Клеймо на душе (СИ)
— Так что ж не звонила, занятая ты моя? — опять чуть ехидная усмешка, пусть и чувствовалось, что совсем не злая. — Хоть бы строчку чиркнула. Опять на себе всю компанию тянешь?
— Милка, не мучь хоть ты! — откинулась на спинку дивана, вспомнив о каплях, которыми так и не воспользовалась еще с утра. — Тут не до компании.
— Так, я знаю этот тон, — разом стала серьезной подруга. — Опять он на горизонте?..
— И он тоже, — поневоле рассмеялась Юля, поняв, что Мила на Дана намекает.
— А как же Ярослав? — вот уж кто в его пользу ратовал всегда, так это Людмила. Все советовала Юле образумиться. Но, кажется, понимала и все доводы подруги.
Долго знала их обоих и ситуацию с Богданом.
— И Ярик тут, — отозвалась Юля, прикрыв глаза. — А еще мне операцию перенесли, и я уже с «новыми глазами», хотя и на больничном…
— Ну вот что ты за человек?! — тут же возмутилась подруга. — Сложно было написать? Я бы поддержала, да и Таня с Олей подскочили бы. Тебе помощь нужна? Давай приеду, подстрахую…
— Ой, Мил, тут уже толпа «подстраховщиков», становись в очередь, — рассмеялась, хоть и больше опустошенно, чем весело. — Дурдом, если честно!
— Достали? — с сочувствием вздохнула подруга, мгновенно это уловив. 9a7e39
— Есть такое, — не кривила Юля душой.
— Вы хоть с Ярославом поговорили? Он про Богдана в курсе теперь?
— В курсе… И да, поговорили, решили все…
— Ну и хорошо, одной проблемой меньше! — не дала договорить Мила. — Знаешь что?! У меня идея есть, как тебя отвлечь и разгрузить!
— Какая? — вообще потеряла нить разговора Юля.
— Ты нам, подруга, на свой День рождения еще не выставлялась, между прочим, — с весельем напомнила Мила. — Уже два месяца откладываешь. Да, я помню, что у тебя у отчима приступ был и потом завал, все помню, — сразу же добавила подруга, не дав Юле и слова вставить, чем невольно заставила ее рассмеяться. — Ну так мы устали ждать и сами тебе праздник организуем, чтоб расслабить! Я уже с девчонками обсуждала, все «за». Таня даже нашла место, так что готовься, дорогая. Приблизительно на среду, но я тебя буду в курсе держать… Собственно, потому и позвонила. Не парься больше и жди вечеринку! Заслужила несколько минут релакса, — поделилась с ней Милка, если по правде, то ошарашив грандиозным намерением.
И отключилась, так и не поняв, кажется, что Юля в прострации.
Хотела перенабрать и отказаться… А потом прям какой-то кураж… Да ну их всех! Вот правда, заслужила. И сейчас никакого аврала нет, может, наконец, и себе вечер посвятить, погуляв с подругами и отметив праздник, который в этом году совсем мимо прошел!
Глава 20
«Знаєш, мій день
ніколи не розпочинався без думок про тебе.
Знаєш, мій день…
Бо відчуття — вітрила,
Чекай на мене, мила»
(Знаешь, мой день
ни разу не начинался без мыслей о тебе.
Знаешь, мой день…
Чувства — паруса,
Жди меня, милая)
Настоящее
— Ты выглядишь слишком задумчивым, парень. Я бы даже сказал, грустным или разочарованным, но не уверен, — Михалыч внимательно всматривался в него, словно искал какие-то знаки. — Опустошен, — одно слово прозвучало вердиктом.
Умный он, как ни крути. Умный, опытный, стрелянный. Жизнь научила? Наверное. Вот и Дана учит, то и дело сбрасывая с вершин каких-то убеждений и уверенностей. Больно, противно, отвратно. Но, видно, иного пути нет. И как кто ни призывал постигать мир по чужим ошибкам, не работает так. Пока свои колени в кровь не собьешь от этих падений, пока раз надцать не выбьет тебе зубы сука-жизнь, не достичь той спокойной и отрешенной, удовлетворенной мудрости с долей пофигизма, позволяющей своим существованием наслаждаться.
Дан такой ступени еще не достиг. Он все еще сплевывал кровь от очередного удара-предательства. И хоть сам начал подозревать и догадываться, потому как иного объяснения найти не мог, а принять и отпустить такой удар в спину от человека, которого другом считал едва не всю жизнь, пока не мог.
— Я с Ге…ной говорил сегодня, — прозвучало так, будто имя лучшего друга забыл, пытался вспомнить. Или поперхнулся звуками.
Отвернулся от окна, в котором пялился на ночной город, как-то остро ощутив тоску по Юльке. Ее дом отсюда видно было, Михалыч к ней ближе всех жил, потому и Дан у него нередко ночевать оставался. Сейчас хотелось быть около нее, сонной и теплой, родной до дрожи… И такой далекой из-за его собственных гребанных ошибок!
Михалыч все уловил, и заминку, и настроение, глянул как-то по-иному, сквозь задумчивый прищур, растер бедро. Поднялся из протертого, вдавленного кресла, которое никак не соглашался на новое поменять, и подошел ближе к Дану.
— По бизнесу что-то? — спросил спокойно, а смотрит же, блин, так, словно мысли его читает! И прекрасно уловил, что никакого отношения к фирме этот разговор не имел!
— Нет… — помедлил, заставляя буквально себя говорить. — Про Юлю…
… - Рассказывай, — едва не с порога велел Дан, глядя на друга.
Он не появлялся на фирме всю эту неделю, не до того было, пока с делами разобрался, потом Юле помогал после коррекции, да и компанию отца надо было курировать все это время едва не в одиночку. Забавно, учитывая, как долго отец его от этого пытался отстранить…
А сегодня, после их с малой непривычно тихого и спокойного кофепития утром, понял, что откладывать дальше — уже просто преступление по отношению и к Юле, и к самому Богдану.
Гена соврал ему тогда, три года назад, он уже принял и осознал этот факт. Обманул, оболгав Юлю. Предал, обвиняя в предательстве верную. Дан это сейчас хорошо видел, разъедая себя изнутри самобичеванием и упреками. Но на определенный отрезок времени сосредоточился на ином: ему надо было хотя бы начать доказывать и показывать любимой, что он осознал и охрененно раскаивается во всем, что случилось за эти годы! Ему нужно было позаботиться о Юле, поддержать, подставить плечо за эте годы, когда далеко не всегда оказывался рядом в нужный момент. Сделать хоть какие-то шаги в верном направлении, чтобы еще не прощение заслужить, нет, чтобы просто Юля хотя бы услышала и увидела его готовность искупать свою вину… Потому что он капец, как налажал, и признавал это. Вытрясти же подробности из Генки казалось не настолько первостепенным.
Однако теперь пора было и прояснить кое-какие моменты. Жестко и радикально.
— О чем, Дан? — казалось, Гена не понял, удивился. Усмехнулся в пол лица. — Ничего не поменялось с позавчера, когда созванивались. Проблем нет, работаем по рассчитанному плану. Хорошая прибыль будет. Да ты и сам в курсе, чего повторять? Все шикарно, мужик! — Генка поднялся из своего кресла, двинулся к нему.
— Я не о наших прибылях, тут знаю все не хуже тебя, — не повелся Дан, сохранив и тон, и холодность. Четко дал понять, что они сейчас по разные стороны черты, будто пролегшей между ними на полу офиса, который привыкли делить на двоих. — Рассказывай, зачем Юлю очернил тогда? Что тебе за выгода была, Гена? То, что ты все мои болевые точки знал и куда бить, видел, даже не вспоминаю. Слишком давно и долго я тебя другом считал, полностью доверяя. Вопрос в другом: для чего ты это сделал?
Странно, но Геннадий оторопел. Выходит, действительно не ждал или надеялся, что уже не всплывет и не аукнется? Дан же тоже его неплохо знал: манеры, ужимки, напряжение и нервозность в мелких движениях, слабые места.
В кабинете, будто мигом холоднее и темнее стало, хотя никто освещение не трогал. Зато взгляд Геннадия просто моментом почернел, став злым и раздраженным, мышцы лица напряглись, заставляя кожу собираться угрюмыми складками.
— Ты, бл*, достал, Дан, тем, как у тебя все хорошо и прекрасно вечно складывается! Фартовый пацан, что в бизнесе везет, как черту, что по жизни во всем! Не выгребал, как я, от родаков, не пахал с пятнадцати, ища подработки, чтоб обеспечить себе то, чего хотелось! Тебя семья поддерживала, даже когда вы ругались! Не скитался по общежитиям с универа! Все имел! — вдруг почти выплюнул Генка…