Настоящая фантастика – 2010
Это не может быть случайным совпадением.
Что же такого есть в фантастике, чего нет в других видах литературы? Ответ столь же очевиден, сколь и банален — элемент чуда! Не важно, к какому из поджанров относится фантастическое произведение: к НФ ли, к фэнтези ли, или к городской сказке, — неотъемлемым свойством такого произведения будет именно чудо. При этом оно вполне может обойтись без тайны и достоверности, двух других составляющих знаменитой «стругацковской триады», а вот без чуда — нет. Но ведь вера в чудо — это еще и неотъемлемое свойство религиозного мировоззрения.
Впрочем, мышление человека вообще религиозно — по крайней мере, в том смысле, что люди создают множество культов. И литература обслуживает это множество культов, посвященных делам обыденным, самым житейским. В центре такого культа может оказаться что угодно: деньги, секс, тяга к насилию, избавление от фобий, любовь к деликатесам, практически всё, что нас окружает. В подобной литературе тоже есть место чуду. Вот в детективе чудо для читателя — эффектное раскрытие, казалось бы, нераскрываемого убийства. В женском романе чудо — это когда героиня обретает своего прекрасного принца, невзирая на, казалось бы, непреодолимые преграды. И так далее.
Однако фантастика выводит чудо за пределы круга обыденных вещей. Ибо в фантастике чудо — это именно ЧУДО, то, чего не бывает, это перпендикулярное чудо, к тому же — образующее целый мир чудес, пускай и воображаемый. И в этом перпендикулярном смысловом пространстве человеческая мысль удивительным образом не теряет опоры и предмета созерцания. Потому что именно здесь, вне обыденности человеческого бытия, она может сосредоточиться на главном, на смысле смыслов — смысле жизни. Смысл человеческой жизни оказывается настолько же чудесным, насколько и многогранным. А ведь только мировые религии, религии Большого Предела сосредотачиваются вокруг смысла жизни, ее вечной ценности и чудесности.
Но фантастика рассматривает и деструктивные смыслы, и внечеловеческие, и смыслы той или иной меры притягательности (антиутопии — деструктивные смыслы, истории про роботов и инопланетян — внечеловеческие). Производное темы смысла жизни — что есть человек? И фантастика прорабатывает все сопутствующие темы — а что он не есть, чем он не должен быть, или если бы он был тем-то, то что? Скажем, в современной НФ робот — это не всегда маска на лице актера, порой это личность иного порядка, лишенная изначальной обреченности человека. Здесь есть один психологический аспект. У нас подсознательные установки — кто мы, зачем живем, и как жить невозможно. А в фантастике эти установки вдруг снимаются, все выворачивается. И это тоже кажется чудом.
Выходит, фантастика не столько вид литературы, сколько религия?
Будем осторожны с определениями. Разумеется, фантастика не религия, а скорее квазирелигия, или некое массовое явление, обладающее некоторыми признаками религии. И одним из этих признаков следует считать наличие Фэндома. Посмотрим на него с этой точки зрения. Самым простым было бы считать Фэндом некой церковью. Воображение немедленно рисует соблазнительную картину — величественные храмы, похожие на звездолеты, украшенные портретами писателей-фантастов вместо икон. Священнослужители в ослепительных ризах-скафандрах зачитывают перед толпами верующих избранные места из канонических произведений бессмертных классиков. Но это только картинка, не имеющая ничего общего с реальностью. Ведь церковь опирается на определенную традицию и канон, а где они у Фэндома?
Традиций много, порой забавных, порой даже шокирующих обывателя, но канона нету. Нет текстов, которые всеми без исключения фэнами считались бы священными, нет непререкаемых авторитетов. А что есть? Есть общая, иногда доходящая до самозабвения, любовь к фантастике, которая и утоляет ту самую жажду чуда. И есть некое подобие религиозного ордена (Ордена Святого Бестселлера!) со своими магистрами, воинами и послушниками. Орден этот никем специально не организован, он скорее самоорганизовался из любителей фантастики, едва ли не инстинктивно стремящихся к объединению. Подобная самоорганизация имеет немало преимуществ, но и немало недостатков, поэтому время от времени появляются предложения оформить существование Фэндома официально, наподобие профсоюза. Но это уже совсем другая тема.
Итак, мы видим, что квазирелигия Фантастика породила квазирелигиозный орден Фэндом. Есть коллективные «радения» — конвенты. Есть «религиозные войны» — непрекращающееся противостояние фантастов и так называемых представителей «боллитры». Есть «богословские диспуты» — споры о природе, направлениях и перспективах фантастики. Даже упомянутый выше феномен соавторства можно трактовать как Фэндом в миниатюре. Мы на собственном опыте знаем, какое это удовольствие — совместное творчество, вполне сходное с религиозным экстазом. Собственно, весь Фэндом можно рассматривать как огромный соавторский коллектив. Имеется у фантастов и собственный словарь и даже язык, зачастую малопонятный для непосвященных.
2
А теперь попытаемся разобраться с фантастикой как религией. С какой из существующих мировых религий (а фантастика — это воистину мировая религия) она наиболее сходна? Рискнем предположить, что — с христианством.
Факт, что фантастика как явление (а не сказка, присущая всем народам мира) зародилась именно в христианском мире, — очевиден, однако требует дополнительного осмысления. Пунктирно проследим, как это происходило. Предтечей современной фантастики справедливо считают романтизм, преимущественно — немецкий, явившийся реакцией на эпоху Просвещения. Далее, в девятнадцатом веке набрал силу научно-технический прогресс, а позитивистское мировоззрение если и не овладело массами, то уж, во всяком случае, нанесло серьезный ущерб мировоззрению религиозному. Особенно на Западе. Не будет преувеличением сказать, что научная фантастика (начиная с Жюля Верна) явилась своего рода оправданием позитивизма — нового взгляда на мир, отрицающего любую метафизику, опирающегося только на эмпирический опыт, на эволюционную теорию — следовательно, выносящего любые высшие силы куда-то за скобки.
В первой половине двадцатого столетия религиозное сознание уже массового человека дало серьезную трещину — и одновременно настало время фантастики. Случайно ли такое совпадение? Мы полагаем, что нет.
В самом деле. Перечислим круг тем и вопросов, на которые пытается дать ответы фантастика — в своих лучших, так сказать, «предельных» образцах. Происхождение Вселенной, ее развитие и конец. Происхождение человека, разума, что есть разум. Одиноки ли мы во Вселенной. Конец истории — будет ли он, если да — то каким. Гибель разумной жизни — неизбежна ли она, если да, то как это случится. Допустимость вмешательства в природу человека.
Антиутопия как царство Абсолютного Зла. Утопия как Царство Справедливости. И так далее.
Но, господа, ровно на те же вопросы дает ответы — свои, разумеется, — и христианство! Если же говорить о методе, то знаменитую «стругацковскую триаду», о которой мы уже упоминали, легко можно обнаружить в… Священном Писании, а именно — в Евангелиях.
Параллели очевидны. Если же вспомнить, что в подавляющем большинстве фантасты, как читатели, так и писатели, — атеисты или на худой конец — агностики, картина становится завершенной. В самом деле, во всех нас с детства живет жажда чуда и вера в чудо. Все мы боимся смерти и хотели бы узнать, наверняка узнать — есть ли что-нибудь ТАМ? Все мы хотим заглянуть в будущее, всем нам «интересно, черт возьми, что будет после нас с людьми»… Мы так устроены. К добру ли, к худу, но мы так устроены.
Религия давала свои ответы на вопросы. Фантастика дает свои. Особенно фантастика научная (будем трактовать этот термин в широком смысле, а не как тексты о достижениях науки и о жизни ученых). В этом смысле любая масштабная НФ, если так можно выразиться, теологична. Ибо что такое НФ с точки зрения религиозного сознания? Богостроительство или богоискательство. Ибо будучи атеистами или, во всяком случае, агностиками, фантасты все-таки остаются людьми, а людям свойственно искать или строить Бога. И во многих НФ-текстах сквозит: «Если Бога нет, то его следовало бы придумать».