Скажи отцу, что это неправильно (СИ)
- Яблочная, говорите? – переспрашивает она, и я прикрываю глаза, ведь голос тоже точь-в-точь, как у меня. Внезапно сумка выскальзывает у меня из руки, и девушка реагирует быстрее, чем я. Подхватывает ее, и вертит, придерживая в руке. – Я не местная, так что не подскажу. Сумка у вас прохладная, там вода? Можно я пару глотков сделаю?
- Конечно, - киваю растерянно, а девица быстро расправляется с молнией, и выуживает газировку. – Мне кажется, или мы с вами очень похожи?
- Всякое бывает, - пожимает плечами девушка, и возвращает мне сумку. – Знаете, говорят, что, если встретишь своего двойника, нужно обняться, чтобы счастья прибавилось. И разойтись, не оглядываясь.
О такой примете я никогда не слышала, но обнять себя я позволяю. Прижаться всем телом, и почти задушить меня на прощание.
И не оборачиваюсь, когда немало испугавшая меня незнакомка, имени которой я не догадалась спросить, уходит. А я остаюсь стоять под палящей жарой, и смотреть на странно встретивший меня город.
Яблочную сорок три я, все же, нахожу, и не без помощи добрых людей. Отдаю документы хозяйке дома, которая должна меня зарегистрировать, и вхожу в небольшие, но уютные апартаменты.
- Душ! – чуть не плача, восклицаю я, избавляясь от одежды.
И все мысли: и о моем двойнике, и даже о долгожданной работе в театре вылетают из моей головы, пока я наслаждаюсь прохладными струями воды, бегущими по моему телу.
Оборачиваюсь полотенцем вокруг груди, и протираю запотевшее зеркало, от которого в ужасе отшатываюсь.
На мне ошейник!
Но этого быть не может, ведь так?
Подношу руку к лицу, чтобы протереть глаза, перед которыми мелькают мушки, и с ужасом вижу в зеркале, как на ошейнике холодным серебряным пламенем загораются незнакомые мне символы.
Откуда он взялся на моей шее? Массивный, тяжелый, как кандалы, холодными иглами под кожу впивается. Не смотреть на него невозможно, а смотреть – больно.
- Это еще что за… - бормочу, не веря глазам своим, просовываю пальцы под это «украшение», и ищу застежку, чтобы поскорее снять его с себя, но не успеваю.
Беспокоящее меня чувство, будто где-то, на другом конце мироздания, натянут канат, стремящийся утащить меня непонятно куда, усиливается, как усиливается и яркость символов на ошейнике.
Пол резко исчезает под ногами, которые перестают меня держать, и я ухаю в пропасть.
«Наверное, солнечный удар я, все же, заработала» - мелькает в моем сознании глупая мысль, и я валюсь на холодный, не слишком чистый пол.
На мраморный пол, что странно.
Не тот – выложенный дешевой белой плиткой, на которой дельфинчики были изображены, а это значит…
- С возвращением, Ада! – доносится до меня низкий, с хрипотцой голос. – Я почти успел соскучиться.
Упираюсь ладонями в пол, и поднимаюсь на ноги.
Я сошла с ума?
Головой приложилась в душе?
Эти объяснения – единственные, которые могут оправдать то, что я вижу перед собой: кабинет, под завязку набитый свитками, книгами, какими-то странными кусками металла и колбами.
А еще здесь есть стол, за которым сидит мрачного вида мужчина лет тридцати, и сверлит меня холодным взглядом
Глава 4. Финн
В деревянной шкатулке лежат два коллекционных пистолета. Золотые, на рукоятке мое имя.
Оружие сую за пояс брюк.
И встряхиваю плащ.
Подмигиваю себе в зеркало. И ниже на лоб натягиваю капюшон.
Когда ты Финн Винтер - сын уважаемых родителей и в то же время отчисленный студент, мошенник, когда твоя физиономия украшает первые полосы газет и по следу идут стражи - светиться нельзя.
Но нет выбора, нужно найти пропажу.
Невесту.
Ада - от одного имени на языке появляется странный, вяжущий привкус, вот я и связан, этой девушкой, обречён на что-то...издревле это чувство любовью зовется, но мне сие слово раньше было неведомо.
До нее.
По бесконечной лестнице спускаюсь вниз.
В холле натыкаюсь на мать со стаканом чего-то крепкого и мысленно хмыкаю, привет, время только обед.
Видел бы сейчас совет попечителей академии своего председателя миссис Винтер вот такую, настоящую, за закрытой дверью нашего огромного дома, предела мечтаний аукциониста - и на мой счёт перестали бы чесать языками.
Что паршивая овца портит стадо, что Финн отрезанный ломоть, что в семье не без урода, или о чем они там шепчутся, боясь сказать вслух.
- Ты бы не налегала, мама, - киваю на стакан.
- А ты бы не совал свой нос, куда не просят, - ласково встречает меня она, глазами провожает до двери и не выдерживает. - Куда ты? Опять к ней? Хочешь, чтобы тебя арестовали?
- К Аде, - уточняю. - А в академии безопасно, стражей без приглашения никто не пустит.
Открываю дверь.
- Финн, выбей из головы эту...особу. Свадьбы не будет, забудь, - говорит она мне в спину. - Пока я жива - она в нашу семью не войдет.
- Посмотрим, - отмахиваюсь и выхожу на крыльцо.
- Вас никто не поженит, тебя попросту арестуют! - кричит она.
Хлопаю дверью, отрезаю угрозу.
Ничего не меняется, фраза эта звучит каждый день и давно утратила силу.
Дождь шумит и пузырится, под ногами расплывается океан, капли барабанят по плащу, шагаю по лужам.
Преследуют меня или нет - неважно, Аду даже из ада достану, она моя.
Не пришла сама - иду сам.
Распахиваю дубовые створки. Оставляю ручейки на черном мраморе, в гулкой тишине шагаю по академии.
Всё на занятиях.
По крученой лестнице поднимаюсь наверх, кабинет ректора на самом последнем этаже, Магнус все подбирается ближе к небу.
И не понимает, что не получится ничего у такого, как он, пресмыкающегося.
С ноги открываю дверь.
Он развалился за столом, смотрит на пол.
Тоже опускаю глаза.
Там валяется какая-то белая тряпка.
А рядом...
- Какого лешего, - наклоняюсь, недоверчиво смотрю на Аду.
Моя голая невеста. У него в кабинете. Сидит на полу, колени прижаты груди. Тонкими руками обнимает себя за плечи.
Вылезаю из мокрого плаща, набрасываю на нее.
У нее волосы тоже мокрые, словно она только что с улицы. Но почему голая?
- Ты на власти своей свихнулся в край, - вскидываю взгляд и ненависть не прячу, эту самодовольную ректорскую рожу давно мечтаю размазать по стене. - Ада, вставай, - наклоняюсь к невесте.
- Я не Ада! - выкрикивает она и мелко дрожит, от меня отшатывается. Ползком в сторону шкафа, кутается в мой плащ и встаёт на ноги. - Выпустите меня отсюда пожалуйста. Можем договориться. У меня в сумке есть кое-какие деньги. Ещё есть новая одежда. Хорошие духи, даже нераспечатанные, в упаковке. Золотой браслетик и кольцо. Забирайте всё! - предлагает она какие-то глупые девчачьи дары.
Перевожу взгляд на Магнуса.
Он едва заметно жмёт плечом.
- Спектакль слушаю уже, - смотрит на часы, - минут пятнадцать. И бесполезно трачу время. Если не заткнешься в ближайшие пять секунд, Ада, - он встает из-за стола.
- Пошли со мной, - хмуро перебиваю и подхожу ближе, времени его мне не жаль, но вот Ада не в себе.
Сейчас выведу ее отсюда.
Вернусь.
И если он хоть пальцем тронул мою невесту...
- Раскрой глаза, Финн, и оставь ее, - летит мне приказ, будто я его подчинённый. - Сам не чувствуешь? Эта стерва тебя одурманила. Выйди, я с ней разберусь.
- Не надо со мной разбираться, - вклинивается она. Вдоль шкафа пятится по кабинету, взглядом с меня на него скользит и трясется. - Просто уберите вот это, и я пойду, за сумкой и за деньгами, я сняла комнату, у хорошей женшины, боже мой, говорила мне мама, - она приспускает с узких плеч мой плащ, и я смотрю на чуть прикрытую тканью высокую грудь. Белая кожа, что моментально краснеет от поцелуев, на ней я оставлял засосы, языком выводил узоры, не мог напиться, насытиться, от запаха ее сходил с ума.