думаю про себя, Джулиан прерывает мои мысли.
– Это четвёртая версия, и единственная, выполненная пастелью. Это был подарок Лине на её тридцатилетие.
 ***
Окна от пола до потолка окружают главную комнату. Белые стены украшены произведениями искусства. Некоторые из работ близнецов в рамах также развешаны. Когда я навещал Лину и Джулиана, это всегда было в их доме на скале в Сан-Франциско или в ресторане. Я не знаю, почему на то, чтобы приехать в это конкретное место, ушли годы, но я горжусь собой за то, что наконец-то сделал это. Мы с Джулианом направляемся в гостиную, где меня приветствуют несколько приветственных слов. На диване сидят отец Джулиана и его нынешняя жена и бывшая частная медсестра Кристабель. Его двоюродный брат, Алистер, сидит прямо напротив них, потягивая стакан виски. Как обычно, Алистер погружен в раздумья. Впервые я встретил Кристабель через несколько дней после рождения близнецов. Я пообещал Лине, что всегда буду рядом с ней. Однако у меня не хватило духу присутствовать на её свадьбе.
– Есть несколько человек, которые хотят тебя видеть, – Джулиан ведёт меня на террасу. За большим столом во внутреннем дворике сидят Патти и Луи Голдберг. Она поднимает взгляд и сияет искренней улыбкой. Патти никогда не была моей поклонницей, но материнство, похоже, смягчило её. На руках у неё её двухлетняя дочь Дженнифер, также известная как малышка Джей Ло. Лина не шутила, когда упомянула об увлечении Патти Дженнифер Лопес. Малышка одета в розовый спортивный костюм и спит. Что-то жужжит в правой руке маленькой девочки. Мягким голосом Патти признается:
– Она нашла мои игрушки, и теперь не может спать без них.
Я смущён её признанием, но не упоминаю об этом.
Напротив Голдбергов сидят Роджер и его жених Алекс. Двое мужчин обручились несколько месяцев назад и планируют пожениться сразу после Нового года. Стартап Алекса стал публичным через несколько дней после его помолвки, и сейчас я смотрю на человека, стоящего сотни миллионов долларов. Роджер поднимается со своего места и предлагает мне тёплые, крепкие объятия.
– Как прошёл твой полет? – спрашивает лучший друг Лины.
– Была задержка на два часа, но я здесь, и это всё, что имеет значение.
После всех этих лет я сожалею, что не нашёл времени познакомиться со всеми этими замечательными людьми. Алекс подходит ко мне и пожимает мне руку, прежде чем тоже обнять.
– Мы все в восторге от того, что ты празднуешь День благодарения вместе с нами.
Хотя в Нью-Йорке погода прохладнее, чем обычно, мы сидим снаружи на террасе, наслаждаясь теплом обогревательных ламп. Если бы кто-то сказал мне, что я буду здесь в качестве гостя моей бывшей невесты пять лет назад, я бы рассмеялся.
Говоря о смехе, я слышу, как приближается это характерное хихиканье.
После всех этих лет Лина Джеймс, или, скорее, Лина Кейн, всё ещё умудряется захватывать моё дыхание. Её светло-каштановые волосы собраны в беспорядочный пучок. Её зелёные глаза полны радости. Одетая в плотное серое облегающее платье и чёрные ботинки, её тело полнее, чем когда мы с ней были парой. Она ещё прекраснее, чем когда-либо. Она направляется ко мне, одаривая меня беззаботной улыбкой. Материнство, безусловно, пошло ей на пользу.
Я обнимаю её и благодарен за то, что я здесь.
Часть меня наполнена радостью, потому что я нахожусь в её компании, и нам удалось стать близкими друзьями.
 
И другая часть меня наполнена печалью, потому что она единственная женщина, которую я когда-либо любил.
И она больше не моя.
Она отстраняется от меня, прежде чем оценить мою внешность.
– Эндрю, ты хорошо выглядишь. Это та рубашка, которую я подарила тебе на день рождения?
Я киваю. В течение многих лет я носил только коричневую одежду. Сегодня на мне темно-синяя рубашка, которую она мне подарила.
– У меня отличный вкус. Эта рубашка отлично смотрится на тебе. И… – она снова улыбается, – …я так рада, что ты здесь. Близнецы не могут дождаться, когда завтра пойдут с тобой кататься на коньках. Марселла споёт для тебя позже. Последние несколько дней она репетировала «Рудольфа Красноносого Оленя».
Её муж подходит к нам. Я не могу не испытывать лёгкую зависть, когда он нежно кладёт руку ей на бедро.
– Дорогая, – шепчет он. – Ты прекрасно выглядишь. – Большим пальцем он вытирает что-то с уголка её губы, прежде чем усмехнуться. – Ты не смогла дождаться кексов? – она ухмыляется, а затем смотрит на него снизу-вверх. Трудно в этом признаться; Лина смотрит на него так, как никогда раньше не смотрела на меня.
Она по уши влюблена.
 ***
Столовая наполняется неистовым смехом. Интересный музыкальный плейлист на заднем плане любезно предоставлен женщиной, которая часами просиживала на кухне. Мисс Пендлтон превзошла саму себя, и мы все наслаждаемся этой замечательной едой. Даже веганские блюда Лины съедобны. Никому не стало плохо… пока. Разговор идёт своим чередом. Прежде чем я приступаю ко второй порции моей веганской лазаньи, я слышу, как Джулиан зовёт:
– Сесилия, – и я поднимаю голову.
Сверкающие голубые глаза пристально смотрят на меня. Её улыбка великолепна и беззаботна, напоминая мне о влюблённости моего отца в знаменитость, Кристи Бринкли. Не раздумывая, она садится рядом со мной.
– Привет. Ты ведь Эндрю, верно? – её южный акцент застаёт меня врасплох.
– Да, – застенчиво отвечаю я.
– Приятно наконец-то познакомиться с тобой. Я Сесилия, бывшая помощница Джулиана. – Она наклоняется вперёд и делает глоток моей воды, как будто мы знаем друг друга много лет. Её аромат напоминает мне о тёплом летнем дне, фруктовом и сладком. – Я надеюсь, ты не возражаешь. Я хочу пить. Я собираюсь выпить что-нибудь покрепче через несколько минут.
– Пожалуйста, пожалуйста, угощайся. – Я также предлагаю ей свой бокал вина. – Так почему же ты больше не его помощница?
– Я возобновляю учёбу. – Её щеки теперь раскраснелись. Она очаровательна.
Я рассматриваю её. У неё длинные ресницы. Её полные губы естественного розового оттенка. Её длинные светлые волосы растрёпаны. Ни следа макияжа не мешает её красоте. Она просто одета в белую футболку с длинным рукавом и чёрные брюки.
Прошло много времени с тех пор, как я хотел общаться с женщиной. В последний раз я интересовался тем, чтобы познакомиться с кем-то, двадцать один год назад. И эта женщина находится всего в нескольких футах от меня, смеясь над чем-то, что только что сказал её муж.
Сесилия снова упоминает, что возобновляет учёбу. Я оцениваю её внешность и не могу определить её возраст.
– Колледж? – спрашиваю я.
– Нет, я закончила некоторое время назад. Я хотела бы получить степень магистра социологии.
– Я профессор социологии, – гордо восклицаю я впервые в жизни.
– Я знаю! – говорит она с энтузиазмом. – Я собираюсь в Калифорнийский университет через несколько месяцев.
 
Нет никакого способа сдержать моё волнение. Мои глаза выпучиваются. Я с трудом сглатываю, и моя улыбка становится такой широкой, как будто я только что выиграл новую «Субару». Женщина рядом со мной привлекательна и явно умна. И она собирается посещать моё учебное заведение. Мои следующие слова удивляют меня.