Настоящая фантастика – 2010
Впрочем, она и не ждет его. Если внимательно прислушаться к тому, что рассказывает Дебора, создается впечатление, что в ее жизни никогда не было Бога. Историческая и этнографическая канва романа выглядит очень естественной и не вызывает отторжения или ощущения обмана. Полное погружение рассказчицы в происходящие события заставляет принимать на веру все, что она произносит. И очень не скоро осознаешь, как жестко Дебора истязает свое прошлое. Как упорно она не вспоминает о моментах Веры. Трудно поверить, что их не было. Страшно понимать, что их не стало. Это еще одна боль и беда Деборы, младшей сестры Иешуа, — она потеряла Бога. И всю книгу, всю эту длинную историю она хочет произнести это и не может. Она хочет сказать: «Я не верю». Она говорит: «Что-то мешает мне видеть».
Страшными выглядят небольшие временные отступления в повествовании — отступления не в прошлое, а в будущее. Когда, вспоминая о чем-нибудь добром и важном, Дебора вдруг сбивается и упоминает то, что будет. То страшное, что еще не случилось в ее рассказе, но до чего она дойдет. Или не дойдет. И когда в конце книги она говорит, что «Потом наступила Тьма», мы уже знаем, что это за Тьма, хотя ее описанию автор не уделил и десятка страниц. И я склонна считать, что это хорошо — и без того книга наполнена невероятной безысходностью.
Очень к месту оказывается выбранный автором язык. Сухой, холодный, малоэмоциональный, с упором в логические конструкции, он становится вполне объясним, когда узнаешь, что рассказчица немолодая женщина с опытом военачальника, дознавателя, разбойника с большой дороги, убийцы, палача. И то, что говорить она хочет о более раннем, счастливом периоде своей жизни, ничего не меняет: в прошлое она смотрит глазами отнюдь не той девочки-женщины, жизнь которой описывает.
Стоит также заметить, что вера в Чудо жила в сердце Деборы, пусть недолго. Уже после смерти мужа и брата некоторое время она жила с извечным человеческим «все будет хорошо». Только это не помогло. И за то, что у нее отобрали смысл ее маленького личного чуда, чуда ее воскрешения, она тоже мстила.
Книга пугает. Пугает своей обреченностью. Чем ближе к финалу, тем ярче понимаешь — ничего хорошего не будет. И все же лучик надежды остается, почти до самого конца остается. Но нет. И он гаснет — убийцы добираются до детей Деборы. Теперь нет ничего. «Только тьма».
Андрей Шмалько
«Тихо сам с собою…»
Стоя у океанского берега, у самого края непредставимо громадной по сравнению с нами, двуногими муравьями, шири, мы испытываем разные чувства, но в них есть всегда общее — ощущение величия. Океан может быть добрым, страшным, ненавистным, любимым — но никогда не станет мелким. Таков данный природой и Господом масштаб, неизменный и привычный. Океан — и этим все сказано.
Литература — тот же Океан, сотворенный людским трудом и воображением, но определенно по Высшей воле. Человеку, как и Тому, Кто его сотворил, дано создавать миры по своему замыслу и усмотрению. То, что эти миры виртуальны, ничуть не уменьшает ни размаха сделанного, ни его воздействия на нас. Океан — что еще добавить? Приступая к его измерению и изучению, требуется запастись не только терпением, но и немалым смирением. Ты — один, а перед тобою труды многих поколений. По душе тебе они, не по душе, все равно ты не слишком велик и заметен по сравнению со сделанным и сотворенным до тебя. Даже если берешь для исследования малый сектор, скромный залив у самого берега. Масштаб все равно несопоставим. Малая часть великого не может быть ничтожной и пошлой.
Впрочем, объект, нами избранный, отнюдь не мал. Литература беззаконная и внезаконная, издаваемая помимо воли державы и общества — очень заметная часть рукотворного Океана. Самиздат родился одновременно с самой литературой, в нашем же привычном печатном виде, оформился и увидел свет немногим позже «Библии» Иоганна Гуттенберга. Примечательно, что именно Книги Священного Писания стали чуть ли не первым европейским самиздатом — те, что издавались на национальных языках помимо воли Церкви. Так что к моменту, когда позабытый ныне поэт Николай Глазков семь десятков лет тому назад изобрел знакомый нам всем термин (первоначально — «самсебяиздат»), само явление было более чем известно. Термин, впрочем, появился не случайно. Это сейчас нам доказывают, что в покойном СССР царили свобода и терпимость. Пусть доказывают, не жалко, но Самиздат родился и расцвел среди наших осин определенно не зря. Причем издавали, распространяли и читали его не только всякие там проплаченные сигуранцами «сиденты» и «отсиденты», но и мы, скромные и законопослушные любители Фантастики. Кто постарше, помнит, прочим же рекомендую несколько очень толковых исследований на этот счет [10]. Посему о прошлом («Есть — отстуканы четыре копии!» А. Галич) повторяться нет нужды, поглядим на день сегодняшний. Казалось бы, зачем? В одном из помянутых исследований прямо утверждается, что период «фантастического самиздата» завершился в начале 1990-х [11]. Дела давно минувших дней, пожива для историка литературы.
Конечно, даже на первый, поверхностный взгляд это далеко не так. Уже в конце 1990-х стало очевидно, что фантсамиздат никуда не делся, оставаясь прежде всего голосом бессмертного Фэндома — неформального сообщества любителей фантастики [12]. По-прежнему издаются фэнзины и близкие им издания, электронные и (реже) традиционно-бумажные, прогремела недолгая, но яркая эпопея «фидошного фэнзинерства», эпоха Интернета позволила собрать и систематизировать наше «фантастическое» наследие, включая и его когда-то «самиздатовский» фланг. К рубежу тысячелетий могло сложиться впечатление, что фантсамиздат останется, но как сугубо локальное явление, обслуживающее главным образом все тот же Фондом. И основной упор будет делаться не на художественные произведения (пресловутые «тексты»), а на публицистику, критику и библиографию — ту их часть, что не находит себе места в бумажных «настоящих» изданиях. «Продукт самореализации невостребованных талантов» — как выразился один известный критик [13]. По крайней мере, именно такие прогнозы были слышны десять лет назад.
А между тем именно тогда, на изломе века, оформилось явление, полностью изменившее характер фантсамиздата. В 1999 году появился первый в русском Интернете полностью самостоятельный и обособленный сайт со свободной публикацией произведений [14]. «Сетература», в том числе «фантастическая», прежде считавшаяся чем-то экзотичным и маргинальным, внезапно приобрела совсем иные масштабы. Поначалу это событие не смогли оценить даже специалисты. Максим Мошков лишь констатировал: «Разница только в том, что раньше издавался один из тысячи, а теперь будет — каждый пятый» [15]. Насчет «каждого пятого» Максим, конечно, погорячился, а вот «разницы» не почувствовал. Перемены же были не только количественные — наступала новая эпоха. Для нашей Фантастики главным в ней было появление принципиально нового направления — сетевого фантсамиздата, причем с упором не на критику и публицистику, а именно на «тексты». О том, что это явление не локальное, можно понять, заглянув в первое попавшееся самиздатовское «гнездо».
Заглянем.
Журнал «Самиздат» Наименований (конец марта 2009 года) Фантастика — 26 781. Фэнтези — 29 958 Киберпанк — 1841