Настоящая фантастика – 2010
— И с помощью чего? — осторожно спросил Механик.
— Конечно, с помощью заклинания! — гордо сообщил Капитан. — По принципу «клин клином». И у нас это заклинание есть. Прамон Серебряный нам его подарил в знак благодарности и особого расположения.
— Замечательно, — усмехнулся Доктор. — Жаль только, что мы вряд ли сможем им воспользоваться.
— Это еще почему? — нахмурился Капитан. — Думаешь, он меня обманул?
— Нет, не думаю.
— Так в чем же дело?
— Скажите, Капитан, почему там, в мире магии, почти вся наша техника отказалась работать?
— Ну как… — Капитан озадаченно поскреб подбородок. — Потому что это мир магии. Техника там не действует. Или почти не действует.
— А в нашем мире?
— Что в нашем мире?
— В нашем мире научных знаний и техники магия действует? Мы ведь будем произносить заклинание, находясь в нашем мире.
— О черт, — пробормотал Капитан и залпом допил бокал. — Как же это я сразу не сообразил…
— Ничего, Капитан, — бодро сказал Механик. — Как бы там ни было, а хорошее заклинание на дороге не валяется. Вдруг пригодится? Опять же мы живы, здоровы и летим домой. Что еще надо для счастья?
— Да, — вздохнул Капитан. — Наверное, ты прав. Будем довольствоваться тем, что есть. — Он поставил на поднос пустой бокал, посмотрел на Умника и сказал: — Ну что стоишь, рыцарь? Неси еще. Постараемся, черт возьми, быть счастливыми. Все равно ничего другого нам не остается.
Константин Крапивко
Нечисть
И ты можешь лгать, и можешь блудить,И друзей предавать гуртом…Мразь. Гнида болтливая.
Мало мне, что эта кикимора кони двинула, пару недель погодить не могла…
Болтливая гнида Волков закинул ногу на ногу и покачивал ногой, рассматривая новую туфлю. Хорошая была туфля, красивая, надо себе похожие взять. Волков рассказывал, и, как водится у вернувшихся с похорон, рассказывал глупости. Про то, что все там будем, про ах, как рано и про как же так. Утупок.
Я подошел к окну, взял сигарету. За окном было пекло, и воздух дрожал над раскаленным асфальтом.
— Люсиновка, однако, едет. Пробка будет попозже, часа через два.
— Вы только подумайте, Роман Михайлович, — говорил Волков. — Ведь во вторник еще, а? Веселая, про таксиста этого странного все удивлялась…
— Про какого таксиста? — сказал я.
— Ну как же? Юбилей отмечали, в нашей кафешке. Засиделись, бармен такси вызвал. Но таксист денег у покойной не взял, когда приехали: это ваше последнее такси, говорит, сударыня, извините. Она все смеялась, что побольше бы таких такси последних… И ведь действительно последнее — вот что странно!
— Ладно, — сказал я. Остановился напротив него и принялся разглядывать, я это умею.
Волков, понятно, потупился и сел прямо.
— Хватит. Хорошо, что на поминки не остался, ты мне нужен. С таможней проблема.
— Роман Михайлович, но ведь странно, правда?
— Ничего странного, — проворчал я. — Баба немолодая, курила как паровоз, а тут жара — инсульт и хватил. Кого вместо думаешь?
— Белкину.
— Полозову, — отрезал я. — Готовь приказ. И если у тебя никаких последних такси не было…
— Такси-то не было… — криво усмехнулся Волков.
— Говори, — велел я.
— Помните, я вам девчонку показывал? Веру, в соседней башне работает?
Я кивнул — он показывал, ловеласик тамбовский. Говорил, познакомиться стесняется. Тощая, ничего особенного.
— Вчера у нее в гостях был, — похвастался ловеласик. — Так там на ягодице татуировка. Красным и синим: «последняя». Я так и обмер!
— Ай-яй-яй, — сказал я тревожно и ласково. — Беда-то какая! Таинственные письмена на жопе, любой бы забеспокоился! И денег она у тебя не взяла?.. Совсем беда. Бафомета на соседней половинке не заметил? Пятен кровавых на луне не видал, нет? Снов вещих? Конь под тобой уж не спотыкался ли?
А потом рявкнул:
— Трахни другую, придурок, и успокойся! Голову тут морочит!
Волков понял, что увертюра закончена, встал и вытянулся.
— Сейчас поскачешь в Карго. На цырлах. Проси, ругайся, топай ногами, умоляй… Одну коробку растаможить неспособны, дожили! Отзвонишься оттуда. Я попробую напрямую с Питером порешать, через свои каналы. Вопросы?
— Патриархия мешается, черти… их сфера… — заныл было Волков, но спохватился и отрапортовал: — Сделаем, Роман Михайлович! В крайнем случае неустойку нам заплатят!
— Волков, у тебя голова в порядке? Клал я на неустойку — товар нужен. Делай!
Волков изобразил поклон и выскользнул, мягко прикрыв за собой дверь.
Патриархия, патриархия… Подвинется патриархия. Я налил минералки, закурил и потребовал соединить с Питером. Но разговора не получилось, не успел — снаружи, перекрывая все звуки, завизжали тормоза, и сразу вслед за этим раздался глухой удар.
Я выскочил в жару первым. У бордюра грустно приткнулся новенький «Форд» с помятым капотом. У капота стояли изящные туфли. Аккуратно так, только левая на бок упала. Рядом с туфлями сидел трясущийся водитель. В десяти шагах лежал отброшенный ударом Волков.
— Ну? — прорычал я на водителя.
— «Скорую» я уже… — промямлил он. — Так хорошо ехал, волна зеленая… а этот сперва по тротуару шел…
«Скорую» он! Тут не «Скорую», тут труповозку надо… Ладно, без меня разберутся, вон, народ уже собрался, наши в основном. Белкина ручонки заламывает, дура, даже дорогу мне не уступила. Теперь вместо работы будет валерьянку лакать да охать. Обошел, чего уж.
У себя я с отвращением выплеснул степлившуюся минералку и напился свежей, прямо из бутылки… Связался первым делом, конечно, с полковником, велел водилу «фордового» проверить, но ясно, что ничего это не даст… Надо же как! В одну неделю — и главбуха, и коммерческого! Мистика, мать ее!.. Справлюсь, конечно, но помощь понадобится.
И я позвонил Хозяину. Не без злорадства позвонил: придется поднимать ему чресла из шезлонга и скакать к нам со своих Калифорний. Хозяин отнесся спокойно, сказал, что завтра будет. Мужик быстрый, но завтра, понятно, его не будет; к понедельнику, хорошо бы. Стало полегче малость.
Потом поговорил с Карго. Я на них нажал, и нате — оказывается, сейчас в Питере Ваньку Лешего поставили, он и буянит, у всех дело стоит. Как будто сразу сказать нельзя было!.. Вот теперь жизнь действительно начала налаживаться, тут меня совсем отпустило: гора с плеч.
Хотя с Лешим покумекать надо, тут с кондачка не стоит. Да и надраться вдруг захотелось…
Махнул я рукой, обошел отделы со строгим видом, Белкину рыдающую не отпустил — как хочет, а чтобы отчет мне завтра был. Полозову поздравил с назначением, глаза у девки так и заблестели, далеко пойдет. Осадил малость: еще хоть раз опоздает… С охранником новым поговорил, если он мне опять на ночь кондиционеры выключит, пусть не обижается. Так он про инструкцию, и что завтра утром первым делом включит. Быдло тупое. Менять.
Волкова и «Форд» уже убрали, а Люсиновка, слава богу, еще ехала. Пока шел к машине, от земли так и пыхало. И тут она мне навстречу из-за башни к автобусу бежит, тощая эта, Вера с наколкой красно-синей. Остановился на минуту, стало интересно, я суеверный… Если уедет, то и пусть. Не уехала. Автобус из-под носа укатил.
Поплелся к ней. Господи! Солнце в затылок лупит! И ветерок такой… противный ветерок, душный… Тощая стояла на остановке, в зубах сигарета, и расстроенно рылась в сумочке.
— Гадюка, — сказал я про автобус и дал ей прикурить.
— Да, не подождал, — вздохнула она.
Про аварию, похоже, не знала. Хорошо. Скверная тема для знакомства — любовник издохший.
— А и пес с автобусом, все к лучшему. Давайте представимся. Вас, случайно знаю, Вера зовут, а я Роман. Вот этой лавчонкой, — я показал за спину, — рулю.
— А по отчеству? — спросила она.