Креолка. На острове любви

— Пожалуйста…
Ги сел на диван рядом с Айшой и взял ее руку.
— Я понимаю, что, вступив в брак со мной, вы не получите других выгод. Я не богат. Но мне почему-то кажется, что деньги для вас не самое главное. Скажите мне, если я говорю глупости.
Айша энергично покачала головой:
— Я…
— Как бы вы ни решили, не сомневайтесь в моей любви и уважении к вам. — Ги пожал ее руку. — Разумеется, вам нужно время, чтобы подумать, поэтому…
— Нет! — Айша вскочила. — О чем только вы говорите? Благодарю вас от всего сердца. Но это неразумно: вы ведь не все обдумали. Вами движет благородство, и я признательна вам за это, но скажите честно: вы стремитесь к браку? Когда эта мысль пришла вам в голову — вчера вечером?
Ги побледнел, встал и задумчиво произнес:
— Вот что я вам скажу: вы единственная женщина, с которой я мог бы жить вместе.
— Год за годом? После того как я стану вашей женой? — Айша усмехнулась.
Она никогда не видела его таким расстроенным.
— Шарлотта, сказав, что вы можете располагать мною, я имел в виду, что вы сами будете устраивать свою жизнь. Полностью. Во всех отношениях.
Айша отвела глаза. Ги говорил о привязанности и уважении, но не о любви. Он воображал, что они и впредь будут жить как друзья, связанные клятвой брака. Ги станет ее мужем лишь формально, откажется от удовольствий и связей с любовницами, чтобы верно служить ей. Или она будет добиваться своих целей, а он тайно навещать старых знакомых, вроде мадам де Пекез. И то и другое вызывало у нее отвращение.
— Почему вы на меня так смотрите? — спросил Ги. — О чем вы думаете?
— Я не верю, что подобное возможно.
— Боже праведный, но вы ведь не сомневаетесь в моей искренности?! Умоляю вас, поймите, это лучший выход. Доверьтесь мне и подумайте о своем будущем.
Подумав, Айша пришла к неизбежному выводу: действовать придется на свой страх и риск. Средств и связей Ги не хватит для ее противоборства с хозяином. Она должна предложить более высокую цену, перехитрить богатого и сильного мужчину, дать свободу доброй сотне людей. Даже с помощью Ги, если у нее хватит смелости обратиться к нему, она не достигнет этой цели. Если же он станет ее союзником, они вместе с ним окажутся на краю пропасти.
Айша взяла его руку, и они снова начали ходить по салону. Она хотела бы забыть ужасную ночь, когда поклялась мертвому Жозефу исправить зло, причиненное ее народу. Как хорошо было бы броситься в объятия Ги и отказаться от долгой борьбы, одиночества и ужаса перед грядущим. Но Айша помнила эти слова: «Клянусь, клянусь». Она помнила свои безудержные слезы и кровь на груди Жозефа. Айша крепко вцепилась в руку Ги, и с ее уст сорвался вздох.
— Что стряслось? — Ги остановился. — Я не стану торопить вас. Я вернусь завтра, дам вам время…
— Нет! — Это слово прозвучало резко, и у нее сжалось сердце. Айша отняла свою руку и взглянула на Ги.
Он побелел.
— Вы отвергаете меня.
Ее голос прозвучал, как тихий стон:
— В этом мире для меня нет человека дороже, чем вы. Именно поэтому и только поэтому я не выйду за вас замуж.
— Объяснитесь.
— Нет. Не будем больше говорить об этом.
— Спасибо, — с горечью обронил Ги.
— Не злитесь на меня!
— Я должен по мере возможности разобраться в своих чувствах.
Они стояли очень близко друг к другу. Ги вздохнул, собираясь снова заговорить, поднял руку, будто хотел коснуться ее щеки, затем обернулся, распахнул двери, застигнув врасплох подслушивавшую Альфонсину, и покинул дом.
Айша стояла посреди салона, ужасаясь тому, что натворила. Она прогнала его. Более того, унизила его! Айша опустилась в кресло мадам Дюдефан у камина и вцепилась в резные подлокотники. Когда Альфонсина заглянула в салон, Айша дала ей знак удалиться и уставилась в угасающий камин.
Ги — единственный человек на земле, кто, по-видимому, понял ее. Единственный, кто ценил ее такой, какая она есть, не требуя больше, чем она могла дать. Айша вспомнила многие месяцы их знакомства. Ги — тот, кого она искала в каждом парижском салоне, с тех пор как появилась в этом городе. Его отсутствие означало скуку и отчаяние, а присутствие — жизнь и тепло. Без этого человека Айша не могла обойтись.
 
Она любила его.
Осознав это, Айша поняла, что любовь всегда была рядом с ней. Она вспоминала время, проведенное вместе с маркизом. Общение с ним накладывало отпечаток на все. Айша глубоко вздохнула и решила начать новую жизнь. Жизнь без него, ибо, вопреки велению сердца, она прогнала его.
Перед уходом Ги стоял так близко к ней, что, шевельнув пальцем, она дотронулась бы до него. Ее охватило желание, но она не хотела сознаться в этом. Айша привыкла к тому, что Ги в пределах досягаемости, изучала его поведение, лицо, манеры. Ги стал необходим ей. Айша не допускала и мысли о том, что ей когда-нибудь придется обходиться без него.
Айша могла бы выбежать на улицу и последовать за ним, но не сделала этого, потому что Ги заставил ее отказаться от него. Айша поставила себя вне закона. Так разве могла она просить его взять беглянку в жены, как бы он ни любил ее? Она — преступница, вздумавшая разорить титулованного француза, лишить его собственности и средств к существованию. Айша затрепетала, вспомнив о том, что раскрыла Ги планы, вынашиваемые ею против хозяина.
Айша произнесла про себя имя Ги. В ту ночь он впервые назвал ее Шарлоттой и таким образом перешел к дружеской форме обращения по имени. Больше он никогда так ее не назовет.
Айша вспомнила глаза и голос Ги в тот момент, когда он говорил, вспомнила выражение его лица, когда он собрался уйти, и ее поразила мысль, что и он вполне мог оказаться в столь же тяжелом положении, как она. Предложение Ги застало врасплох их обоих, но сейчас оно казалось ей чудесной и несбыточной мечтой.
Айша смотрела в камин сухими глазами. Все резкие слова, которые она сказала Ги, эхом отзывались в ее голове. Кто и когда делал более благородные предложения и получал на них такие ответы? Видя, что ей нужна помощь, Ги выразил желание стать ее опорой на всю жизнь, он едва сдерживал чувства, а она отвергла его!
Но если бы Айша позволила ему говорить, все погибло бы: страстно влюбленная в Ги, она не смогла бы отпустить его.
Ей пришлось бы отказаться от всего, к чему она стремилась, убежав из «Каскадов», или же втянуть его в опасную двойную игру. Она уже никогда не останется с ним наедине. Он слишком порывист, ей не удалось бы ни в чем убедить его, если бы он догадался, что она любит его. И Айша не выдержала бы еще одного взгляда, каким Ги посмотрел на нее перед тем, как она отвергла его. Да, им лучше никогда больше не встречаться!
Айша поднялась, вышла из салона и поднялась в спальню. Там горела свеча, и Жюли посмотрела на Айшу сонными глазами.
— Что ему было нужно?
Айша легла и молча смотрела в потолок. Ее тело и разум оцепенели; только сердце тревожно билось от угрызений совести и тоски.
— Ты не разденешься?
Айша накрылась одеялом поверх одежды и отвернулась, чтобы не видеть добрых и проницательных глаз Жюли.
— Ты так не уснешь.
Жюли сказала правду: Айше не удастся уснуть. Всю ночь она будет думать о том, что отказалась от драгоценной дружбы и любви.
Шевалье д'Эон быстро писал письма в маленьком салоне на нижнем этаже дома графа де Донсана-Брей, его хозяина. Ни граф, ни Ги де Ришмон еще не вернулись, поэтому слуги бодрствовали и поддерживали огонь в камине. Шевалье, услышав, что кто-то входит в дом, обрадовался: наконец-то у него появится собеседник.
Однако Ришмон, открыв дверь, не двигался и мрачно смотрел на шевалье.
— Мне нужен коньяк.
— В буфете стоит бутылка. — Д'Эон наблюдал за другом, пока тот наполнял рюмку.
— Ты провел чертовски неприятный вечер? Я тоже. К Мари нагрянула тетушка, и сегодня вечером она наотрез отказалась пустить меня в дом. Вот почему я пишу ей письмо, выдержанное в духе мягкого упрека. Я прочту его при встрече с ней и посмотрю, какое впечатление оно произведет на нее. — Шевалье помолчал. — Что скажешь, как специалист по слабому полу?